Вольфганг Хольбайн – Космическая чума. Сборник (страница 112)

Мы были уже близко, поэтому я надел пояс и застегнул его. Больше всего мне было обидно, что в этом поясе я походил на корзину для хлеба.

Мне требовалось больше упражняться. Может быть, с этим будет улажено, когда я найду Ф.

На открытке к Николь был его Юпитерианский адрес — 129, 1/4.1/4.1/2-секция Усач-таун. Туда-то я и направился после посадки.

2-ую секцию строили, держа в голове планы на будущую экспансию — второразрядный набор паучьих, массивных блоков, подвешенных на манер вьющихся растений к центральному куполографу. Полые опорные тросы служили также трубопроводами. Я сел на № 6 и медленно пополз по трубе № 129.

1/4.1/4.1/2 вместе с сотнями других пассажиров, среди которых были рассеяны марсиане и друзья-приятели земляне. Больше всего здесь было местных клопов, амбициозных людей-мышей, которые составляли костяк населения планеты.

— Вы турист? — спросила меня мышь. Она была в шапке, в костюме и держала в лапе небольшой портфель — респектабельный член делового общества.

— Не-а, — сказал я. — Я здесь по другим причинам.

— Надо думать, не по своей воле, — пискнула мышь. — А, собственно, почему с оружием? — будучи очень маленькой, она, должно быть, глядела прямо вверх и видела мой зачехленный 38-й под курткой.

— Я детектив с лицензией, работаю по заданию, — сказал я.

— О, как Микково!

На юппоязыке это означало «замечательно». Это было связано с религией: они боготворили Большого Мика, который в 1920-х годах вышел на земную сцену, чтобы подготовить дорогу ко вселенскому счастью. Считалось, что Маус сотворил благодушное земносущество по имени Уолт Дисней, которому и предназначалось выступить пророком среди людей от лица Мауса. Перед большой Встряской, которая сшибла Старое Западное Побережье в 1998-м, этот Уолт Дисней построил, если верить легенде, гигантскую гробницу в честь Мауса. В местечке, которое они называли Амайхейм. Так утверждают священные Маусокниги. Но я не был склонен рассматривать историю этой религии. Боготворение древнего грызуна — для меня это дикость.

— Можете думать, что то, что я делаю это так уж Микково, если вам угодно, — сказал я. — Я слышал, что ваш мышенарод не одобряет убийств.

— О, да! — пискнула мышь, от чего шерсть у нее пошла рябью. — Большой Маус наказал бы нас за убийство. Его гнев неподделен и быстр. Хотя он никогда не утрачивает самообладания, образно говоря, чтобы обращать внимание на какого-нибудь захудалого земнодетектива. Вы что, собираетесь кого-нибудь здесь убить?

— Быть может, — сказал я. — Как получится.

— А можно мне посмотреть? — спросила мышь.

— Нет, черт возьми, — рявкнул я, сверкнув на нее глазами.

— Я только спросила, — сказала мышь, и усы ее закрутились, словно она хотела извиниться. — Я не подразумевала вмешательства.

Я вышел из трубы, предоставив мыши подниматься дальше. Я был рад видеть, что она исчезла: маленький дьявол задавал слишком много вопросов. Но мне нравилось ее нахальство. Юпы крошечны, но нахальства у них хоть отбавляй.

Согласно найденному указателю, контора Ф. была прямо впереди — нужно было миновать только две вывески. Мой план был груб и прост: прорваться внутрь с 38-м в руке и встретиться с Ф. нос к носу. Если его там нет, я заставлю того, кто бы там ни находился, сказать мне, где найти Ф.

Но все получилось не так, как было задумано. Я уже держал 38-й наведенный на дверь конторы Ф., когда на меня обрушился поток полицейских мышей — по меньшей мере сотня. Они бешено пищали и лупили меня по лодыжкам псевдодеревянными дубинками.

Боль вспыхнула и взорвалась в лодыжках. Я выдержал, но выронил свой 38-й. Любой коп в Системе скажет, что удар дубинкой по лодыжкам чертовски эффективен. А сотня копов, не важно, как малы дубинки, самого бывалого пространственника выведет из дела за считанные секунды.

— Вы официально находитесь под государственным арестом. — сообщил мне один из мышекопов. Это был командир подразделения, с крашеным мехом, что указывало на его ранг. Несколько других мышей держали меня под прицелом парализаторов. — Желаете сопротивляться?

Потирая ноющие лодыжки, я сказал им, что не желаю, черт бы их побрал. Похоже, что это огорчило командира. Я думал, что он с радостью отправил бы меня ко сну. Он напомнил мне сержанта О'Мелли в миниатюре.

Они быстро загнали меня обратно в трубу, и мы двинулись на первый этаж. Двадцать четыре остроглазые мыши всю дорогу не выпускали меня из-под прицелов.

За пределами здания нас уже поджидал полицейский фургон. Это был поверхностный экипаж, достаточно большой, чтобы перевозить землян.

— Входите! — указал мне командир подразделения, махнув парализатором.

