Властелина Богатова – Избранница Тьмы. Книга 3 (страница 32)
– Как он?
– Хорошо, – страж нахмурился, – лучше, чем был, – добавил тут же. – По-другому и не могло быть.
– Я хочу видеть его.
– Не сейчас, Истана.
– Почему? Он приказал?
– Приказал мне за тобой смотреть, но мне нужно кое-что раздобыть, поэтому отлучусь ненадолго.
Шед пошевелился, выдёргивая меня из размышлений.
– Остался кто-то ещё в живых?
– Нет. Тьма никого не щадит.
И я не знаю, какими силами она не коснулась меня. Быть может, ребёнок отгородил от неминуемой участи, или не позволил Маар. Я не знаю.
– Как выжил ты?
Шед внимательно оглядел меня.
– Это долгая история. Королевские стражи не зря были отобраны, чтобы бороться с силами Бездны.
Я посмотрела на него долго. Сколько всего хранит в себе этот мир, тёмный, суровый, жестокий. Мир, в котором остаются в живых только сильнейшие, мир, в котором рождаются дети с тьмой внутри. И мне ещё, верно, предстоит пройти не одно испытание.
Я думала, что попала в ад и обречена на вечные муки, невольно оказавшись в плену у самого жестокого демона Северных гор. Он приносил мне только боль, учил меня быть сильнее, быть устойчивее, чтобы выжить здесь, учил меня наращивать слой кожи, чтобы уметь жить в этом мире и не быть растоптанной ногами тех, кто стоял выше меня, он хотел, чтобы я жила, чтобы увидела, что во мне столько же тьмы, сколько и в нём. И я ничуть не чище. Исга́р знал свою жестокость, хладнокровность и расчётливость, а я – нет. Насколько могу быть изощреннее, бездушней. Я думала об этом, и меня охватывал холод, осколками впиваясь в душу.
– Мне нужно идти, – напомнил о себе Шед.
Я моргнула, видя хмурое лицо воина, кивнула.
– Скоро вернусь.
Весь долгий день я пробыла в покоях, как мне было велено. Внутри горело всё в ожидании так, что не хватало дыхания. Наверное, ещё боялась. Боялась, как Ремарт посмотрит на меня после всего случившегося, боялась, что будет холоден, боялась, что оттолкнёт. Боялась и изнывала от неведенья и нетерпения, желания увидеть его. Но этому жуткому подвешенному состоянию пришёл конец к вечеру.
Знакомое давление силы нахлынуло тягучим потоком жара. Голову мгновенно заволокло туманом, заставляя сердце колотиться быстро. Я напряглась вся, чувствуя, как стены растворяются, становятся неустойчивыми, как сбивается моё дыхание, как бы я его ни пыталась контролировать, всё напрасно. Дверь отворилась, и давление усилилось, неровными обрывистыми волнами настигая меня, как удары камней, говорящие о плохом состоянии Маара. Слишком, чтобы это скрывать.
Я повернулась.
Перед глазами поплыли темные пятна от того, как бешено заколотилось сердце в груди, ребра больно сжало. Я сглотнула, посмотрев прямо перед собой, чувствуя, как обволакивает топь тёплого онемения. Внушительная фигура Ремарта оставалась неподвижной. Все мысли перепутались. Закрутились вихрем чувства: радость, обида, злость. Но всё же радости было больше. Маар смотрел с жадностью, поглощая чёрными глазами, блестевшими голодно в полумраке, даже сейчас, когда он смертельно бледен, и тёмные круги у глаз, бесцветные губы, осунувшееся лицо, чуть приподнятые в тяжёлом дыхании плечи. В груди стало тесно слишком, слишком душно. И волна жара обдала с головы до ног, разбив панцирь моего самообладания.
– Во тьме всегда виден свет… – произнёс он чуть хриплым, но ровным голосом, – …свет настолько яркий, настолько ослепительный и манящий, настолько чужой и недосягаемый, что испытываешь боль. Боль от понимания, что не можешь прикоснуться. Ревность. Ты не можешь позволить, чтобы этот свет достался ещё кому-то. Одиночество, ведь тебе никогда не дотянуться до него, и ты навечно обречён на скитания.
Маар приблизился. Каждое движение давалось с трудом и мукой, хоть он оставался непроницаемым, но я понимала, каких усилий это стоило ему. Он повреждён, я чувствовала след тьмы в его теле, словно дыру, из которой сочились боль и холод. Меня продрала дрожь, заколотило ознобом от того, что в этом виновна и я.
– Всё хорошо, Истана, моя ледяная асса́ру, всё хорошо, – он прижал к себе онемевшую в ужасе меня, и я почувствовала под ладонями тугую повязку и страшную рану…
Он сжимал в крепких объятиях, ласкал, обрушивая на меня свою страсть, успокаивая, утешая, что-то говорил на ухо горячо, жарко, проникновенно. Слова окутывали ватой моё сознание, делая тело податливым, непослушным, оно плавилось в его руках, как золото в жерле печи. Он приручил меня. Он приучал меня смотреть только на него, в бездну его тьмы, согревая в своих руках. И я смотрела, завороженная, обессиленная, любящая настолько, что ломило рёбра от его близости, от движения его горячего, как угли, взгляда по мне, от голодных до моего тела губ.
