Вольфганг Хольбайн – Книга мёртвых (страница 48)

— Иксмаль, — ответила Энни. — Он со своими людьми отказывается оставаться здесь до тех пор, пока у нас… эта книга.

— Ну и пускай убираются к чертовой матери! — в ярости ответил я.

Повернувшись, я грубо оттолкнул Коди и со всех ног бросился прочь из палатки.

Целую ночь и целый день четыре тела лежали неподвижно со сложенными на груди руками. При них были церемониальные мечи, которые они при жизни носили на поясе. Лица мертвецов были покрыты белыми освященными платками, чтобы никто не увидел, насколько они изменились.

Это были тела четырех людей, самых могущественных магистров, которые когда-либо служили в ордене тамплиеров.

Герцог Бото фон Шмид, магистр животных.

Нильс ван Вельден, магистр пустыни.

Андре де ла Круа, магистр бури.

Сэр Руперт Хейворти, магистр войны.

Все они были принесены в жертву, чтобы спасти мир и заплатить дань чудовищу, призванному Жаном Балестрано для уничтожения Драконьего Замка Некрона. Те немногие из выживших тамплиеров, которые остались в руинах сторожевой башни, пришли бы в ужас, увидев, насколько чудовищно изменились лица магистров перед смертью, но Балестрано отдал строжайший приказ, согласно которому никто не имел права входить в небольшую комнату в западной части башни, что бы ни произошло.

И потому никто не заметил, как начал двигаться белый платок над лицом фон Шмида. Это было легкое движение, незаметное, едва уловимое. Платок поднимался и опускался, как будто ветер играл тонкой шелковой тканью.

Вот только это был не ветер…

Я покинул лагерь и ушел в пустыню. Я брел до тех пор, пока мой гнев не улетучился, а я сам не успокоился настолько, что смог остановиться. Часть моего сознания нашептывала мне, что я убиваю себя, что мне нужно вернуться в лагерь и укрыться от жары в палатке. Я чувствовал, как у меня все сильнее кружится голова, как к горлу подступает тошнота. Это были явные признаки начинавшегося солнечного удара. Но я был слишком взволнован, чтобы прислушаться к голосу разума. В результате я заставил себя найти скалу и усесться в тени, но в лагерь возвращаться не стал.

Не знаю, сколько я сидел там, глядя на пустынные просторы Мохаве, — может, полчаса, а может, и целый час. Мои мысли двигались по кругу, а отчаяние в моей душе становилось все нестерпимее. Через какое-то время я услышал шаги. Даже не оглядываясь, я понял, что это пришел Сидящий Бык, который, вероятно, собирался повлиять на мое решение, взывая к совести, или поговорить о еще какой-нибудь подобной чуши.

— Что тебе нужно? — грубо осведомился я.

Старый сиу не ответил. Кряхтя, он опустился рядом со мной в тени скалы и, прислонившись спиной к горячему камню, протянул мне флягу с водой.

— Попей, — сказал он. — Должно быть, тебя мучает жажда.

В первый момент мне захотелось выбить у него флягу из руки, и если бы на его месте были Энни или Билл Коди, то я так бы и поступил. Но я понимал, что мной руководит не гордость, не праведный гнев, а детское упрямство. Взяв флягу, я открутил крышку и сделал большой глоток. Вода была теплой и противной на вкус, но она пошла мне на пользу.

— Не стоит тебе здесь сидеть, — посоветовал Сидящий Бык. — Ты молод и силен, но твое тело ослабело. Ты можешь погибнуть. — Он улыбнулся. — Это было бы очень обидно, Молния Волос. Мне пришлось поднатужиться, чтобы исцелить тебя.

— Черт побери, что тебе нужно? — огрызнулся я. — Я не в настроении вести светские беседы.

Сидящий Бык грустно покачал головой.

— Ты по-прежнему ее любишь, не так ли? — внезапно спросил он.

— А что, не должен? — мрачно произнес я. — Это не ее вина, Сидящий Бык. Некрон заставил ее. Присцилла связана с этой книгой, но… но она ни в чем не виновата, черт побери!

— Может быть, ты и прав. Но я чувствую зло, живущее в ней.

— Ты чувствуешь эту проклятую книгу! — в ярости взвился я. — Это не ее вина!

— Больной, который приносит в город чуму, тоже ни в чем не виноват, — мягко заметил Сидящий Бык. — И все же его не пускают в город.

— Чего ты хочешь? Ты пришел сюда, чтобы убедить меня в том, что мы должны оставить Присциллу в пустыне? Ты зря теряешь время.

— Мы и сюда-то не должны были ее приносить, — ответил Сидящий Бык. — Я упрекаю себя в том, что допустил это. — Опустив голову, он набрал в ладонь горсть песка и просеял его между пальцами. — Возможно, ты прав и она ни в чем не виновата. Но если мы… освободим ее, это станет жестом милосердия.

— Ты хочешь сказать, что мы должны убить ее! — рявкнул я. — Выброси это из головы, Сидящий Бык! Иначе я сам выбью из тебя подобные мысли.

Сидящий Бык перестал улыбаться.

— Ты ее любишь. И думаешь, что мы этого не понимаем. Но ты ошибаешься, Молния Волос. И я когда-то любил. Неужели ты забыл?

Я не ответил.

