Вольфганг Хольбайн – Подземный мир (страница 47)
- Ты один? - спросил бродяга.
Прежде чем ответить, Михаэль поискал глазами Двицеля, но нигде его не обнаружил. Видимо, тот осмотрительно спрятался.
- Да, - сказал Михаэль.
-И куда ты теперь? - продолжал расспрашивать старик.
Михаэль пожал плечами, чувствуя благодарность, что его не спрашивают, откуда он и что случилось.
- Я понимаю, - устало сказал бродяга, отхлебнув из своей фляжки и стал смотреть мимо Михаэля на огонь. - Меня не касается, откуда ты и почему сбежал. Но не думай, что это легко.
- Что?
- Вот это всё. - Старик дрожащей рукой обвёл вокруг себя. - Я понимаю, иногда хочется все бросить и бежать куда глаза глядят. Так я и поступил. А когда был в твоём возрасте, только и мечтал, что о воле и свободе. Когда никто тобой не распоряжается и идёшь куда хочешь. Но теперь я не думаю, что свобода этого стоит.
Михаэль промолчал. Конечно, у старика превратное представление о его целях и мотивах. Да и откуда ему, знать истинные причины его появления здесь? Но Михаэль чувствовал, что этот человек давно поджидал мальчишку вроде него, чтобы предостеречь его от ошибки, которую сам совершил когда-то, полжизни тому назад.
- Я не знаю ещё, как поступлю, - сказал Михаэль, не покривив душой.
- Подумай хорошенько, - наставлял его старик. - На свете мало что хуже этого. Посиди, погрейся, осмотрись, а потом, если хочешь послушать моего совета, возвращайся-ка домой. Вон там за углом телефон, можешь позвонить, чтобы тебя забрали, пока не схватил воспаление лёгких.
- Не могу, - ответил Михаэль.
Собеседник опять понял его неправильно и, кивнув, достал из кармана несколько монет:
- Как раз хватит позвонить. - И, видя колебания Михаэля, настойчиво повторил: - Да бери, бери. Уж я не сдохну с голоду.
Михаэль помедлил ещё секунду, взял деньги и сунул в карман.
- Можно, я ещё немного погреюсь?
- Да сколько хочешь, - ответил его благодетель и хотел ещё что-то добавить, но тут на лице его возникла тревога, он прислушался, и Михаэль тоже услышал приближающееся гудение Бродяги прекратили разговоры и обратили испуганные лица в сторону улицы.
- Что случилось? - тревожно спросил Михаэль и тут уже смог различить рёв тяжёлых мотоциклов. - Что это значит?
- Ничего. Тебя это вообще не касается. Ты лучше беги, пока не влип во что-нибудь.
Одни бродяги повскакали с мест, чтобы найти укрытие где-нибудь в темноте двора. Другие с трудом отряхивали дремоту и с испугом озирались. Но если бы даже Михаэль захотел последовать совету старика, он бы уже не успел, потому что в этот момент в фабричный двор въехал первый мотоцикл.
Увидев мотоциклы, Михаэль понял ужас бродяг. Это были действительно тяжёлые машины, поблёскивающие хромом, с высокими рулями, многие пёстро размалёванные, с черепом и костями; с фантастическими изображениями, а также со свастикой и знаком SS и, как и сами мотоциклисты, представляющие собой устрашающую картину. Здоровенные заросшие парни были в тёмных очках и в старинных военных касках либо вовсе без шлемов, поверх кожаных комбинезонов болтались джинсовые жилеты.
Они въехали во двор и встали полукругом, не выключая фар. Михаэля ослепило.
Среди бродяг поднялся испуганный ропот, один из рокеров – видимо вожак – подошёл к ним, картинным жестом снял очки (Михаэль ещё подумал про себя, зачем ночью солнечные очки) и обратился к тому бродяге, который прогонял Михаэля:
- А вы все ещё здесь? Я-то думал, в прошлый раз мы вам хорошо объяснили, что здесь наша территория. Или вы не поняли?
В тоне его отчётливо звучала угроза. Бродяги попятились назад, к бочке, и только тот, с кем говорил рокер, храбро остался на месте.
- А тут и разговора не может быть, - громко сказал он, но дрожь в голосе смазала весь задуманный эффект - Этот двор точно такой же ваш, как и наш.
- Да? - вкрадчивым тоном произнёс вожак и повернулся к своей банде: - Вы слышали? Он говорит, что мы здесь никто!
Раздался дружный хриплый смех, фронт мотоциклистов придвинулся поближе к огню, скрипя кожей и гремя металлом.
- А может, он прав? - продолжал вожак. - Может, все действительно общее и мы все должны объединиться в одну семью и любить друг друга, а?
На сей раз смех был ещё громче и дружнее. Но когда вожак снова обернулся к бродяге, на лице его не было и следа весёлости.
- Только знаешь, что, дед? Что-то мне не хочется с тобой брататься, - и с этими словами неожиданно нанёс беспомощному бродяге боксёрский удар; старик согнулся, упал на колени и судорожно хватал ртом воздух. Рокер расхохотался: - Надеюсь, больше вопросов нет? - Он пнул поверженного бродягу и подошёл к остальной кучке напуганных людей. - А чтобы впредь не было недоговоренностей, я вам оставлю памятку.
