Вольфганг Хольбайн – Книга мёртвых (страница 91)

Наблюдая за кобольдом, я понимал, что нельзя медлить ни секунды.

— Ну, ясное дело, Гурчик, — словно мимоходом заметил я. — Я полностью к твоим услугам, но только после того, как разделаюсь с големом. Знаешь, я вот тут думаю… А если на некоторое время ты прекратишь подставлять меня и поможешь мне уничтожить голема?

— Ну, ясное дело! Обещаю…

Он чуть не захлебнулся своими словами, но было уже поздно. Слишком поздно!

— Мы ведь друзья, а друзья помогают друг другу, — ухмыльнулся я.

Его здоровый коричневый цвет кожи приобрел бледно-красный оттенок, а белые волосы встали дыбом. Затем Гурчик начал материться. Я не смог бы повторить его ругательства, поскольку многие из них прозвучали на неизвестном мне гортанном языке. Ну а то, что я понял, мне не хотелось бы упоминать из соображений приличия.

— Ты меня уделал! — вопил он. — И почему я постоянно что-то должен ляпнуть? Да я тебя…

— Осторожно, — поспешно перебил я кобольда. — Пятый уровень ждет тебя. Никаких больше шуточек за мой счет.

И вновь мне пришлось выслушивать целый поток ругательств. Любой мексиканский погонщик ослов на моем месте побледнел бы от зависти. В конце концов Гурчик спустил пар.

— Начнем с моего смещенного диска. Могу поклясться…

— Да будь ты проклят! — Продолжая ворчать, Гурчик щелкнул пальцами, и в тот же миг боль в моей спине прекратилась. Облегченно вздохнув, я встал с кровати. Говард оставил мне на стуле чистую одежду. Строго покосившись на Гурчика, я дождался, пока он отвернется и, сняв пижаму, поспешно переоделся.

— Я вот тут спросить хотел. Ты ведь можешь принимать любое обличье, не так ли, дружище?

— Да, — недовольно произнес Гурчик. — Ну, в разумных пределах, конечно.

— Вот и чудесно. — Затянув пояс, я сунул ноги в лакированные туфли. — А теперь слушай, Гурчик. У меня есть план.

Подняв голову, Пес тихонько заскулил. Он по-прежнему сидел перед темным входом в пещеру, куда ушел его хозяин.

За последнюю ночь сюда приходили и другие люди. Они тоже шли в пещеру, не обращая внимания на Пса. От них как-то странно пахло, и Пес на время спрятался в глубине леса. Когда же запах падали, исходивший от этих странных двуногих, развеялся, он вернулся на свой пост.

День, ночь и еще один день Пес ждал старика. Время от времени он пытался последовать в темноту, за своим хозяином, но там его подстерегали опасность и смерть. Ему так и не удалось проникнуть в пещеру дальше чем на пару шагов — уже через несколько секунд он, поджав хвост, выбегал наружу.

На густой лес опустились сумерки, тени стали длиннее, и тут Пес почувствовал знакомый и родной запах, наполнивший его сердце радостью. Виляя хвостом, он забегал туда-сюда перед входом в пещеру. Внезапно какой-то новый запах нарушил его радость. Остановившись, Пес поднял острую мордочку и принюхался. Да, это был все тот же знакомый запах, но к нему примешивалась вонь смерти и разложения! Пес тихонько зарычал, повинуясь инстинкту, который предупреждал его об опасности, но все же попытался не обращать на это внимания и продолжал ждать. Наконец в темноте пещеры он разглядел знакомые очертания. Возбужденно залаяв, Пес побежал к своему хозяину. Хозяин вернулся! Пес прыгал вокруг него, пытаясь лизнуть бородатого старика в лицо.

Старик остановился. Поначалу он, казалось, не заметил своего четвероногого друга, но затем склонился к Псу и провел ладонью по его коричневой шерстке. Замерев на месте, Пес радостно уставился на хозяина блестящими пуговками глаз. Как приятно было ощущать прикосновение знакомой руки, которая гладила его, почесывая шею… Пес почти не почувствовал, как старик поднял его и, смерив холодным мертвым взглядом, одним движением сломал ему шею.

Вслед за мертвым бродягой из темноты вышли и другие — те, что стали воплощением ужаса. Белые кости. Изъеденная тленом плоть. Тела, восставшие из ада, чтобы принести в этот мир смерть. Все больше и больше мертвецов выходило из пещеры, где они прятались от взоров живых. Серые сумерки саваном опустились на лес. Птицы умолкли. Армия мертвых следовала беззвучному зову богов, требовавших мести за пренебрежение к законам бытия. Слепые глаза смотрели вперед, и хрупкие, покрытые тленом кости двигались по невидимому пути.

В сторону Лондона.

— Лида, где ты? Где ты спряталась?

Загорелый юноша, звавший в сумерках свою подругу, был высоким и мускулистым. Темные роскошные усы придавали его еще детскому лицу мужественность. Под густыми сросшимися бровями блестели светлые умные глаза. Парень был одет в плотные расклешенные брюки из коричневой парусины и жилет из овечьего меха. Запрыгнув босыми ногами на большой валун, он осмотрелся.

