Вольфганг Хольбайн – Космическая чума. Сборник (страница 44)

Она беспрерывно ощупывала пальцами лицо. Кожа снова стала нормальной. Со смертью Хирлета чудовищные куклы стали снова неподвижными игрушками, а подкрадывавшаяся к ней, Бену и Майку смерть отступила.

Власть Хирлета кончилась.

Но она не чувствовала триумфа и радости победы.

Не ее заслугой было то, что Хирлета остановили. Человек, который это совершил, заплатил своей жизнью. Они знали, что Ландену уже не спастись. Судно более чем наполовину ушло под воду и с каждой минутой погружалось все быстрее.

Нижняя палуба превратилась в ад из бурлящего пара и воды, когда они покидали судно.

Никто не смог бы выйти живым из этого хаоса.

Майк мягко дотронулся до ее плеча.

— Пойдем, Дамона, — сказал он. — Надо идти.

Она покачала головой и отстранила его руку.

— Подожди еще немного, — прошептала она. — Я должна увидеть, как оно утонет.

— Ты думаешь, Хирлет, как Феникс, возродится? — в шутку спросил он.

Дамона немного помолчала.

— Мое ведьмино сердце там, внизу, — сказала она вместо прямого ответа.

Майк кивнул.

— Я знаю. Мы наймем водолаза, чтобы он достал его. Я думаю, судно так или иначе будет обшарено. Полиция может заинтересоваться этим.

Дамона не отвечала. Она была расстроена не только из-за потери талисмана. Она видела гибель Хирлета собственными глазами, но что-то говорило ей, что кошмар еще не закончился.

«Возможно, — думала она, — он лишь сейчас начинается».

Не исключено, что они пережили только первый акт драмы, в последнем акте которой все они, быть может, найдут свою смерть.

Баржа вздрогнула, ее нос опустился метра на три под воду. Одновременно поднялась корма и показались покрытые водорослями винт и руль. И тут же с глухим плеском судно окончательно скрылось под водой.

Дамона медленно повернулась, и они пошли к выходу из порта.

3. Серая смерть

В пилотском кресле в неестественной, судорожной позе сидел человек.

Его руки лежали на штурвале боевого самолета, но он, казалось, совсем не держался за него, управляя машиной. Голова его благодаря сферическому летному шлему с опущенным затемненным стеклом была похожа на голову какого-то насекомого. Лицо выглядело очень напряженным и бледным. На верхней губе поблескивал мелкий холодный пот.

Истребитель «фантом» с чудовищной скоростью мчался на восток. Почти сразу же после старта он преодолел звуковой барьер и с грохотом, который следовал за ним, как треугольная носовая волна за кораблем, летел, заставляя вздрагивать ландшафт Южной Англии далеко внизу под собой. Грохот двигателя отставал от самолета, и в маленькой пилотской кабине царила почти неестественная тишина.

Человек застонал. Его руки задрожали, и он хотел снять их со штурвала, но сил для этого у него больше не было. Его тело внезапно дернулось, как от неожиданной внутренней судороги, выгнулось и осело в кресле, словно резиновая кукла, из которой выпустили воздух.

Лицо человека как-то сразу осунулось и приобрело сонное выражение.

Машина начала капризничать. Глухой скрежет пронизал корпус истребителя-бомбардировщика, а на приборной доске перед пилотом тревожно замигала красная лампочка. Ландшафт, проносившийся далеко внизу под стеклянной кабиной пилота, накренился вправо, затем вернулся обратно в горизонтальное положение и снова начал бешено качаться из стороны в сторону. Человек собрался с силами еще раз, отчаянным усилием поднялся и попытался снова покорить машину.

На какое-то время качка прекратилась, но только для того, чтобы через мгновение начаться еще сильнее.

Человек попытался закричать, но из его рта вырвался лишь придушенный, сиплый звук, который потонул в реве обтекавшего кабину воздуха.

Нос «фантома» незаметно опустился вниз, а к первой мигавшей лампочке на приборной доске добавлялись все новые: четкая компьютерная техника боевой машины докладывала о становившемся все более опасным отклонении от курса.

Но пилот был уже не в состоянии остановить стремительное падение. Его руки внезапно ослабели, словно рукава его темно-серой летной формы стали пустыми, соскользнули со штурвала окончательно и безвольно повисли по бокам. Шлем со всеми приспособлениями для дыхания и связи свалился с головы и повис на груди.

Глаза и лоб, до того скрытые за черным стеклом, словно подернулись тонкой серой пылью.

Майор Георг Пелхам уже не чувствовал, как несся к земле его «фантом» под все более крутым углом и как, наконец, врезался в нее гигантским стальным копьем.

