Вольфганг Хольбайн – Бремя Могущества (страница 15)
— В такой шторм? — недоверчиво спросил Говард. — Да это суденышко даже…
— Ничего с этим судёнышком не произойдет, — не дал ему договорить Махони. — Будет трудновато, не спорю, но я вас доставлю к побережью. Это я твердо обещаю. И если мы сейчас не поторопимся, то скоро можно будет вообще ни о чем не беспокоиться. Прошу тебя, Говард.
Говард несколько секунд продолжал смотреть на него, потом кивнул.
— О'кей, — сказал он. — Но когда все это закончится, ты должен будешь мне кое–что объяснить.
— Естественно, — ответил Махони. — А теперь надо немедленно выходить в море. Я иду с тобой и помогу тебе. И, пожалуйста, никаких сетований по поводу шторма — я позабочусь обо всем. Роберт останется здесь до тех пор, пока мы не достигнем той бухты.
Повернувшись, он побежал вверх по лестнице. Рольф последовал за ним, Говард остался и снова обратился ко мне.
— Слышал, что он сказал? Останешься здесь, что бы ни происходило. И прошу тебя, обойдись на этот раз без своих вечных выходок, понятно?
Я понимал, что был неправ, но его слова вновь разбудили во мне желание действовать наперекор.
— Если бы ты с самого начала был со мной откровеннее, то ничего бы не произошло, — отпарировал я.
Реакция Говарда на мои слова была странной. Он не разгневался, не стал топать ногами, наоборот, когда заговорил, в голосе его была нежность, от которой я уже почти отвык.
— Возможно, ты и прав, — негромко сказал он. — Я… целый день корил себя, Роберт. Конечно, мне следовало сказать тебе об этом. Однако…
— Да ладно, — не дослушал я его. Я уже опять сожалел о сказанном.
Нет, ты действительно прав, — настаивал Говард. — Надо было объяснить тебе. Тогда, с твоим отцом, все было так же. Он все знал.
— А почему ты не рассказал?
Говард печально улыбнулся.
— Почему? — повторил он мой вопрос. — А я даже не знаю почему. Может быть, потому что… просто боялся.
— Но мы ведь в силах справиться с этим? — спросил я. — Вдруг голос мой дрогнул. До этого момента я изо всех сил пытался убедить себя, что не боюсь, но я боялся. Внутренне я просто паниковал.
— Твой отец смог, — ответил Говард. — И очень многие до него.
— А если… нет?
— А если нет? — повторил Говард. — Не знаю, Роберт. Если нет, то…
— Тогда это чудовище обретет власть надо мной, и я сам стану одним из ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ, — ответил я за него.
Говард несколько мгновений серьезно смотрел на меня, потом, потупив взор, кивнул.
— Мне нужно идти наверх, — вдруг спохватился он. — Рольфу одному не справиться со швартовыми, вон какие волны. — Он хотел уже пройти мимо меня к лестнице, но я удержал его.
— Я хочу, чтобы ты кое–что пообещал мне, — сказал я.
— Что?
— Если… вам не удастся, — запинаясь, стал объяснять я. — Если ты поймешь, что я проигрываю и… и я — уже больше не я, то просто убей меня. По мне лучше умереть, чем превратиться в такого монстра.
— Не говори ерунды. Ты…
Доски подо мной задрожали сильнее, и вдруг корабль дал резкий крен вправо, да так, что я чуть было не упал и даже вынужден был за что–то схватиться, чтобы устоять на ногах. Волны бились в борт уже с другим звуком, и как я заметил, бортовая качка перешла в килевую.
— Это не ерунда, Говард. Я говорю вполне серьезно.
— Мы справимся со всем, — успокоил меня он. — Сейчас, когда Родерик с нами, мы обязательно справимся. А теперь тебе лучше посидеть и спокойно подождать. Только подальше от иллюминаторов. — Он осторожно высвободил свою руку и поспешил к лестнице.
Я остался один в каюте. Наверху слышались шаги Говарда, Рольфа и Махони, время от времени они переговаривались. Иногда раздавались глухие удары о палубу, словно падало что–то тяжелое. Я чувствовал, что наше суденышко закачалось сильнее, после того как один за другим отцепились швартовы, но все эти перемены ощущал как–то смутно. Я и сейчас пребывал в необъяснимой одури и мог лишь сидеть, тупо уставившись во тьму и пытаясь одолеть хаос, царивший у меня в голове.
Мой отец вернулся! Не впервые видел я его с тех пор, как его не стало: однажды я слышал лишь его голос, другой раз это было его лицо в зеркале, которое я даже не успел толком и разглядеть. Но теперь он
Мне бы радоваться этому. Кричать, петь, плясать по палубе, броситься к нему на шею. Но я ничего этого не мог. Возможно, потому, что я никак не мог избавиться от атавистического ужаса перед покойниками.
И мы отправились.
