Властелина Богатова – Невеста проклятого (СИ) (страница 44)

— Ты останешься тут, — услышала она со стороны.

Росья подняла голову, откидывая волосы с лица. Имя, надо сказать им имя, толкалось внутри просьба старика вместе с частыми ударами сердца. А что потом? Сгинет тут? Мысли метались, что взбесившиеся кони, и всё казалось невероятным, смешалось всякое понимание, где явь, а где навь. И Волот, он был рядом. Росью затрясло, она обхватила плечи руками.

— Лучше тебе самой принять решение, и я сделаю это безболезненно. Обещаю, — сказал он со своего места.

— Зачем я тебе нужна? Ты же забрал Граду.

Ангар застыл, смотря тягуче на Росью.

— Она сбежала.

— Ты лжёшь! Ты забрал её! — Росья поднялась, хоть это и далось с трудом ей.

Ангар приблизился. Росья увидела в его глазах отражения тягуче золотящейся листвы и самой себя.

— Я не лгу, — сказал он спокойно.

Глаза Росьи замутились, совершенно ничего она не понимала. Как же тогда объяснить смерть княжны?

Взгляд Ангара медленно опустился на губы, потом на шею Росьи, на грудь и там задержался. Ясные глаза налились темнотой, словно в золотистую медовуху капнули чёрной сажи, потемнели страшно. Ангар протянул руку, но Росья опередила его, зажимая в кулаке холодные железки подвесок.

— Кто тебе его дал?

Росья сжала губы, догадываясь, о каком именно амулете говорит Ангар, но не сказала ни слова. Тогда облик Ангара опять начал меняться, и теперь перед ней стоял тот самый отшельник, только теперь глаза его не чернели колодцами, а смотрели на неё белой зимой, их заволокло мутной пеленой. Росья не успела его толком рассмотреть, как сгустилась над головой хмарь, потемнело кругом в один миг. Хлынул шквальный ветер, и поднялся такой шелест и треск, что Росье стало не по себе. Холодный поток мощным ударом едва не сбил с ног, поднимая подол рубахи, сухую листву и сорванные с деревьев сучья. От взметнувшейся бури забились пылью глаза, и сквозь проступившие слёзы Росья пыталась найти Ангара. Боги знают, какими путями он запер её в своём чертоге в ловушку. Теперь ум ухватился за одну мысль — как выбраться отсюда?

ГЛАВА 16. Плата

Дарко проснулся рано, когда в опочивальню к нему пришёл Мирята, разбудив его шебуршанием. Ещё только утренний свет седой дымкой окутал каменные стены, отрок принёс чистую одежду, ту, которую положено носить после обряда погребения, и еды, хоть княжич ему то и запретил. Передумал Дарко за эти дни о многом, о собственной жизни, что словно болото, протухшее и заросшее, оплела его обманом, утягивая вглубь, и Дарко даже ни разу не задумывался о том, правильно ли живёт. Он считал, что поступал по совести, выполнял волю отца, потакал матушке, а в итоге раздавлен. Угнетала и мысль о том, что виновен был в смерти Грады, и уж этого себе никак не мог простить и примириться.

Дарко едва поднялся, голова казалась чугунной, и сам он был весь разбитый и тяжёлый, каждая мышца при движении отдавалась болью. Княжич послал Миряту узнать, ушла ли Воица, хотя у той должно было хватить благоразумия, коли хочет остаться живой. Впрочем, теперь он пожалел, что оставил её безнаказанной. Вспомнил об этом, и вовсе сделалось мерзко на душе. Былое теперь не вернуть.

Все эти два дня он просидел в стенах, наверху, взаперти, и только Боги знают, как тяжело ему было знать о том, что происходит с Росьей, и не иметь возможности хоть как-то помочь ей. Снедаемый беспомощностью, он весь извёлся. Никто к нему не поднимался, только пару раз мать звала его спуститься в трапезную, но он посылал отрока с отказом, а она не пыталась выяснить причину его заточения. Не волновало её и его самочувствие, как, впрочем, и всегда. Она больше тужилась о Волоте. Единственное, о чём просил Дарко Миряту — это разузнать о Росье. Разбудило его окончательно известие о том, что ночью, вместе с Волотом её перенесли в святилище.

Дарко встрепенулся с постели. Всё, довольно! Сколько ещё Мирогост будет истязать её!? Больше он не потерпит. А мысль о том, что он может потерять обоих, и вовсе ударяла копьём в грудь, выбивая всякие чувства, оставляя только пустоту. Если мать и волхв борются за жизнь Волота, то Росью он не оставит. И пусть брат лучше погибнет, но не заберёт больше ни одной жизни.

Зачерпнув из лохани прохладной воды, что принёс нынче Мирята, Дарко брызнул в лицо, потом ещё и ещё, пока ум не просветлел. Облачившись в приготовленные для сегодняшнего дня одежды, он накинул на плечи кожух и вышел из полутёмного помещения.

Осень уж схватилась сильнее, кроны деревьев сбросили последнюю листву, и холод норовил забраться за ворот. Подул ветерок, который не принёс с собой звуков пробуждающегося города, а только лишь шелест и леденистый холод. Княжич не ожидал встретить на хозяйском дворе Полада. Про волынянина он и вовсе забыл. Побратим встретил его хмурым взглядом.