Я закрыла глаза, растворившись в нём, отдаваясь его ласке, ощущая скольжение его губ по шее, вверх к губам, они впивались в мой рот властно, жадно имея. Тяжело и с шумом дыша, отстраняясь провёл по щеке пальцами, касаясь шеи, перевязанных запястий и, живота.
– Кто пытался это сделать?
Я выдохнула, опуская взгляд и вновь возвращая, теряя способность говорить. Объяснить.
– Ты пыталась навредить себе, очень непростительно, Истана… – утянул в чёрный янтарь своих глаз, – очень, и я должен тебя наказать за это.
– Наказать? – обронила я, не слыша, прижимаясь к его телу осторожно.
– Да.
Маар смотрел долго из-под устало опущенных век, во взгляде тлела боль, причиняемая раной, но она угасала, её вытесняла жгучая, опаляющая душу страсть и что-то ещё, что-то, что заставило всё внутри меня перевернуться с ног на голову, заставило гореть от его голоса, взгляда, объятий и рассыпаться пеплом в его ладонях.
В том мире, куда я попала, таких, как я, называют асса́ру. Мы – девы, обладающие особыми чарами обольщать мужчин и забирать их души. Большинство думает, что мы исчадие Ледяной Бездны и должны отправиться именно туда, потому что вместо сердца внутри нас лишь кусок льда. Ледяная колючка не способна на пламенные чувства, она высокомерна и равнодушна, она не приемлет власти над собой, она лучше умрёт, чем станет чьей-то игрушкой.
– Ты станешь правительницей Навриема, асса́ру? Станешь моей женой, Истана?
Я почувствовала, как воздух заканчивается, и ноги сгибаются в коленях, но Маар держал меня, горячо и твёрдо прижимая к себе, давая сполна ощутить его сильное тело, почувствовать защиту и… Я перевела дыхание.
– Разве у меня есть другой выбор? Ты мне его не оставил, жестокий демон Маар ван Ремарт.
Эпилог
Море было спокойное и серое, в солнечной дымке силуэтом виднелись сизые скалы и пологие берега. Снег ещё кое-где лежал, но период Вьюг заканчивался – на горы щедро лились тёплые потоки света вместе с прибрежным ветром, что приносил соль и сладкий аромат пробуждающейся земли.
Отряд лойонов проехал по берегу, поднимая тучу брызг, устремился к стенам величественно высившегося на побережье Навриема. С этой стороны берега, где Маар решил сделать объезд в несколько дней с небольшим отрядом, взяв с собой и сына, хорошо виден Новый Излом. Рикем, сидевший впереди Маара и крепко державшийся за луку, смотрел вдаль.
Прошло шесть зим с тех пор, как Аред смогла прорвать Бездну, и нойраны ринулись на Наврием, едва не разорив его. После того, как Ремарт вернулся с Истаной в город, нойраны ушли. И не пришлось бросать силы, чтобы уничтожить монстров. Равновесие было восстановлено, как и задумано древними богами. Асса́ру, как оберег, как защитница и хранительница, не пускает порождений за границу. И за это долгое время прорывов не случалось. Только потом, подняв священные свитки из подземных тайников замка, люди поняли, какую тайну скрывали король и его приспешники, состоявшие в сговоре не только с Ирумусом, но и с правителями соседних земель. Тайну того, почему дочерей Ильнар Великой Матери Жизни истребляли больше века, выставляя их злом и угрозой. Чтобы посредством Излома и тварей, что исторгал прорыв, держать в страхе людей, высокородных правителей и целые кланы. Древнюю легенду переврали и преподнесли в нужном, выгодном свете. Маар убил каждого, кто так или иначе был к заговору причастен, казнил в сырых подземельях замка, посылал целые отряды выискивать предателей, и таких находились дюжины. В том числе Груив ван Фоглат. Трусливый гад покончил с жизнью, бросившись со скалы, а его сыну Хирсу, жене и дочери удалось скрыться от лойонов и бежать за границы Навриема. Маар послал уже людей, чтобы найти их, ведь из-за их лжи погибло много верных людей Ремарта, но Истана просила отозвать наёмников, убеждённая, семья действовала по слову Груива.
Маар ещё долго восстанавливался после того, как выпустил силу, уничтожив Инотиарт, те крохи, что не отдал Бархану. Но их было достаточно, чтобы уничтожить всех, кто был в замке и в округе. Сейчас рядом с Мааром преданные верные люди, готовые идти за своим правителем хоть в само Пекло. Ушёл не один год, чтобы установить новый порядок. Та зима была тяжёлой, рана ещё долго терзала, и даже сейчас изредка, но давала о себе знать, напоминая о том, что исга́р не дремлет, ожидая нового выхода, усмиряясь только в близости асса́ру, не позволяющей тьме вырваться наружу.
Маар долго раздумывал над словами ведьмы, матери его отца, осмысливая то, насколько он дорожил жизнью сына, раз положил свою жизнь ради его спасения. И насколько Маар жесток, раз захотел уничтожить подобного себе, своё продолжение, которое сейчас сидел перед ним и внимательно осматривало земли. Его будущее – это его сын. Его продолжение рода. У Истаны и в самом деле были сложные роды, но она справилась вопреки всему, вопреки страху Маара потерять её. Её желание и сила заставили его поверить в то, что она будет всегда рядом с ним.