Вольфганг Хольбайн – Дамона Кинг (страница 2)
Корвейн нажал на ручку стеклянной двери конторы. Она была не заперта. Владелец этого склада всецело полагался на свою нефункционирующую сигнализацию.
Корвейн молча показал на низкий сейф в углу.
- Смотри, - сказал он торжествующе. - Точно, как сказал Вархам. Будем надеяться, что он полон.
- Полон? - с сомнением проговорил Торнхилл. Он затворил за собой дверь и прислонился к холодному гладкому стеклу. Внезапно он ощутил сумасшедшее чувство, что манекены следят за ними через стекло. Он почти чувствовал взгляды их неподвижных нарисованных глаз, но устоял перед искушением повернуться.
- Как ты думаешь, зачем этой лавочке нужны деньги? - спросил он не столько от любопытства, сколько из-за неожиданно появившейся потребности что-нибудь сказать, все равно что, только не молчать!
Корвейн встал на колени перед сейфом. Некоторое время он разглядывал древний замок, потом снова полез в свою куртку и достал новый набор поблескивающих инструментов.
- Зачем? - повторил Корвейн, не гладя на Торнхилла. - Как ты думаешь, зачем парню велели установить такую дорогую сигнализацию? Эти фигуры, там внутри, стоят денег.
- Эти резиновые малютки?
Корвейн язвительно засмеялся.
- Три-четыре фунта стерлингов за штуку, - сказал он. - Этого достаточно?
Торнхилл изумленно повернулся. Толпа неподвижно стоявших кукол выглядела все также жутко, как прежде, но он неожиданно посмотрел на нее другими глазами. Там стояло состояние!
- Ну что ж, - сказал Корвейн. - Эта малютка задержит меня не больше, чем на десяток минут.
Торнхилл немного поглядел на Корвейна, потом вышел из конторки, вопреки гадкому чувству, которое все еще сидело в нем. Он попытался призвать себя к порядку. Эти куклы здесь были только манекенами, не больше. Но нормальная логика не помогла ему в этой ситуации.
Он пошарил в карманах, достал сигареты и коробок спичек. Дрожащими руками зажег спичку. Огонь в мутной темноте светился очень ярко. Торнхилл закурил, поднял спичку к лицу, чтобы задуть огонек, и остановился. Что-то в застывшем облике кукол привлекло его внимание. Но он не мог сказать, что.
Он поднес спичку ближе и подошел. Маленькое желтое пламя отбрасывало дрожащие световые блики на правильные формы женского лица и наполняло темные глаза призрачной жизнью. Торнхилл вздрогнул. Спичка догорела и обожгла ему пальцы, но он этого не заметил. Отбросив спичку, пошарил в кармане куртки и вытащил фонарь.
Куклы были изумительно искусно оформлены, определил он. Кто бы ни моделировал и раскрашивал это женское лицо, он постарался на славу. Торнхилл не разбирался в манекенах, но он был уверен, что никогда не видел столь четко выполненной работы. Он осторожно вытянул руку и потрогал голову куклы. Материал, из которого она была сделана, чрезвычайно белый, был на ощупь грубым и холодным, хотя в нем присутствовало что-то от живого и мягкого.
Вероятно, это был новый материал, близкий по консистенции с человеческой кожей. Торнхилл потрогал волосы куклы - это были не обычные, похожие на солому искусственные жгуты, а настоящие волосы, даже не парик - он остановил пальцы на затылке, а потом скользнул по плечам дивной формы и бегло ощупал основание груди. Нужно было совсем немного добавить, чтобы представить себе живую, молодую женщину. Нужно было закрыть глаза и…
Торнхилл сильно испугался и так стремительно отдернул руку, как будто обжегся. Он смущенно усмехнулся. Если бы Корвейн увидел его таким, он бы вконец осрамился. Торнхилл поспешно обернулся, сделал по проходу два шага назад и посмотрел на Корвейна, который все еще сидел на корточках у сейфа, работая над замком. Десяти минут все-таки не хватило.
Торнхилл затянулся сигаретой и скучно посмотрел на носки своих ботинок. Лампочка все еще покачивалась над его головой и стоявшие плечом к плечу куклы отбрасывали при-чудливые тени на грязный пол. Там были силуэты голов, широких массивных плеч, рук, вытянутых с согнутыми пальцами, напоминающими когти, которые, казалось, хотели сомкнуться на горле.
Вдруг он почувствовал мгновенное скользящее движение и испустил приглушенный вопль. Он отскочил, ударился о какую-то куклу и, задыхаясь, простонал.
Из конторки послышался шум, потом в дверях показался Корвейн.
- Что случилось? - выдохнул он.
- Я… мне… - Торнхилл с большим трудом подбирал слова и шаг за шагом отступал к выходу. - Одна из кукол двигается, - проговорил он сдавленным голосом.
Корвейн на мгновение оцепенел. На его лице отразилось сначала удивление, потом бешенство и, наконец, открытая насмешка.
- Ага! - сказал он.
- Ты считаешь меня чокнутым или что-то в этом роде! - прошипел Торнхилл. - Но я видел это!