Клубящийся огненный шар взорвавшегося самолета можно было видеть на расстоянии многих миль.

Над рекой дул холодный восточный ветер. Вода была серой и гладкой и, казалось, потеряла свою способность отражать свет, так что вытянутый прямоугольник между причальными стенками выглядел как огромная заполненная серым асфальтом яма. Это была странная и жуткая картина.

Дамона с дрожью отвернулась и в последний раз проверила, хорошо ли закреплены баллоны с кислородом и дыхательная маска. Она замерзла, хотя всего лишь несколько минут назад покинула машину и подошла к причалу. И все же мерзнуть в ледяной ноябрьский день было для нее лучше, чем бездеятельно сидеть, подавляя страх, который давно гнездился у нее в душе.

— Вы уверены, что хотите идти со мной? — спросил Хэнк Сэгиттер.

Он кивнул головой на свинцово-серую воду. Худощавый, приземистый человек сидел на опрокинутой нефтяной бочке у стенки причала и изредка посасывал свою трубку. Черный, из синтетического каучука костюм делал его стройнее, чем он был, и его худые плечи, казалось, сгибались под тяжестью водолазного снаряжения.

— Уверена, — сказала Дамона.

Хотя в действительности немного вещей она бы сделала сейчас менее охотно, чем погружение в ледяную серую воду акватории порта.

Сэгиттер пожал плечами, кряхтя, наклонился вперед и натянул ласты.

— Вы когда-нибудь уже ныряли? — спросил он.

Дамона кивнула.

— Много раз. И хотя я не Жак Кусто в женском облике, но думаю, что в этом разбираюсь. Мы почти каждое лето плаваем в Карибском море с моим женихом, — сказала она.

Сэгиттер посмотрел на нее, сморщился и неторопливым движением вынул трубку изо рта.

— В Карибском, да, — проворчал он, — милое дело, могу себе представить. Прозрачная, теплая вода, прекрасная видимость, по меньшей мере метров на пятьдесят.

— Акулы, — вставила Дамона.

— И опытный инструктор с лодкой прямо над вами, — обстоятельно продолжал Сэгиттер. — Но здесь все по-другому, мисс Кинг.

Он вытянул указательный палец в направлении акватории и поморщился.

— Лужа холодная и такая грязная, что вы в ней можете увязнуть. Если повезет, вы будете видеть примерно на полметра вокруг, а на дне, возможно, лежит больше мусора, чем на всех свалках Лондона, вместе взятых. Если бы я был на вашем месте, я бы черта с два туда пошел.

— Но вы же не я, — ответила Дамона резче, чем было необходимо.

Сэгиттер опять невозмутимо пожал плечами.

— Конечно, нет. Вы отсчитали мне монеты, чтобы я погружался с вами. Столько я не зарабатывал ни разу даже за целую неделю. Следовательно, вы не будете испытывать никаких угрызений совести, если разрешите мне пойти одному.

Дамона приготовила резкий ответ, но потом передумала и лишь покачала головой. Ей рекомендовали Сэгиттера как одного из лучших и опытнейших профессиональных водолазов Лондона, и она верила, что он действительно честно говорит то, что думает. Но она должна сама туда спуститься, даже если это было и неприятно, и страшно.

— Я знаю, что вы правы, — сказала она, — но я должна идти вместе с вами. То, что мне нужно, вам одному не найти.

Сэгиттер ухмыльнулся.

— Я достал бы вам зубную пломбу, если бы вы сказали примерно, где она выпала.

— Я вам верю, — ответила Дамона, — но я должна идти с вами. Я не могу вам точно сказать, где лежит этот предмет, который я потеряла. Если я найду место, я его сразу узнаю, но так…

Между бровями Сэгиттера появилась вертикальная морщина. Он вынул трубку изо рта, тщательно выколотил ее о край ржавой бочки, служившей ему вместо сиденья, и уложил в раскрытую сумку, которая стояла рядом с ним.

— Понимаете, мисс Кинг, — сказал он, — если бы я не знал обстоятельства лучше, то был бы почти уверен, что вы что-то скрываете.

Дамона незаметно вздрогнула.

— Как вы догадались? — спросила она.

Сэгиттер усмехнулся.

— Так. Чутье, если хотите. В моей работе я встречал уже немало комичных фигур. И я понимаю уже через пять минут, темнит ли человек или нет. Уходя под воду, необходимо знать, можно ли положиться на своего партнера, не так ли? Стопроцентно. Если вы уже там, внизу, и вдруг заметили, что ваш партнер — последняя собака, то вы можете просто не вернуться, и бог недосчитается одного хорошего человека.

— Я знаю, — сказала Дамона. — Поэтому я вас и пригласила. Мне сказали, что вы — наилучший вариант.