Властелина Богатова – Избранница Тьмы. Книга 3 (страница 34)
Лоно сжалось вокруг его языка так бесстыдно, так откровенно, безумно хорошо, что яркие пятна закружили перед глазами, я утонула в удовольствии, в бурном водовороте страсти, в который утягивал меня исга́р своим возбуждением, мощью. Маар поднялся ко мне, нависая надо мной. С горящим взглядом, мокрыми волосами и губами, порочно-чувственными, до безумия красивый… Демон, что же он может ими вытворять! Искушение…
Маар резко поднялся, и я едва не застонала от муки, ведь он отстранился, но он одним движением приподнял меня в воздух и с силой толкнул на мрамор, захлёстывая новой волной безудержной страсти.
– Сладкая асса́ру, – простонал он, наклоняясь ко мне. – Как же ты соскучилась по мне.
Его хриплый голос вынимал душу, возбуждая ещё слаще, до опьянения. Мышцы лона ныли от желания, чтобы он скорее оказался внутри меня, взял. Я обхватила его за плечи, прижалась всем телом, скользя горячими ладонями по его лопаткам, спине, обхватывая сильную шею.
– Попроси меня, Истана… – он приподнял мои ноги под коленями.
– Возьми меня, прошу… Возьми, как ты хочешь.
И когда он плавным толчком вошёл в меня, я со стоном выгнулась, прикрывая веки от нахлынувшего удовольствия настолько яркого, тяжёлой негой лёгшего внизу живота, от ощущения наполненности им, горячим, твёрдым, вздрагивающим в напряжении.
– Ещё… – прошептала, царапая кожу на его плечах.
Стон страсти наполнил до краёв. Соединение двух тел на белом мраморе, он – тёмный, как бронза, и я – белая, как камелия.
– Великая мать всего живого! Боже… – сорвалось с моих губ, это было слишком хорошо, слишком невыносимо, когда он начал двигаться во мне медленно, размеренно.
– Ещё, – прохрипел Маар, впиваясь в мой рот, сплетаясь языком с моим языком, двигаясь ещё быстрее.
Я покачивалась на краю купели в так его ударам.
– Хочу дочь от тебя, Истана… – сказал он вдруг, и я застыла, не веря ушам.
Хочет дочь? Он поцеловал моё лицо, слизывая капельки пота со скул, опускаясь к шее, покрывая мелкими поцелуями мои дрожащие губы, делая толчки за толчками внутри моего тела, не давая подумать, пока внутри не зародился жар в ритме безумного быстрого скольжения его тела по моему.
– Ты создана для меня… – горячей волной его слова растеклись по телу, вызывая желанную судорогу удовольствия.
Это самое восхитительное, что может произойти – отдаваться ему, кто всегда будет моим, кто желает от меня ребёнка.
– Да, Маар… – захлёбываясь, ответила я.
Маар, страж Излома, выбрал меня. И я приняла его и телом, и сердцем, и душой, он мой правитель, мой мужчина, мой любовник, мой муж.
Ремарт обхватил моё лицо, задвигался во мне уже глубокими, мощными толчками на всю длину. Быстро, яростно, сильно, так, что внизу живота разлился жар, готовый взорваться искрами. Он клеймил моё тело поцелуями, доставляя удовольствие, граничащее с болью. Я извивалась под его тёмным жадным взглядом, в котором я видела своё отражение, вздрагивающее над водой от его мощных толчков. Раздвигая мои ноги шире, он насаживал меня на себя, проникал так глубоко и резко, с неутомимой скоростью вдалбливаясь в моё тело, что я потеряла опору, содрогаясь от его безудержного ритма. Маар впился в мои губы своими, не давая дышать, не давая передышку, не давая упасть в глубину. Владея моим телом, моим ртом и моей душой так страстно, так откровенно, так жадно очерняя своей порочной любовью, сжигая меня собой. И я согласна на это. Любить его. Опасного, дикого и родного. Любить демона.
– Да, ещё, ещё… – прошептала я прямо ему в губы, уже не сдерживаясь.
Он толкался сильнее, яростнее, набрасываясь на мою грудь, впиваясь в соски жгучими поцелуями, облизывая их и втягивая в себя, кусая самые вершинки. Мы двигались навстречу друг другу, в унисон, я впускала в себя, ощущая сильные толчки его члена внутри, разводя ноги шире, подаваясь бёдрами в ответ его скольжению во мне, ощущая кожей его стальное тело. Обхватив его шею, тёрлась сосками о его грудь, глухо стонала от каждого глубокого толчка каменной плоти в узкой глубине.