Корвейн ухмыльнулся.
- Ну что ж, если какая-нибудь из них шевельнется, то спроси ее, не поможет ли она мне разобраться с сейфом. - Улыбка вдруг исчезла с его лица. - Ну что, взял себя в руки? Я буду готов через две минуты.
Он повернулся и тяжело шагнул назад к сейфу.
Торнхилл посмотрел ему вслед глазами, полными страха. Его сердце учащенно билось, а в ушах шумело.
Черт побери, не сошел же он с ума!
Он сжал кулаки, закрыл глаза и сосчитал до десяти. Более неуверенным Торнхилл еще никогда не был.
Он бросил полный тоски взгляд на стеклянную комнату, в которой Корвейн стоял на коленях перед сейфом, потом решительно повернулся и вошел в глубь зала. Он прошел мимо бесконечного ряда кукол к задней части зала. Рядом с полками, высотой до потолка, стоял накрытый клеенкой стол, на котором лежала наполовину готовая кукла в причудливой позе. Она лежала так, словно только что напряглась, а до этого лежала вытянувшись. Глаза ее были закрыты.
Торнхилл нерешительно подошел к ней, им снова овладело плохое предостерегающее чувство, но любопытство его оказалось сильнее.
Вид манекена заставил его содрогнуться.
Это была женщина - вернее, эта фигура должна была быть женщиной. Правая сторона ее, которую он видел, была почти готова, но левая половина тела - еще не обработана. Угловатая, необработанная пластиковая заготовка, которая только смутно напоминала человеческое тело. Туловище было грязным от проступающей коричневой краски с белыми пятнами, неготовая рука висела, как беспомощно скрюченная лапа.
Зрелище было ужасным. В Торнхилле что-то судорожно сжалось, когда его взгляд снова упал на куклу. На правой, готовой, половине - тонкое, милое женское лицо с темно-коричневым глазом и полным чувственным ртом.
Но только половина.
Левая часть лица была отвратительной гримасой - угловатая, с неправильной формой, коричневыми пятнами, обтрепанной дырой, сделанной для глаза, и колеблющимся, злорадно искаженным ртом в жуткой гримасе, словно лицо женщины было залито кислотой или обгорело, а потом зажило отвратительной паутиной шрамов…
С другого конца помещения раздался резкий крик.
Торнхилл оцепенел.
Крик повторился, на этот раз резкий и нечеловеческий. Звякнуло стекло, потом что-то с грохотом упало, как человеческое тело.
- Торнхилл! Торнхилл, на помощь! - Это был голос Корвейна.
Снова раздался этот резкий нечеловеческий крик, глухой шум борьбы и снова зазвенело разбитое стекло. Он повернулся, мощным движением выпрыгнул через дверь и помчался вперед. Наконец Торнхилл очнулся от своего оцепенения.
Он наткнулся на куклу, запутался в неподвижных манекенах, он попытался выпутаться, но его одежда каким-то образом закрутилась у манекенов между пальцами. Он с силой вырвался, отшвырнул две-три фигуры, которые стояли у него на пути, и в слепой ярости ударил в искусственное лицо. Затем неуверенно двинулся дальше и снова наткнулся на куклу. Торнхилла охватила паника. Острая боль пронзила его запястье. Манекен опрокинулся, в своем падении повалил еще штук пять ближайших фигур и раскололся, треснувшись о твердый бетонный пол. Голова у него откололась, прокатилась метра три вперед и наконец остановилась. Нарисованные глаза вылупились на Торнхилла в бессильном бешенстве.
Юный взломщик с усилием оторвал взгляд от страшной головы и, пошатываясь, пошел дальше. Крики Корвейна и шум борьбы смолкли, но неожиданно наступившая тишина показалась ему еще страшнее, чем шум. Торнхилл огляделся расширенными от ужаса глазами, а потом начал медленно двигаться к стеклянной перегородке в конце зала. Инстинктивно он сделал большой круг, обойдя сломанную фигуру с отбитой головой.
Когда он приблизился к конторке, под его ногами хрустнуло стекло. Он остановился, сжал кулаки и с усилием выдохнул. Что-то предостерегало его от того, чтобы входить в конторку. Ему казалось, что он найдет там что-то ужасное, невообразимое.
Но он сумел овладеть собой и шаг за шагом пошел дальше.
- Сэм?!
Его голос пусто прогремел в этом широком и высоком зале. Он чуть не испугался своего крика. Но ответа не получил.
Он протянул руку к двери, помедлил и, наконец, решительным рывком нажал на ручку двери. Когда он распахнул дверь разбитое оконное стекло выпало из рамы. Осколки упали на пол и, треснув, развалились на мелкие осколки. А один длинный, остроугольный осколок поранил его руку, оставив после себя громадную, кровавую полосу на коже. Но едва ли Торнхилл это заметил. Он смотрел как прикованный на Корвейна.
Взломщик все еще стоял на коленях перед сейфом, дверца которого была открыта. Толстые пачки банкнот заполняли сейф.