Он без предупреждения схватил ближнего бродягу за грудки, подтянул к себе- и ударил его так, что бедняга отлетел на несколько метров и рухнул на землю.
- Ну хватит! - услышал Михаэль словно со стороны собственный голос. Он выступил вперёд между бродягами и рокером, поднял руку для защиты и посмотрел черноволосому громиле в глаза.
Рокер даже растерялся, смерил Михаэля взглядом с головы до ног и потряс головой:
- Кто это у нас тут?
- Оставь этих людей в покое, - продолжал Михаэль. - Они вам ничего не сделали. Зачем вы приехали сюда скандалить? Город большой, места всем хватит.
Слова вырывались у него против воли. Он не мог остановиться, хотя понимал, что поступает опрометчиво.
Рокер уже опомнился от удивления, и на лице у нега появилась злорадная ухмылка:
- Вы только послушайте этого малыша, братки! Да это же просто новоявленный Ганди!
Улыбка его без всякого перехода погасла, он схватил Михаэля и без труда оторвал от земли. Михаэль инстинктивно вцепился в его запястья и попытался высвободиться. Но рокер даже не заметил его усилий.
- Ты что, малыш, того? Если захотелось драки, иди в детсад, сразись там со своими! - И он грубо отшвырнул Михаэля.
Михаэль упал, но тут же вскочил на ноги. И опять всё происходило как бы без его участия и воли. Он почти с ужасом отмечал, как снова бросился вперёд и, расставив руки, заслонил собой строй бродяг.
Рокер поначалу даже растерялся. Затем лицо его в бешенстве перекосилось.
- Ну всё, - сказал он. - Обычно я не связываюсь с детьми, но раз уж тебе так хочется...
Михаэль даже не видел удара. Кулак, тяжёлый, как чугунный шар стенолома, взорвался у него в желудке, и дальше он помнил только, как лежал на спине, хрипя и чувствуя во рту вкус собственной крови. Только со второй попытки ему удалось сесть и набрать в лёгкие воздуха.
Должно быть, он пробыл несколько секунд без сознания, потому что картина сильно изменилась. Бродяги пытались разбежаться, но рокеры догоняли их и снова сбивали в кучу, а трое или четверо убогих уже валялись на земле. Видимо, рокеры действительно намеревались показать, кто есть кто, как выразился вожак.
Это зрелище что-то в Михаэле сломало. Он забыл про свой страх и боль и чувствовал только необоримую ярость против этих людей, единственное удовольствие которых состояло в том, чтобы сеять страх и наводить ужас. Он вскочил, бросился в гущу рокеров, схватил первого попавшегося за пояс и за воротник и почти без усилия поднял его в воздух, а потом отшвырнул прямо на двух его дружков, которые рухнули вместе с ним.
Но не успели ещё упасть те, как Михаэль уже оторвал следующего рокера от его жертвы и нанёс ему оглушающий удар. Третий рокер бросился. на него с перекошенным от злобы лицом и взмахнул мотоциклетной цепью. Михаэль даже не попытался уклониться от удара, а перехватил цепь левой рукой, одновременно нанеся ему такой удар правой, что послышался рёберный хруст.
Между тем остальные рокеры заметили, что творится что-то неладное. Один за другим они отставали от своих жертв и в недоумении оборачивались к Михаэлю. Двое или трое попытались было скрутить его, но он с такой лёгкостью стряхнул их с себя, что остальные отпрянули от него не столько из страха, сколько от изумления.
- Так-то! - громко сказал Михаэль, всё ещё исполненной решимости и силы, ошеломившей его самого. - А теперь действительно довольно. Убирайтесь отсюда, пока я на самом деле не рассердился!
Возможно, на них подействовала дерзость этих слов, ведь всё-таки Михаэль был один против многократно превосходящей силы, к тому же многие были вооружены кто цепью, кто палкой, а кто и ножом. Так или иначе, они отступили на несколько шагов назад, пока вперёд не вышел их вожак. Глаза его пламенели от гнева, но Михаэль прочитал в них и страх - а ещё коварство, которое его сразу мобилизовало.
- Недурно, малыш! Как ты это сделал? - Вожак нервно засмеялся. Видимо, самообладание давалось ему с трудом, но не хотелось ударить в грязь лицом перед своей командой.
- С удовольствием покажу тебе это ещё раз, если вы сейчас же не уберётесь отсюда, - ответил Михаэль.
Губы вожака сжались в ниточку. Он сделал шаг вперёд и остановился, увидев, как Михаэль угрожающе занёс руку.
- Ты что, псих? - сказал вожак. - Шутки шутками, но ведь пора и честь знать.
И вдруг в руке его блеснул нож, а движения были так стремительны, что в обычном состоянии у Михаэля не было бы никаких шансов даже заметить их, не то что уклониться. Но состояние его не было обычным. Его руки и нога действовали, не дожидаясь приказа мозга. Он играючи увернулся от ножа, схватил руку вожака и вывернул её одним рывком. Он услышал: жуткий хруст, к которому примешался вопль боли, и понял, что сломал вожаку сустав. Рокер упал на колени, обхватил правую руку левой и скорчился от боли.