Властелина Богатова – Невеста проклятого (СИ) (страница 42)

Княжич сощурился зло. Ложь, как дёготь, обволокла горло. В последнее время её слишком много. Он смахнул её руку и схватил за подбородок, а другой рукой — за волосы на затылке.

— Убью тебя, — просипел он. — Говори, что ты ей подмешала! Говори, или убью. Дарко дёрнул её за волосы так, что вдовица вскрикнула, вцепившись ногтями в его руки, но толку от того не было, хватка не слабла.

— Я не стала бы её сразу убивать, не такая уж и дура, — глаза Воицы заблестели. — Прости меня, — вдруг прохрипела она и коснулась Дарко, проведя ладонью по щеке.

Сразу захотелось сбросить её и вообще не касаться, и забыть то, что было всё это время между ними. Выходит, пока они были вместе, эта дрянь строила козни за его спиной, а он верил ей, как мальчишка.

— Прости. Я всё из-за тебя, ради тебя, — глаза Воицы затуманились, а холодные пальцы на его щеке задрожали.

Дарко сделалось противно от её слов и вообще ото всего, что его с ней связывало. Теперь понял, какую змею пригрел. Пока обхаживала его своими ласками, избавлялась от соперниц.

— Значит, и с Градой ты поступала так же?

Дарко хотел увидеть и услышать что угодно, даже ложь, но Воица только сжала губы, и по щеке её скользнула капелька слезы. Он выпустил её, не веря, что всё так и есть. Воица упала на колени, судорожно вцепившись в полы его кафтана, заплакала тонко.

— Прости меня. Я же видела, как она на тебя смотрела, играла, а ты страдал. Она бы всё равно не выжила. Он мучил её. И смерть была лучшим избавлением, поверь. Прости, — шептала она беспрерывно.

Дарко немедленно захотел оттолкнуть её. И он ещё желал оставить её с Росьей, притащил эту гадину сам же. Страшно подумать, как бы та измывалась над девушкой, если даже Граду не пожалела, ту, которую знала давно.

— Пошла вон, и чтобы я тебя здесь с восходом не видел.

Воица подняла зарёванное лицо, которое облепили пряди растрёпанных волос.

— А если встречу, — добавил княжич, — убью.

Оттолкнув её так, что вдовица рухнула на доски, Дарко развернулся и пошёл прочь с крыльца.

Он слышал, как она всхлипывала. И лучше ему уйти поскорее. Осознание того, что эта дрянь сотворила, всё больше разжигало гнев. Значит, год назад она учинила расправу над женой Волота, и никто об этом даже не догадывался. Ни волхвы, ни жрецы. Как бы хозяин ни мучал её, а совершать преступление Воица не имела никакого права. И самое скверное было то, что вся эта грязь, выходит, из-за него, он причастен к смерти Грады. Осознание этого напрочь подкосило, вызывая горечь, боль.

Дарко долго бродил по двору в рассветной серости, пока усилившийся дождь не загнал его в терем. Всё пытался найти внутри себя хоть какие-то силы и присоединиться к столу, но усталость и всё то, что навалилось на него за последние два дня, окончательно подорвало. Дарко вернулся к опочивальне Волота, слыша всё ещё гомон гостей и топот челяди. И никто из них не прознает, что творится с Волотом наверху, почему он так и не вышел за общий стол разделить братчину.

Как и в прошлый раз, он вошёл беспрепятственно. В полумраке разглядел жреца, что остался присматривать за спящими. Тот было поднялся, но, увидев княжича сел обратно на лавку, промолчал, опустив голову, продолжая читать книгу, что была у него в руках. Мирогост и остальные старцы видимо ушёл в храм, на утреннее славление.

Дарко тихо прошёл к девушке, рассматривая её. И только теперь заметил след принятого ей яда. Кожа приобрела серый оттенок, а вены на шее, висках и лбу проступили ярче. И княжич силой сдержал себя, чтобы не вернуться и не придушить Воицу, пока та ещё не ушла далеко.

Он протянул руку и осторожно коснулся пальцами её русо-золотистых, как осенняя мокрая листва, прядей волос, мягких и воздушных. Жрец пошевелился, но вмешиваться не решился. Дарко некоторое время наблюдал, как алеют её губы, которые он ещё недавно целовал, как подрагивают длинные ресницы девушки, как слегка хмурятся её брови, будто она видит плохие сны. И верно так оно и было, и что она зрит по другую сторону, довелось увидеть и ему. И об этом Дарко не хотел сейчас думать. Мирогост заверил, что изловит аспида.

Княжич погладил подвески на её груди, подобрал свой оберег, который носил с самого детства, теперь нагретый её телом. Росья приоткрыла губы, выдыхая неслышно. Дарко невольно сжал подвеску, ожидая, что девушка вот-вот откроет ресницы, но та вновь замерла. Выронив из ладони амулет, княжич отступил, собираясь уходить. Он подождёт ещё один день и тогда заберёт её отсюда. Дарко невольно глянул на Волота, что лежал в густой тени. Казалась, теней вокруг него сгустилось больше.

«Что ж, выживает сильнейший, так тому и быть».

Дарко развернулся и пошёл прочь, возвращаясь к себе. Завалился на лежанку, и стоило ему прикрыть глаза, как глубокий сон мгновенно затянул его в бездонную черноту.

