Вольфганг Хольбайн – Космическая чума. Сборник (страница 19)

— По крайней мере, три, — спокойно объяснила Дамона. — Столько я и Майк видели в универмаге Хирлета. Если он не спрятал где-нибудь еще несколько.

— Неужели нам предстоит сейчас ехать еще и туда? — подал голос Майк.

Он полулежал на заднем сиденье автомобиля Бена, пристроив там свою вывихнутую ногу.

Вопреки настояниям Бена и Дамоны он упорно отказывался уезжать на другой патрульной машине в больницу, хотя ему явно было тяжело.

Дамона обернулась и серьезно взглянула на него.

— Это необходимо, — ответила она. — Ведь мы волей-неволей должны что-то предпринять.

— Один вопрос, — вмешался Теракис.

Он до сих пор не произнес ни слова, а только молча слушал.

— Да?

— Вы сказали, что боролись с куклой.

Дамона холодно усмехнулась.

— Если это можно назвать борьбой. Малютка почти разломила меня напополам. Моя спина будет здорово болеть еще с неделю.

— Она вас касалась? — спросил Теракис.

В его голосе звучала озабоченность.

— Я говорю, она где-нибудь касалась вашей кожи?

— Конечно, — ответила Дамона, — и не слишком нежно.

Лицо Теракиса помрачнело.

— Где? — спросил он.

— Где? — Дамона с удивлением посмотрела на врача. — Везде. На руках, на лице. Почему вы спрашиваете?

Теракис медлил с ответом. Он обменялся с Беном озабоченным взглядом, повернулся на сиденье и включил внутреннее освещение. Дамона рассерженно отмахнулась, когда он взялся за ее лицо.

— Что это значит?

— Пожалуйста, разреши ему, — тихо сказал Бен. — Он знает, что делает.

— Будем надеяться, — проворчала Дамона.

Все же она позволила, чтобы Теракис ощупал ее лицо ловкими пальцами.

Он заметно помрачнел. Через некоторое время он откинулся назад, взглянул на Мюррея и еле заметно кивнул.

— Вы уверены? — тяжело произнес Бен.

— Совершенно уверенным я могу быть только после основательного обследования. Но я боюсь, что это то же самое, что и у Корвейна.

Мюррей сильно побледнел. Недоверчивое, испуганное выражение появилось в его глазах.

— Может быть, кто-нибудь из вас будет так любезен и объяснит мне, что означает весь этот театр? — раздраженно спросила Дамона. — У меня чума или что-то в этом роде?

Мюррей мучительно подыскивал слова ответа.

— Хуже, — сказал он наконец.

При этом он не поглядел на Дамону.

— Ты рассказывала мне о Торнхилле…

— Человек, которого мы встретили в ангаре? Что с ним?

Мюррей снова помедлил. Он опустил глаза, сжал кулаки и вздохнул.

— У доктора Теракиса есть одна гипотеза, — тихо начал он. — К сожалению, она, кажется, находит себе подтверждение.

— И что? — спросила Дамона.

Она с трудом владела голосом.

— Что говорит эта гипотеза?

— Короче говоря, — ответил Теракис вместо Мюррея, — с вами случится то же, что и с Торнхиллом.

И тут же поспешно добавил:

— Если мы не найдем лечения.

Дамона оцепенела. Она в растерянности взглянула сначала на Теракиса, потом на Мюррея.

— Вы считаете, что…

— Может быть, вы сами это и не видите, — спокойно сказал Теракис, — но на вашем лице уже есть серые пятна. Я боюсь, что клетки вашего тела уже начали трансформироваться.

На несколько бесконечных секунд в машине воцарилась угнетающая тишина. Смысл того, о чем сказал Теракис, медленно просачивался в мозг Дамоны. Она подняла руки, потрогала кончиками пальцев свое лицо и снова пристально взглянула на врача.

— То есть я попросту превращусь в куклу? — ужаснулась она.

Ее голос звучал хрипло.

— Так же, как Торнхилл?

Теракис кивнул.

— Боюсь, что это так.

Он уклонился от взгляда Дамоны, уставился на кончики своих пальцев и продолжал изменившимся голосом:

— Конечно, я не могу сказать ничего определенного, прежде чем основательно не обследую вас и мистера Гюнтера. Было бы лучше всего, если бы мы сейчас же поехали в институт. Быть может, мы отыщем возможность остановить превращение.

Дамона не ответила. Странно, но она уже не чувствовала особого страха.

Она просто приняла к сведению слова Теракиса. Случившееся было слишком неоднозначным для того, чтобы осознать его неотвратимость сразу же. Реакция — она это знала — наступит позже.

Если для нее будет это «позже»!

— Как долго? — спросила она.

Теракис пожал плечами.

— Я этого не знаю. Двадцать четыре, может быть, тридцать шесть часов, если исходить из того, как долго длилось это у Торнхилла. Но это только предположение. Если бы я мог обследовать его тело, я бы сказал определеннее.

— Двадцать четыре часа, — проговорил Майк. — Это чертовски мало.

— Но мы предпримем все возможное.

Дамона выпрямилась и, попытавшись беззаботно рассмеяться, кивнула.

— Поехали.

— В институт?

— Нет. К Хирлету.