Вольфганг Хольбайн – Книга мёртвых (страница 93)

— Ну как, я тебе нравлюсь? — спросил у меня Гурчик нежным мелодичным голоском.

Огромные карие глаза застенчиво смотрели на меня. Без сомнения, передо мной стояла Вероника Рошель, во всей своей красоте возрожденная к новой жизни маленьким уродливым кобольдом. Очаровательно улыбнувшись мне, девушка отбросила прядь шелковистых волос со лба. Околдованный ее красотой, я на мгновение забыл, кто она на самом деле. Иллюзия. Копия тела мертвой и приманка для создания, которое принесет тысячу смертей людям, если мне не удастся уничтожить его этой ночью.

Крики Петроша и Лиды привлекли внимание табора еще до того, как они подбежали к повозкам. Цыгане молчали, и лишь потрескивание дров в костре нарушало тишину.

Около тридцати цыган — мужчин, женщин и детей — замерли на месте, уставившись на темноволосого парня, бросившегося к костру. Парень тянул за собой полуобнаженную девушку.

— Лида! — Нескладный громила ростом под два метра с силой ударил кружкой по деревянному столу и тяжелой поступью направился к дочери. — Что, черт побери, это значит?

Лида вздрогнула. Она набросила на плечи меховой жилет Петроша, но по ее виду сразу было понятно, чем они там занимались.

— Они… атакуют нас… — запыхавшись, выпалил Петрош.

Повернувшись к юноше, громила в бешенстве схватил его за плечи и начал трясти.

— Что ты сделал с моей дочерью, ты, жалкий неудачник?! — Лицо цыгана налилось кровью, и при других обстоятельствах Петрош наверняка провалился бы сквозь землю от стыда.

Но не сегодня. Оставалось всего несколько минут, и тогда…

— Да послушайте же! — закричал Петрош захлебывающимся голосом. — Там, в лесу…

Его опять перебили, и на этот раз он услышал голос, который был ему хорошо знаком. Он знал, что отец не потерпит возражений.

— Петрош! — Второй громила, цыган с длинной бородой и тонким пастушьим посохом в руке, отодвинул отца Лиды в сторону и влепил юноше звонкую пощечину. — Да как ты смеешь навлекать позор на нашу семью? Ну, погоди, я тебя… — Он не стал озвучивать свою угрозу, но посох в его руке говорил сам за себя.

И Петрош стал действовать. Он дал отцу сдачи.

Бородатый цыган отпрянул — скорее от изумления, чем от боли, и схватился за живот, куда попал кулак Петроша. Он был настолько потрясен поведением сына, что на пару секунд, несмотря на свои привычки, лишился дара речи. И Петрош воспользовался своим шансом. По крайней мере, хотел воспользоваться. Впрочем, было уже слишком поздно. Он услышал испуганный визг одной из женщин, которая указывала на повозки. Парень повернулся.

Из темноты по направлению к табору двигались ужасные фигуры, создания, чей вид настолько поразил цыган, что они просто застыли с открытыми ртами, уставившись на кошмарных пришельцев. Все оцепенели.

С полдесятка зомби уже подошли к повозкам, когда цыганам наконец-то удалось прийти в себя. Петрош первым подскочил к одной из повозок и схватил вилы.

— Женщины и дети, отступайте назад! — рявкнул он, поднимая свое оружие. — Все остальные за мной!

Он бросился на омерзительных созданий ночи, а тринадцать мужчин табора начали вооружаться дубинами, лопатами и старыми винтовками. Петрош рванулся к зомби и всадил свое оружие в живого мертвеца, молодого парня его возраста. На мертвеце был длинный белый халат, а на уровне сердца темнело пятно от запекшейся крови, из которого торчали осколки стекла. Мертвые глаза смотрели прямо на Петроша.

Молодой цыган чуть помедлил, направляя оружие на врага, но затем ему удалось преодолеть свои сомнения и страх. Он ударил изо всех сил. Но зомби не упал. Он даже не пошатнулся. Послышался металлический звон, вилы сломались, и Петрош по инерции пролетел влево, упав на бок. Ударившись о землю, он перекатился на живот и попытался встать. Над ним нависла тень зомби, и к его голове потянулись скрюченные руки. Глаза чудовища блестели, и Петрошу лишь в последний момент удалось увернуться от окостеневших пальцев. Еще раз перевернувшись, парень вскочил на ноги.

За его спиной прозвучали первые выстрелы, но по отчаянным крикам цыган Петрош понял, что их схватка безнадежна. Порождений муло нельзя было убить, как и нельзя было воспротивиться своей судьбе. Петрош шаг за шагом отступал. Деревянный держак в его руках был бесполезен против этих сил зла. Сейчас у цыган оставалась одна надежда на спасение.

— Бегите! — крикнул Петрош своим соплеменникам. — Сражаться с ними бессмысленно! Мы должны отступать!

Но шум битвы заглушил его слова. По-прежнему раздавались выстрелы. Один из мужчин, осмелившийся ударить исчадие ада дубинкой, упал на колени, и трое чудовищ, набросившись на него, придавили несчастного своими полуразложившимися телами. Какое-то мгновение его крик еще звучал в воздухе, но затем и он оборвался.