— Ты в отчаянии, Роберт. Ты принял бой, и, наверное, это было главное сражение в твоей жизни. Ты победил, но теперь…

— Победил? — Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не закричать. — О да, конечно, я победил, — с горечью сказал я. — Тень мертва, Шеннон мертв, и теперь…

— Теперь мы требуем, чтобы ты отдал последнее, что у тебя осталось, — перебил меня Сидящий Бык. — Поверь, я тебя понимаю. Я прекрасно тебя понимаю. Ты думаешь, что если потеряешь эту девушку, то твоя жизнь утратит какой-либо смысл. Ты думаешь, что и так уже заплатил достаточно за свою победу. Ты думаешь…

— Я думаю, — холодно прервал я вождя, — что ты не знаешь, о чем говоришь, Сидящий Бык. Я вступил в это сражение, ибо хотел освободить Присциллу. Я пришел сюда потому, что Некрон забрал ее, а я хотел вернуть любимую, не более того.

— Ты ее любишь, — кивнув, произнес Сидящий Бык, и выражение его лица изменилось. — Но что именно ты любишь, Роберт?

— Что ты имеешь в виду? — опешил я.

— Да, ты любишь эту женщину, — продолжил Сидящий Бык. — Но я спрашиваю тебя, что именно ты любишь. Ее тело? Ее волосы? Ее лицо? Ее лоно? Ее грудь? Ее…

— Прекрати! — вспылил я. Мой голос дрожал от возмущения. — Не говори о ней как… как…

— Как о куске плоти? — Сидящий Бык тихо рассмеялся. — Но от нее осталась лишь плоть, и только, Молния Волос. Ты любишь девушку, которой она когда-то была. Но Присциллы, которую ты когда-то знал, уже не существует. В ней лишь… — он попытался подобрать подходящие слова, — холод, и я не ощущаю ничего, кроме пустоты и холода.

— Прекрати! — возмутился я. — Немедленно прекрати, или я…

— Или ты… что? — Взгляд Сидящего Быка стал строг. — Ты хочешь ударить меня? Ну тогда сделай это, если тебе станет легче. Я не буду сопротивляться. — Он развел руками. — Ну давай. Но ты убедишься в том, что правду так просто не уничтожить.

И вдруг мне стало стыдно. Я угрожал Сидящему Быку, этому старому усталому человеку, который спас меня — и, кстати, Присциллу — от смерти. Я в смущении опустил глаза.

— Прости, — сказал я. — Мне очень жаль.

— Ничего, — улыбнулся Сидящий Бык. — Иногда каждый из нас может сказать то, о чем ему лучше было бы молчать. Давай вернемся в лагерь. Нам нужно поговорить.

— Не о чем тут говорить, — ответил я. — Я с Присциллой не расстанусь.

— Даже если это приведет к твоей смерти?

— Да. Но этого не произойдет. Я помогу ей.

— Как? — мягко спросил Сидящий Бык. — Ты не можешь забрать у нее «Некрономикон», ведь тогда она умрет. И ты не можешь вынести эту книгу за пределы пустыни, Роберт.

— Вот как? — злобно переспросил я. — Не могу?

— Нет. — Сидящий Бык покачал головой. — Я не допущу этого. Энни, Коди и все остальные тоже меня поддержат. Мы говорили об этом, пока ты спал.

— Как мило, что ты хотя бы сказал мне о том, что вы обсуждали мои дела, пока меня не было! — раздраженно воскликнул я.

— Это не твои дела, — поправил меня Сидящий Бык. — Видишь ли, на карту поставлена жизнь множества невинных людей.

Он помолчал, чтобы подчеркнуть важность своих слов.

— Я пришел сюда, чтобы сделать тебе предложение, Молния Волос. Мы все знали, какова будет твоя реакция на происходящее, и говорили об этом. Мы поможем тебе.

— Поможете? — ухмыльнулся я. — Каким образом? Может, вы хотите бросить жребий, чтобы выбрать того, кто из вас убьет Присциллу, чтобы этого не пришлось делать мне?

Сидящий Бык проигнорировал мои слова.

— Ты обладаешь большой магической силой, — спокойно продолжил вождь сиу. — Я, как и Иксмаль, тоже знаю о вещах, скрытых для всех остальных. Мы втроем попробуем освободить сознание девушки от влияния этой книги. Но мы попытаемся сделать это лишь один раз, — поспешно добавил он, когда я поднял голову. — Попытка, Роберт, одна-единственная попытка. И если она будет неудачной…

Он не договорил, но в этом не было необходимости. Если эта попытка не увенчается успехом, то спасать больше будет нечего, и я это знал, как и Сидящий Бык знал о том, что мне это известно. Но был ли у меня выбор?

— Ты слишком многого требуешь, вождь, — запнувшись, сказал я. — И это… может быть опасно. В том числе и для тебя.

— Я знаю, — тихо ответил Сидящий Бык. — Иногда цена за то, что у тебя есть друг, слишком высока. Ну что, попробуешь?

— Когда?

— Сегодня ночью. Сейчас ты вернешься в свою палатку, и я дам тебе настойку, которая вернет тебе силы. Мы сделаем это сегодня ночью, когда на небо взойдет луна и сила духов укрепится.

«Сила духов», — про себя повторил я, надеясь, что Сидящий Бык уверен в том, что именно это за духи.