Я полез в фургон, чувствуя себя немного нелепо. Две дюжины мышей сопровождали меня по пути в Щ-К. Командир сидел рядом с водителем и держал мой 38-й на коленях, в огромной сумке на молнии. Пистолет был больше, чем он сам, и это придавало его движениям некоторую неуклюжесть.

Мышиная штаб-квартира представляла собой широкое нагромождение плоских белых кубов без окон, поразительно разнообразных размеров. Если вы широкороговый с Оберона, у них для вас найдется очень высокий куб; если вы круглый и приземистый, как слизнебрюхи с Каллисто, у них есть куб широкий; если у вас земные размеры, они предоставят вам куб, специально предназначенный для людей.

Это на меня подействовало.

С меня сняли гравипояс после того, как усадили. Тело мое сразу стало объемистым и масштабным. Под сокрушительным бременем гравитации требовалось немало усилий, чтобы просто поднять руку.

Мышь, облеченная полномочиями вести допрос, села за крохотный столик, лицом ко мне. Стол находился на приподнятой платформе — вровень с моим носом.

— Я полицейский инспектор Ман Фармш, — сказала мне мышь. Она была торжественной и серой, мех ее был многоцветно окрашен. Над самыми усами мыши восседали толстые очки без оправы. — Вы обвиняетесь в очень серьезном преступлении, мистер Спейс.

Он пробил мои удостоверения большими щипцами.

— Как я могу в чем-то обвиняться. Ведь не было слушания.

— В этом нет необходимости, — пискнула мышь. — Мы обходимся без слушания, если имеются свидетельства очевидцев, как в вашем случае. Вы безоговорочно обвиняетесь в попытке нападения со смертельным оружием, в сочетании с потенциально-насильственным проникновением в чужое жилище, — он снял очки и обратил на меня взгляд своих вороватых глаз. — Почему вы, люди Земли, столь неистовы?

Он не ждал ответа, а у меня его и не было. Вместо этого я задал ему вопрос, который меня мучил.

— Как вы узнали, что я буду там? Наверное, эта жутко болтливая мышь, с которой я разговаривал в трубе, подняла полицию по телефону?

— Нет, это не она, — сказал Ман Фармш. — Не следует утруждать себя загадками и догадками. Достаточно будет сказать, что мы получили предупреждение, что вы туда направляетесь. Конечно, мы были беспомощны в отношении закона до тех пор, пока вы не вытащили оружия. Это дало нам право арестовать вас.

Я призадумался. Не Николь ли мне удружила и на этот раз? Похоже, что дело обстояло именно так. Никто больше не знал адреса, который я разыскивал. Выходит, что она устроила мне новую западню. Не уверен, но я разузнаю.

— Что насчет оружия? — сказал я. — У меня есть утвержденное солнечно-системное разрешение на его ношение. У меня есть основание считать, что в конторе находился опасный преступник, убийца, и я действовал совершенно правомочно, пытаясь применить к нему силу.

— Вы неверно информированы, неумны и крайне импульсивны в разрушительном смысле этого слова, — холодно сказала мышь. — Ваши действия далеко вышли за рамки лицензионных полномочий. — Она положила перед собой лапы, пристально глядя на меня. — И кто же этот опасный преступник?

— Думаю, что я могу это вам сказать. Его имя начинается на Ф.

Инспектор-мышь захихикал.

— И это все, что вы о нем знаете?

— Я знаю, что он безжалостен. Я знаю, что он хочет меня убрать, и что он нанял троих Луни, профессионалов, чтобы убить доктора Умани на Марсе.

— Но вы даже не знаете его последнее имя? — тон голоса мыши был весьма саркастическим.

— Я был готов узнать, когда на меня напали ваши мышекопы, — зарычал я. — Я уже громил контору одного из его филиалов.

— Это контора филиала, которую вы собирались громить со смертоносным оружием в руках, принадлежит одному из самых респектабельных граждан в Системе.

— И кто же это такой?

— Ронфостер Кэйн Меркурианский.

— Король роботов?

— Именно, — подтвердила мышь. — Все робосилы Плутона находятся под его контролем. Мы не ели бы сегодня яиц Зубу, если бы не Ронфостер Кэйн.

— Терпеть не могу яйца Зубу, — сказал я.

— Это совершенно не относится к делу, — сказал Ман Фармш.

— А может быть Ф. и этот Кейн — кореши? — предположил я.

— Я не знаком с такой терминологией.

— Может быть, они как-то связаны между собой, — сказал я, — Ф. послал открытку из конторы Кэйна, воспользовавшись этим адресом. Как вы относитесь к такому варианту?

Терпению мыши пришел конец.

— Я ни к чему не отношусь, — заявила она. — Но вы относитесь, сэр. Предположить, что мистер Кэйн каким-то образом связан с убийцей, ведь это просто возмутительно! Да ведь он создал всех роботов — луносвятых! Самую священную и почитаемую группу.

— Штампование жестяных святых самого его не делает таковым, — огрызнулся я. — Я намерен немного потолковать с мистером Кэйном.