Остолбеневшие цыгане замерли на месте. Медленно, но неуклонно им приходилось отступать. Ужас в их душах нарастал. Под телами зомби на земле что-то зашевелилось, и только что убитый цыган поднялся, глядя на своих собратьев остекленевшими глазами.

— Рафаэль!

Чудовищный вопль наполнил воздух, раскаленной иглой впиваясь в сердца людей. Затем цыгане побросали оружие и, повернувшись, бросились бежать. Но некоторые настолько оцепенели от страха, что живые мертвецы успели добраться до своих жертв.

Одним из них был отец Петроша. Его брат Рафаэль, павший под ударами чудовищ, убил его…

— Могу поспорить, что он где-то рядом, — прошептала Вероника, поворачиваясь. Я отчетливо чувствую его приближение, но…

Я кивнул. Улица по-прежнему была пуста. Либо кобольд со своей магией ошибся, либо… Мог ли Гурчик ошибаться? Я не знал, что делать, но понимал: в любом случае сейчас лучше было бы убраться отсюда.

— Ну ладно, — шепнул я Веронике. — Вскоре он появится тут. Замани его на место встречи. Это будет легко, если он примет тебя за ту девушку, которую уже пытался убить.

Вероника, закатив свои прелестные карие глазки, раздраженно фыркнула.

— Слышь, хватит уже тут чушь нести, — пропела она своим мелодичным голосом. — Ты что, за придурка меня принимаешь? Хорош трепаться!

Я вздохнул. Внешность кобольда могла обмануть кого угодно, но вот его словарный запас…

— Ах, Роберт, — тут же прошептала девушка дрожащим от страха голосом. — Пожалуйста, помоги мне, умоляю тебя! — Видимо, кобольд вновь прочел мои мысли.

— Прекрати дурачиться, Гурчик.

Впрочем, ему удалось доказать мне, что он прекрасно мог копировать поведение того, кого изображал, и я немного успокоился, решив, что обмануть голема будет нетрудно.

— Ну, я пошел, — сказал я. — Жду тебя в лаборатории. Ты должен заманить его в стальной цилиндр и, прежде чем он станет опасен, спастись бегством через смотровое окошко. Я закрою цилиндр и… — я хлопнул в ладоши, — он очутится в ловушке.

— Ну что, высказался? — проворчала Вероника. — Поторопись. Наш приятель где-то совсем близко. Либо он стал невидимым, либо…

Крышка канализации рядом с нами, взлетев в воздух от невероятно сильного удара, упала на мостовую. Я инстинктивно отпрянул в сторону, увидев, как над краем люка появилась изъеденная кислотой лапа, покрытая пузырящейся жидкостью. Гурчик тоже отпрыгнул, и с его губ сорвался крик — вопль испуганной до смерти девушки. Когда голова голема показалась из канализации, я уже отбежал от люка на довольно большое расстояние. К тому же я знал, что сейчас внимание голема будет направлено только на Веронику.

Добравшись до переулка, где стоял дом, в подвале которого находилась лаборатория, я оглянулся. Похоже, Гурчик неплохо справлялся со своей задачей. Конечно, он немного переигрывал, но зрелище было довольно эффектным. Вероника, спотыкаясь и падая, спасалась бегством от ужасного монстра. Время от времени она начинала визжать от ужаса. Но прежде чем голем успевал добраться до нее, она вновь поднималась на ноги и бежала дальше. Если бы я не знал, что Гурчику на самом деле не угрожает опасность, то бросился бы беспомощной девушке на помощь, но сейчас все мои мысли занимало только одно: мой план должен сработать.

Я невольно ухмыльнулся. Если все пойдет так, как задумано, то я избавлюсь сразу от двух проблем — и от голема и от Гурчика. Хотя я был уверен, что сейчас Гурчику не до меня и он вряд ли читает мои мысли, я все же заставил себя не размышлять на эту тему. Если жалкий кобольд обо всем догадается, он наверняка не выполнит своего обещания и предпочтет перейти в пятое измерение.

Добравшись до подвального окна, я забрался внутрь. Воздух здесь был сырым и застоявшимся. Я вздрогнул, вспомнив обо всех ужасах, с которыми столкнулся в этой лаборатории. Впрочем, сейчас было не самое подходящее время для воспоминаний. Нужно было приготовиться к приходу голема и Вероники. Достав из кармана пальто свечи, я расставил их по углам комнаты и зажег. Затем я осмотрел полки и отыскал пузатую зеленую бутылку с широким горлышком. В бутылке была какая-то мутная жидкость. Я посмотрел на этикетку, на которой крупным неровным почерком было написано «калиевый щелок». Ну что ж, по крайней мере, это лучше, чем нашатырь. Вытащив пробку, я вылил щелок в умывальник. И тут я услышал на улице тяжелые шаркающие шаги и тихие крики. Они были уже здесь! Так быстро!

Мужчины в ужасе отпрянули. Четверо цыган уже были мертвы, но восстали из мертвых, чтобы поохотиться на своих собратьев.