Вольфганг Хольбайн – Бремя Могущества (страница 22)
Шин пригубил пива, положил руки на стол и сжал кулаки.
— Ничего определенного, — начал он, — Разное мелют здесь по этому поводу, понимаете? — Он улыбнулся, но вдруг мне показалось, что он нервничает. Я чувствовал, что он уже начинал жалеть о том, что дал втянуть себя в этот разговор, явно не доставлявший ему удовольствия. — Вот вчера, например, один рыбачок со всей серьезностью доказывал мне, что видел свою жену.
— Ну и что в этом странного? — спросил я.
Шин ухмыльнулся.
— Да ничего, — ответил он. — Разве только что она умерла три года тому назад.
Говарду не удалось скрыть свой испуг, да и у меня невольно ледяные мурашки побежали по спине. Но я усилием воли даже сумел изобразить какое–то подобие скептической улыбки.
— И что, это все?
Шин отрицательно покачал головой.
— Кое–кто утверждает, что видел какие–то непонятные темные силуэты, крадущиеся по улицам, — сказал он.
А вот теперь я уже действительно перетрусил, не на шутку. Тут же у меня перед глазами встал туман, который ни с того ни с сего опустился на нас, когда мы шли сюда, и тени, скрывавшиеся за ним и вскоре исчезнувшие.
— Иногда люди слышат с моря какие–то звуки, а двое ребят, которые выходили как–то в море, клянутся, что своими глазами видели огромную рыбину. А вчера утром вдруг зазвонили церковные колокола.
— Ну и что такого? — недоумевал Рольф.
— Ничего такого, — сухо ответил Шин. — В нашей церкви колоколов нет и в помине, только и всего. А двое людей внезапно захворали.
— Захворали? — Говард, вздрогнув, выпрямился и чуть было не опрокинул на стол кружку с пивом.
Шин кивнул. Если он сумел разглядеть, как Говард испугался, то, надо признаться, мастерски разыгрывал безразличие.
— А так, ни с того, ни с сего, — рассказывал он. — Их всего трое или четверо, насколько мне известно. Но врач только руками развел. И еще кое–что интересное произошло. — Он вдруг снова улыбнулся. — Чего только не насочиняют люди, как пить дать, большую часть присочинили.
— Да нет, не думаю, — едва слышно в задумчивости пробормотал Говард, вроде бы и не обращаясь непосредственно к Шину, но тот прекрасно понял его и теперь устремил на него недоверчивый взгляд.
— Что вы хотите сказать? — осведомился он.
Говард поспешно отмахнулся.
— Да нет, ничего. Я просто… размышлял, так сказать, вслух, только и всего. Во всяком случае, вы нам очень помогли, рассказав обо всем этом.
— Еще двое исчезли, — добавил Шин. Что–то меня насторожило в тоне, каким это было сказано, но я не мог понять, что именно.
— Вот как? А кто, позвольте узнать? — спросил Говард.
— Да так, личности, в общем, не из высших кругов. Двое местных бродяг, которых днями дома не было. Околачивались, где попало, пили по–черному и все такое. Но люди судачат, что, дескать, именно в вашем обществе в последний день видели этого Бенсена.
— Бенсен, говорите? Это тот самый человек, который исчез?
Шин кивнул.
— Он и вместе с ним еще два его дружка. Как я уже сказал — они не раз уходили в подполье, но сейчас, сами понимаете, атмосфера в городе — не дай Бог, и не приходится удивляться, что люди поспешили их исчезновение связать с вашим приездом. Насколько мне известно, полиция тоже проявляет к вам определенный интерес.
— К нам? — Я просто поражался, с каким хладнокровием, граничившим с бесстыдством, Говард вел этот диалог. Даже я сам уже был готов поверить, что мы об этих людях и слыхом не слыхали и в глаза их не видели.
— Подумайте сами, — продолжал Шин. — Трое приезжих, которые так ведут себя… Не забывайте, Дэрнесс был и останется вонючей дырой, он только изображает из себя черт знает какую столицу. А это деревня захудалая!
Говард помолчал.
— Возможно, вы и правы, — пробормотал он после паузы. — Мы действительно ведем себя довольно странно. Однако у нас есть для этого причины.
— Может быть, — ответил Шин. — Но вам все же следует держать ухо востро.
Говард испытующе посмотрел на него.
— А для чего вам это? — вдруг спросил он.
— Что? — не понял Шин.
— Ну, помогать нам, — пояснил Говард. — Вы абсолютно правы — нужно быть просто слепцом, чтобы не понять, что нас здесь не особенно–то жалуют. А вы нам помогаете.