— Лида! — вновь позвал он, и его голос эхом разнесся по лесу. — Не глупи! Я же тебя все равно найду!

Он говорил с сильным венгерским акцентом, вплетая в свою речь слова из других языков. Это был ромский язык, язык цыган.

В полумиле от того места ночь озарялась отблесками большого костра. У телег раздавались голоса и пение, и их подхватывал нежный летний ветерок. Доносились звон колокольчиков и смех девушек, танцевавших вокруг костра. Но Петрош не обращал на это внимания. Он прислушивался, внимательно глядя вокруг и пытаясь увидеть хоть какое-то движение. Пожав плечами, он в конце концов уселся на валун и стал рвать траву.

— Ну и ладно, — с нарочитым равнодушием произнес он. — Если не хочешь показываться, то мы зря сюда пришли. Не понимаю, зачем ты это делаешь…

Когда у него за спиной раздался тихий шорох, парень улыбнулся, но сделал вид, будто ничего не заметил. Шорох прозвучал чуть ближе, и Петрош услышал приглушенное дыхание девушки. Фыркнув, он повернулся и поднял руки. Звонко вскрикнув, Лида упала в траву. Петрош уже не мог сдерживаться. Спрыгнув с валуна, от схватился за живот от смеха, глядя на шлепнувшуюся на землю подружку.

Восемнадцатилетняя Лида была настоящей красавицей. Светлая блузка белела в темноте, подчеркивая ее женственность. Хорошенькое личико с раскосыми глазами скривилось в капризной гримасе. Энергично отбросив со лба прядь черных волос, девушка возмущенно уставилась на Петроша.

— Ну, погоди! Это же надо, так меня испугать! Вот ведь герой какой! — воскликнула она. Однако в ее голосе не было злости, и уже в следующее мгновение девушка рассмеялась.

Лида хотела подняться, но молодой цыган опустился рядом с ней на колени, прижимая ее плечи к земле. Девушка не сопротивлялась. Ведь они не просто так отошли от табора в поисках тишины. Сегодня ночью они сделают это, пускай и против воли родителей.

— Ты нашла хорошее место, — нежно прошептал Петрош, укладываясь рядом с подружкой на траву и гладя ее по голове и плечам.

Он склонился к ней, и их взгляды встретились. Они смотрели друг на друга с такой любовью, что никаких слов было не нужно; их губы слились в поцелуе, сперва робком, а затем страстном. Опустив свои сильные руки ей на плечи, Петрош притянул девушку к себе.

— Ой! — Вздрогнув, парень поморщился от боли. — Зачем ты меня укусила?

— Это тебе за то, что напугал меня, — хихикнула Лида, переворачиваясь на живот. — Теперь мы квиты, о мой герой.

Насмешливость в ее голосе возбуждала его. Придвинувшись к Лиде, парень шлепнул ее по попке. Снова перевернувшись на спину, Лида сладко потянулась. Рука Петроша словно случайно коснулась ее груди и потянулась к завязкам светлой шелковой блузки.

— Ты прекрасна, — хрипло прошептал он. — Я сделаю тебя женщиной, а потом женюсь на тебе, даже если это и не нравится моему отцу. Клянусь честью, Лида.

Его сильная рука скользнула ей под блузку, и девушка застонала от страсти. Ее нежная кожа блестела в сиянии полной луны, вставшей над горизонтом и посеребрившей лес. Стянув с Лиды блузку, Петрош начал покрывать ее шею и грудь поцелуями. Девушка извивалась под ним, ее дыхание участилось. От возбуждения влюбленные не замечали ничего вокруг. Конечно, они не услышали тихих шаркающих шагов в лесу и не увидели желтых огоньков, танцевавших в темноте.

Отстранившись от своего юного и неопытного друга, Лидия внезапно подняла голову.

— Что случилось? — удивился Петрош.

— Ты чувствуешь эту вонь? — Девушка глубоко вздохнула. — Пахнет… падалью. Гнилым мясом.

Петрош, принюхавшись, с отвращением поморщился.

— Должно быть, где-то неподалеку сдохло какое-то животное, — немного подумав, предположил он. — Кролик или…

— Давай перейдем в другое место, — предложила Лидия. — На пару шагов. Там, у края леса, я заметила неплохую полянку.

Поднявшись на колени, она указала на высокие сосны, очертания которых выделялись на фоне темно-синего ночного неба.

Взглянув туда, Петрош замер.

— А это еще что такое? — Он вскочил на ноги. — Там не может быть светлячков, да еще в таких количествах.

Встав, Лида обняла своего друга за талию. Широкая юбка упала к ее ногам, но Петрош никак не отреагировал на безупречную фигуру девушки. Он почувствовал опасность и, отстранившись от Лиды, поспешно надел штаны. Затем нагнулся и вытащил нож, который всегда носил на поясе.

— Подожди здесь, — шепнул юноша, продолжая вглядываться туда, где мерцали странные огоньки. — Нужно проверить, что это.

Но Лида, вцепившись в его руку, не отпускала.

— Муло, — испуганно прошептала она. Ее голос дрожал от страха. — Это муло!

— Дух мертвых? — Петрош повернулся к ней.