Я не знаю, сколько мы добирались до этой бухточки — час, может быть, два или три. В бушевавшем хаосе, царившем над морем, я утратил чувство времени. Суденышко наше сваливалось в провалы между волнами, перепрыгивало пенистые вершины, которые по величине вполне могли соперничать с небольшими горами, и вой ветра с каждой минутой усиливался. Узкий нос нашего небольшого корабля непрерывно сотрясался от глухих ударов воды, то и дело сверкали молнии, озаряя бушевавшее море призрачным голубоватым светом, и иногда мне казалось, что уши мои улавливают треск электрических разрядов, предшествовавших оглушительным раскатам грома. Пару раз мне казалось, что разгул стихии идет на убыль, однако уже через несколько мгновений он с удвоенной силой разгорался вновь.
Наконец, спустя вечность, мы снова приблизились к берегу. До меня донесся грохот прибоя, накатывавшего на отвесный скалистый берег, и грохот этот разбудил во мне необычайно ясные картины воспоминаний, будоражившие мой мозг: я видел перед собой корабль, гордую четырехмачтовую старушку «Повелительницу», стрелой летевшую на рифы навстречу собственной гибели, ее свисавшие с рей изорванные паруса, в ушах моих звучали вопли матросов, осознавших, что их ожидает. Тряхнув головой, я попытался отбросить эти страшные воспоминания, но не смог, наоборот, видение с ужасающей реальностью встало перед глазами…
Чья–то рука легла мне на плечо, и, подняв глаза, я различил силуэт Говарда.
— Как ты? — тихонько осведомился он.
Я кивнул.
— Вроде бы опять ничего.
Я было подумал рассказать ему о том, как я действительно чувствовал себя и что испытывал, но не стал. Не время сейчас для душеспасительных бесед и исповедей.
— Мы уже почти прибыли, — объявил он. — Махо… твой отец просит тебя на палубу.
Что–то в его голосе заставило меня насторожиться.
— Похоже, ты не доверяешь ему? — спросил я, но прозвучало это скорее как утверждение.
Говард вздохнул.
— Да нет, я ему доверяю. Я знаю, что это действительно он, Роберт. И знаю это не хуже тебя. Но…
Он замолчал, но мне и так все было ясно. Говард испытывал чувства, во многом сходные с моими. Этот человек
Я отогнал эти невеселые мысли, поднялся и хотел идти, но Говард задержал меня.
— Подожди, сказал он и, скрывшись ненадолго где–то в глубине каюты, тут же вернулся со свернутым пледом в руках.
— Зачем мне это? — не понял я.
— Затем, чтобы накрыться, — нетерпеливо пояснил Говард. — Знаю, знаю, это звучит по–дурацки, но там гроза, ветер, холод, и похоже, униматься этот шторм не собирается. Во всяком случае, в течение ближайших нескольких часов. Так что давай укутывайся.
Я бросил на него недоуменный взгляд, затем не спеша взял плед и накинул его на голову. Говард обошел меня и помог укутаться в него, и теперь я выглядел ни дать ни взять, как на каком–то маскараде. Оставалась лишь узкая щель перед глазами, позволявшая мне видеть, причем не очень хорошо. Несмотря на всю серьезность положения, в котором мы пребывали, меня стал разбирать смех.
— Ну вот, все в порядке, — оценил Говард. — Можешь отправляться наверх.
Мы стали подниматься по лестнице. До меня только сейчас дошло, что палуба уже не плясала под ногами. Теперь ощущалась лишь обычная легкая качка. Говард отворил дверь, вышел на палубу и махнул кому–то рукой.
Зрелище было жутковатое. Над морем буквально в нескольких ярдах от нас продолжал свирепствовать ураган, но с другой стороны, на расстоянии примерно в восемьсот ярдов, море оставалось зеркально гладким. Даже ветер успокоился. Перед нами поднимался скалистый берег, до которого было ярдов пятьдесят, и узкий, в форме серпа участок песчаного пляжа длиной ярдов в четыреста.
И на этом пляже лежали обломки корабля.
Даже не обломки, а просто щепки. Куча щепок и изодранной парусины.
— «Повелительница!» — невольно ахнул я. — Говард, это… это «Повелительница туманов!»
Говард кивнул с таким видом, будто он другого и не ожидал. И все же спросил меня.
— А ты уверен?
— Да, конечно. Вот… вот это и есть та самая бухта, где затонул наш корабль.
Взгляд мой скользнул по отвесным скалам берега, по трещинам и расселинам в поисках отверстия характерной формы и задержался на темной треугольной тени.
— Вот там находится пещера, где… — Я осекся и, судорожно сглотнув, посмотрел на Махони. Он стоял у перил вместе с Говардом и смотрел на меня.
— Где я умер, — произнес он. — Ну что же ты? Договаривай, Роберт. Именно здесь это место и находится.
— А корабль? Как тебе удалось?..