ГЛАВА 15. Пленение

Росья вздрогнула и очнулась, разлепила от чего-то ставшие влажными ресницы, всмотрелась через пелену мути, пытаясь разобрать хоть что-то. И как же удивилась, когда увидела над собой не балочные перекладины светёлки, а густой полог ветвей, в прорехах которого просачивалось брюхо серо-жёлтых туч. Тут и обнаружила, что лежит не на мягкой постели, да не в тепле, а прямо на земле, на сухой подстилке из осенних листьев.

«Как же?»

Она пошевелилась, жёлтые листья посыпались с волос и груди. Не сразу удалось сесть — ноги и руки будто закостенели, а голова была тяжёлой, как камень. Повернувшись на бок, она всё же смогла сесть, оглядела себя.

«Как здесь оказалась?»

Росья подняла голову, заозиралась, крутясь во все стороны, обводя взором незнакомое место, но увидела кругом только рыжебокие сосны и кустарники орешника да малинника с бурыми листьями, что гроздьями ещё висели на шипастых гибких ветках. И сама она была в одном в исподнем и босая. Страшные мысли хлынули в голову.

«Зачем вынесли из терема и бросили в лесу? Выкинули, как ненужную вещь? И где Руяна? Дарко?»

Лихорадочно начала вспоминать вчерашний день. Или уже не вчерашний? Сколько она проспала? Помнила, как была с Дарко — его горячие прикосновения чувствовались, как будто только недавно грелась в его объятиях, даже осенняя прохлада ещё не отняла у неё его тепло. Но вдруг из недр памяти всплыл разговор с Воицей. Сердце застучало чаще, Росья облизала ставшие сухими губы.

«Она же дала что-то выпить».

Жуткие догадки мгновенно хлынули в голову, что девушка похолодела разом.

«Неужели…»

— Опоила, — прошептала одними губами, в полной мере осознавая случившееся.

Подговорила людней, а те вынесли в лес.

Росья провела рукой по лицу, откидывая пряди со лба.

«Боги, и зачем поверила ей! Ведь Дарко предупреждал никому не доверять, не слушать!»

Девушка коснулась груди, помогая тем самым уняться поступившей дурноте и горечи, что задушили её. Провела рукой по шее, зацепив пальцами связку оберегов, те брякнули в неподвижном воздухе и окутывающей её со всех сторон тишине.

Закрыв глаза, Росья некоторое время дышала неровно и глубоко, выжимая из себя всё, за что могла ещё зацепиться, но попытки вспомнить что-либо пошли прахом. Тогда паника объяла её до дрожи в руках и коленях. Росья поднялась на ноги, одёргивая скомкавшуюся рубаху, что была чистой, никаких следов, могущих сказать ей, что с ней похитители обошлись скверно. Ни синяков на теле, ни царапин, ничего не было. Выдохнула. Собрав волосы, которые тоже были не спутаны, а, распущенные на ночь, всё так же гладко струились, перекинула через плечо, сжав в поледеневших пальцах, всё высматривала среди чащи хоть что-то, что указало бы и разъяснило ей, какая же всё-таки беда случилась с ней, и как теперь выбираться из дебрей.

Потом она пошла наугад туда, куда потянуло её чутьё, накалывая стопы хвоей и ветками. Хорошо, что не так холодно, но облаков понагнало сильно, как бы дождь не пошёл, тогда укрыться негде будет. Найти бы расщелину какую до темноты. Вскоре сосновая роща сменилась березняком, и в лесу стало намного светлее, хотя так и не попалось ни одной тропки. Всё думала о том, что теперь будет. Найдёт ли дорогу назад, выживет ли без еды да в холоде? Даже если удастся выйти к людям, как вернётся назад, да и стоит ли? После того, как грубо обошёлся с ней Волот, и всего, что сказала ей вдовица, судьба ничего не сулила хорошего. Но Дарко, как же?

Запах прелости загустел сильнее, когда Росья спустилась в лощину и услышала тихое журчание. Знать где-то родник рядом. Она поспешила, спускаясь с покатого склона, цепляясь за ветки берёз. Может и набредёт на реку, а там и до деревни какой недалеко, ведь они обычно раскидываются вдоль берегов.

Росья прошла по мягкому мху, осторожно спустилась в низину, подняла голову и не поверила своим глазам, перед ней лежал деревянный мост. Поторопившись, спустилась к нему, пошла по доскам, застеленным жухлой листвой. Сами балки покрыты были мхом, влажная лощина поросла камышом, и сильно напоминал старый мост тот, что стоит в Елицах. Но одно утешало, что поблизости есть жилые земли, иначе этого моста бы не было. Миновав его, Росья поднялась на взгорок, и оказалась на небольшой лесной прогалине, охваченной золотистым свечением, а посередине расчищенной поляны лежали три обросших мхом валуна, усыпанные листвой. Росья приблизилась, коснувшись пальцами шершавой поверхности, смахнула листья, но никаких начертаний и символов на камне не обнаружила, с какой бы стороны ни обошла каждый. Хотя это и походило на место силы, а всё же таких не ставили уже. Не могла никак понять, какому богу поклонялись здесь, кому возносили славление. И если даже это и делали, то всё выглядело заброшенным. Разрушен был и сам алтарь. Росья прошла в середину, загребая ногами листву, и ойкнула, когда напоролась стопой на что-то твёрдое, что хрустнуло под ногой. Девица вскрикнула и отшатнулась. Прямо посередине святилища было кострище, в котором зияли чёрными глазницами черепа не только животных, но и человеческие. Росья заледенела.