Помешательство, одержимость. Да. Я скучала по нему очень, до голода, так что хотелось отринуть всё, чтобы схлестнуться, сплестись воедино и утонуть в близости, нырнув в омут удовольствия вдвоём.
Маар наклонился ко мне, прижимаясь мокрым лбом к моему лбу с этой дерзкой ухмылкой на чувственных губах. Мои глаза закрылись от разрывающего ощущения наполненности им, ощущения каменной горячей твёрдости, что таранила моё лоно… Оргазм был настолько сильным, что меня подбросило к нему. Я обхватила его руками, прижавшись к губам, ощущая, как внутри тугим напором ударило его семя. Маар вздрагивал, вбиваясь в меня, и тянул мои влажные волосы в кулаках, заглядывая задурманенным наслаждением взглядом в мои глаза.
– Иста-а-а-ана… – скользнул губами по лицу, собирая мелкую дрожь блаженства с моей кожи.
– Будет дочка… да… – прошептала я, улыбаясь, растворяясь.
***
Раздался пронзительный детский плач, а оптом тишина, долгая… слишком.
– Целителя. Быстро, – голос Маара сквозь туман полоснул кнутом, служанки заметались по покоям, как ужаленные, бросившись вон, за дверь.
– Не стоит волноваться, ваше величество, всё прошло хорошо, она сейчас придёт в себя.
Я почувствовала на лбу что-то холодное, открыла глаза и подтянулась, морщась от качнувшейся в теле боли, но она меня не волновала, я лихорадочно оглядывалась, ища рядом ребёнка и замерла, когда через муть в глазах увидела стоящего рядом с моей постелью Маара, а на руках у него тельце – розовое, крохотное. Сердце дрогнуло от представшей передо мной картины.
Повитуха убрала полотенце с моего лица, ушла к дальнему окну, через который лился холодный рассвет, принялась молча складывать полотна, поглядывая всё же, улыбаясь.
– Она похожа на тебя… такие же синие глаза, – сказал Маар, не отрывая от девочки глаз.
Я сомкнула губы, а внутри меня что-то плавилось, растекалось горячим маслом, обволакивая, не давая сказать слово, отнимая голос, потому что я никогда не видела столько нежности и тепла в глазах исгара, это было просто немыслимо, я не верила, что в чёрных безднах может зародиться что-то подобное, что-то живое, сильное, невозможное.
И следом его лицо изменилось, и появилось совершенно иное выражение, столь мощное, глубокое, что Маар уже не мог скрыть чувств. Или уже не хотел. Что-то неуловимо менялось в нём, одновременно что-то хрупкое и прекрасное рождалось сейчас между им и мной.
Малышка всхлипнула ещё раз. Девочка. Это девочка. Нежная, как цветок, которую хотелось уберечь, защитить – в руках Маара – лучшей защиты для дочки и нет.
Я хотела что-то сказать. Что-то главное. Что-то такое, что все исправит, поменяет. Но сердце стучало быстро, и я только и смогла, что смотреть на его склоненную голову над дочкой, на напряженные плечи. Он – сильный, огромный, и крохотная девочка в его руках, болтающая ручками и ножками в воздухе.
– Позовите Рикема, пусть увидит свою сестру, – приказал Маар и прошёл ко мне ближе, склонив малышку, так чтобы я могла её видеть.
Нежная, трепетная, в загорелых руках Маара она словно нежный цветок, и у неё действительно голубые глаза, такие большие, с яркой тёмной каймой по радужке, розовые маленькие губки и крохотный носик. Во мне разлилась такая горячая любовь, что я просто не могла сдерживать её. Слёз не было, наверное, я буду плакать потом, когда осознаю, а сейчас. Сейчас… неверие.
Маар положил мне её на грудь, придерживая её головку. Я почувствовала её тепло, объяла своим, прикладывая к груди, поглаживая нежную бархатную щёчку.
– Моя асса́ру подарила мне не одну жизнь, – прошептал Маар, обдавая горячим дыханием шею.
– Мой исга́р дал мне дом и семью, – оторвав взгляд от дочки, я подняла голову, застыла, видя своё счастливое отражение в чёрных янтарях. Потянулась, но Маар меня опередил, прильнув к моим губам.
КОНЕЦ ТРИЛОГИИ
Примечания
1
Аиз – растение этого мира.
Вернуться