— Я уж думал, тебя и вовсе не увижу.

— Я должен был предупредить тебя, чтобы ты отправлялся назад.

— Это позволь уж мне решать Дарко, своего побратима в беде я не оставлю, а беда, как я погляжу, взяла тебя в оборот. Ты на себя-то смотрел?

Дарко сжал кулаки, глянул в сторону, наблюдая, как стражники снуют на вежах, сменяя утренние караулы.

— Что там с Росьей? — привлёк к себе внимание друг. — Руяна вся извелась, нет ни вестей, ни её самой.

— Я не знаю. Мирогост забрал её…

— Что надумал делать?

— Забрать её и… — Дарко запнулся, когда увидел, как за спиной Полада открылись ворота, и на двор гурьбой въехали всадники.

Полад глянул в ту же сторону, куда был устремлён взгляд княжича.

— Он изрядно мне надоел.

Дарко, что и до того находился на пределе, вовсе вспыхнул, уж для этого многого было не нужно.

Венцеслав, спрыгнув наземь и небрежно бросив повод конюху, спрятал за пояс кнут и зашагал к мужчинам. Следом спешился и Горята.

— Что с Волотом? Уже третий день не могу его застать? — сходу спросил сборщик, как только приблизился.

Дарко призвал всё своё терпение, чтобы не послать его к лешей матери, но вмешался Полад, видя нескрываемое напряжение друга.

— Приболел немного. Если что-то важное, говори, обязательно передадим.

Венцеслав раздражённо сощурил глаза, вперившись в волынянина, и верно много язвительных слов вертелись у него на языке.

— Тебя я не спрашиваю.

От такой борзости прошлась по лицу Дарко мелкая судорога.

— Осторожней, — прошипел.

Уж со своими гостями не позволит обращаться так дерзко. Полад молчал и с виду казался спокойным, но бедовали глаза, что, до того казавшиеся синими льдинами, вовсе засверкали колючим инеем.

— Думаю, княгиня точно знает, что с ним, — сказал сборщик и шагнул к крыльцу.

Полад же преградил путь, врезаясь плечом в не столь широкое в размахе плечо Венцеслава.

— Кто тебя звал или приглашал сюда? — прошипел он, и Дарко верно впервые увидел побратима таким разъярённым.

Но последовавший за тем поступок сборщика и вовсе не улёгся ни в какие рамки. Только успел пролететь кулак, Волынянин успел перехватить его, вывернув руку так, что хрустнула кость. Дарко ринулся вперёд, но удар не сбил тучного Горяту.

— Ты что творишь?! — разрезал воздух голос матери.

Княгиня сбежала с порога, вслед ей прислуга, но сойти с крыльца не решился никто.

— Дарко, ты опять?! Боги, и за что мне такое наказание! Как ты смеешь? Князь только умер, а ты руки свои распускаешь, с ума сошёл? — с этими словами она кинулась на княжича, отпихивая его в сторону.

— Горе моё, и за что мне такое наказание, и зачем я тебя родила!

Дарко так и врос в землю от услышанных слов.

— Не смей ни к кому приближаться.

— Ты мне не можешь запрещать.

Звонкая пощёчина почти оглушила Дарко. Мать хоть и отбила руку, но не показала и вида, да и казалось, что её ничто не проймёт, лишь глубокая ненависть засела где-то на дне её глаз. Дарко ожидал увидеть что угодно, только не омерзение к собственному сыну, которое исказило лицо матери.

— Я очень жалею, что ты появился на свет не первым. Всё бы отдала, чтобы Волот стоял тут вместо тебя.

Венцеслав, что стоял в стороне, вытирая кровь, хлеставшую из носа, ухмыльнулся.

— Ты и так отдала всё ещё двадцать лет назад.

Лицо матери вытянулось, побелев, как снег, пустые глаза замутились, она сделала шаг и вновь занесла руку, но тут же, охнув, положила ладони себе на грудь. Стоявший рядом Полад успел подхватить её, сбежались и челядь.

— Я отнесу её, — Дарко хотел поднять мать на руки, но та шарахнулась от него, как от аспида.

— Не трогай меня и не подходи, — зло бросила она в сторону сына, будто тот ей лютым врагом оказался.

Его тут же потеснили, Полад потянул его в сторону, уводя за собой в тень. Стараясь унять горечь и злость, что разъедало нутро, Дарко проследил, как княгиню подхватили под руки и повели обратно в терем.

— Это бесполезно, — сказал княжич, переводя дыхание. — Я не понимаю, что ей нужно.

— Что тут неясного, вымещает боль, иначе бы она не выдержала, не унесла бы всё это на себе.

Как бы там ни было, но Дарко понял, что это уже выше его терпения.

— Вот что, ты собирайся. Больше я здесь оставаться не намерен. Сегодня покинем Дольну, — сказав, это он вышел из-под навеса.

Свиты Венцеслава уже и след простыл, как и самих друзей Волота.

— Мирогост не позволит… — догнали его слова.