— Это вам только кажется, — с улыбкой ответил Шин. — Ну, ответил на пару ваших вопросов, ну, рассказал кое–что — и что с того? Кроме того, я не из Дэрнесса, если это объяснение вам больше по душе. Я здесь всего–то пару недель от силы и, насколько за это время смог изучить эту деревню, до старости я здесь явно не задержусь. Такой ответ вас удовлетворит?
Ответ такой не мог удовлетворить ни меня, ни Говарда, но тот кивнул.
У меня… у меня есть веские причины для того, чтобы задавать вам эти вопросы, мистер…
— Мур, — назвал себя Шин.
— Мистер Мур, — продолжал Говард. — Я… то есть, мы, — он показал рукой на меня, — хотели бы вы просить вас об одном одолжении.
— Что за одолжение?
Снова Говард ответил не сразу, а несколько секунд продолжал смотреть куда–то в пространство, мимо Шина, нервно поигрывая серебряным набалдашником своей тросточки.
— Вы упомянули о том, что двое из местных внезапно заболели, так?
Шин кивнул.
— Ну, так. Дочка моей квартирной хозяйки тоже подцепила эту хворобу. — Его лицо помрачнело. — Несчастная девочка. Ей нет и шестнадцати.
— И никто не может определить, что у нее?
— Да этот местный врач — просто старый, выживший из ума костоправ. Он и ветрянку от геморроя не отличит, — сморщившись, ответил Шин. — А у нее горячка, и бредит она — все, что я могу сказать.
— А вы могли бы… проводить нас к ней, мистер Мур? — внезапно спросил Говард. Я недоуменно посмотрел на него, но его горящий взор по–прежнему был прикован к Шину.
Тот помялся, потом кивнул.
— А почему нет? Мисс Уинден голову совсем потеряла. Она уже готова и знахаря позвать, лишь бы помог.
— Тогда пойдемте, — сказал Говард.
— Что? Прямо сейчас? А как же с вашей едой?
— Ничего, рыбу уж как–нибудь потом съедим, — успокоил его Говард и встал из–за стола. — Пойдемте, Шин.
— Да прекрати ты, — ворчал Гордон. — Прошу тебя.
Тремейн ненадолго оторвался от своего занятия, нахмурил лоб, чтобы дать своему приятелю понять, как неприятно ему отвлекаться на что–то другое, и снова вперился глазами в желтоватые страницы большой, толстой книги, лежащей перед ним на столе.
— Чего я буду прекращать? — спросил он.
— Это… дурная книга, — ответил Гордон. — Она меня в страх вгоняет. — Он еще раз бросил взгляд мельком на книгу и беспокойно переступил с ноги на ногу.
В маленькой каморке было прохладно — на улице уже вовсю лютовал зимний холод. Огонь в маленькой железной печурке в углу уже не разжигался дня два. Именно два дня назад они вернулись после своей вылазки в этот странный дом в лесу. Сам Гордон на следующее утро отправился в маленькую кузницу у порта, где работал, но Тремейн почти безвылазно сидел здесь, в мансарде. Он ничего не ел все это время и спать ложился лишь тогда, когда уже в буквальном смысле падал от усталости. Лицо его стало белым, как известь, глаза покраснели и воспалились, нездоровый красноватый налет выступил на коже.
— Дурная! — передразнил он Гордона, явно дав понять, что он по этому поводу думает. Пролистав несколько страниц, он устало провел ладонью по глазам. — А что же в ней дурного, может, объяснишь? — ответил он. — Старинная книга — да и только, разве не так?
Гордон нервно облизал пересохшие губы. Он уже давно понял, что фолиант, позаимствованный в том доме, может быть чем угодно, но только не старинной книгой. Он не мог логически обосновать свое умозаключение. Просто эта книга пугала его, вызывая необъяснимый страх.
Он нервно шагнул к столу, за которым сидел Тремейн, и стал смотреть на перелистываемые им страницы и болезненное лицо своего приятеля. Гор- дон был очень обеспокоен этой странной тягой Тремейна к книге. И вообще, большой дуростью было тащить оттуда эту книженцию, и это его убеждение росло. Теперь, два дня спустя, он боялся даже и близко подходить к ней.
— Ты бы сходил на работу, — нерешительно порекомендовал он. — А то Брингс все время спрашивает о тебе. А сегодня уже сам хотел бежать сюда к тебе, и я его насилу отговорил.
Глаза Тремейна превратились в узенькие щелочки.
— Ты что, не сказал ему, что я заболел?
— Сказал. Но ты же знаешь старика — он мигом кого–нибудь еще наймет, если ты не появишься.