Владлена Левина – Мужчина в клетчатой рубашке (страница 6)
Где-то в глубине души я продолжала его любить и надеяться, что когда-нибудь они с мамой снова сойдутся и всё будет как раньше, как было до того, как он превратился в такое ничтожество. Я надеялась, но не верила в это.
Пару раз я пыталась завести с мамой разговор на эту тему, хотела предложить ей хотя бы навестить папу и убедиться, что он жив, но она оба раза грубо и категорично пресекала мои попытки, и я оставила эту затею.
Признаюсь честно, однажды я прогуляла школу, и сама поехала к нему, но дома его не застала. Или же он просто был не в состоянии открыть дверь. Я звонила в звонок и стучала в дверь минут пятнадцать, пока на шум не вышла удивлённая соседка, чтобы посмотреть, что происходит. Тогда я поняла, что продолжать стучать нет смысла - он не откроет. А соседка сказала, что не знает, где он, и не видела его уже давно.
Больше я не пыталась связаться с отцом. И хоть мне было всего тринадцать лет (точнее пока ещё двенадцать, тринадцать исполнится только в августе), мне хватило ума, чтобы понять, что пора наконец отпустить прошлое и жить дальше.
Мама, кстати, тоже не планировала тосковать о прошлом и была полна решимости, чтобы строить будущее. Как-то раз она мне сказала, что чувствует себя ещё молодой и хочет попробовать наладить свою личную жизнь, если у неё появится такая возможность. "Не ставить же мне крест на себе из-за одного неудачного брака. Кроме этого пропойцы, твоего папаши, полно других, более достойных мужчин. Как говорят, первый блин комом. К тому же я ещё и родить смогу, если захочу", - такими были её слова.
Я ей тогда ничего не ответила. Я не знала, что отвечать, потому что не могла представить, что в нашей семье может появиться чужой человек. Да и про то, что рожать в сорок пять уже поздновато, я ей тоже говорить не стала. Моё мнение для неё всё равно особого значения не имело.
И вообще, она очень изменилась за последнее время. Я понимала, что она отдаляется от меня, ощущала её холодность и безразличие. И, хотя она всегда отличалась довольно сложным и авторитарным характером, но всё же раньше она была ближе и роднее. А теперь становилась какой-то чужой, словно между нами росла бетонная стена. Никогда не обнимет, не поцелует.
Я чувствовала себя как будто лишней в её жизни, и мне было очень грустно от осознания этого, но я никак не могла на это повлиять.
Глава 5
Глава V
Я проснулась в начале второго дня от того, что голодная Вася запрыгнула своей шестикилограммовой тушкой мне на живот. Если б не она, то, возможно, я проспала бы ещё дольше, ведь будильник я вчера поставить забыла.
- Ты мне так все кишки отдавишь, - сказала я ей.
Спихнув с себя кошку, я нехотя встала с кровати и направилась на кухню, чтобы принять анальгин. Голова болела жутко. Но вместо таблетки в ящике меня поджидала лишь пустая упаковка. Видимо, последний анальгин я приняла в прошлый раз, хотя и абсолютно этого не помню.
- Вот непруха, - пробубнила я и выкинула пачку в ведро.
Достав сухой кошачий корм, которым я обычно кормила Васю с утра, я принялась насыпать его в миску. Особое приглашение ей не понадобилось - она моментально прибежала на шелест.
Дождавшись, пока она всё съест, я дала ей ещё и лакомство, после этого пошла умываться. Нужно было собираться на работу.
Чёрт меня дёрнул согласиться сегодня выйти на смену. Лучше бы я осталась дома. Тогда бы сейчас пивка можно было пригубить, чтоб немного полегчало. Но рассуждать уже поздно. Как говорят, назвался груздём - полезай в кузов. А назывался кассиром - полезай на кассу.
В морозилке у меня имелась замороженная пицца марки "Всем по карману", которую я как раз планировала употребить на завтрак. Я извлекла её на свет божий и взглянула на этикетку. Там была изображена красивейшая пицца, достойная быть поданной в лучшем итальянском ресторане. Один кусочек был отрезан, и от него аппетитно тянулся расплавленный сыр. Но, так как я покупала сей продукт с завидной частотой, то уже давно не обманывалась красивой обложкой и не питала иллюзий по поводу того, что под ней прячется. А пряталось там нечто диаметрально противоположное тому, что было нарисовано. Если быть точнее, пицца "Всем по карману" представляла собой раскатанный в неровный круг кусок пресного теста с разложенной на нём на большом расстоянии друг от друга скудной начинкой, состоящей из пары кусочков варёной колбасы и нескольких тонких пластинок вялого шампиньона. Всё это дело было приправлено каким-то тусклым соусом той же марки, что и сама пицца. Иногда ещё на ней могла попасться половинка оливки, но это случалось крайне редко, почти как выигрыш в лотерею. В общем, вид у бичёвской пиццы был крайне жалок. А на вкус она была примерно такой же, как на вид. Но, в принципе, есть можно, если не привередничать.
Покрутив в руках пиццу, я убрала её обратно в морозилку. Не сегодня. И так слишком тошно.
Подойдя к зеркалу, я принялась расчёсывать свои спутавшиеся за ночь волосы. Зря я их вчера не помыла. А ведь знала, что сегодня они будут выглядеть уже неприлично сальными, но всё равно поленилась. Да и покрасить бы их не помешало. Золотистый блонд, в который я красилась ещё по весне, почти смылся и оставил после себя лишь жалкое напоминание в виде какого-то грязно-серого оттенка, а тёмные корни отросли уже на сантиметров десять.
Да и в целом вид у меня был, мягко говоря, не очень. Как и всегда. Лицо, вечно опухшее и отёкшее, выглядело лет на сорок, как минимум. Под уставшими глазами красовались тёмные мешки. Но я уже привыкла так выглядеть, ведь я давно перестала за собой следить. Потому что не зачем. И не для кого.
Доделав все дела и одевшись, я погладила перед уходом Васю и отправилась на работу. Погода сегодня выдалась солнечной и ясной, но сильный ледяной ветер был крайне неприятен. Зато он раздул все вчерашние тучи.
Возле подъезда мельтешила стая голубей. Громко воркуя, они клевали пшено, рассыпанное какой-то сердобольной бабулькой.
Вот жизнь у птиц! Поел, поспал и никаких тебе больше забот. На работу ходить не надо, переживать тоже ни за что не надо. Еда вообще сама падает под нос, только успевай клевать. Правда они и дохнут постоянно, но тут уж ничего не поделать — это издержки. Может, мне повезёт, и в следующей жизни я тоже рожусь птицей? Буду летать высоко-высоко и гадить, на кого захочу. А ещё лучше, если я буду лесной птицей, а не городской. Тогда проживу всю жизнь, не встретив ни единого человека. Это ли не рай?
Но в этой жизни я, увы, родилась собой, а потому мне надо идти на работу.
Вот, кстати я и дошла уже до остановки.
Туда я обычно ездила на автобусе, а обратно любила, не торопясь, прогуляться пешком. Иногда одна, иногда с Кирой, когда мы заканчивали в одно время.
Я села в автобус и положила в рот мятную жевачку. А то негоже на покупателей таким перегарищем дышать.
В половине третьего я была уже на работе, переодетая и в полной боевой готовности. Только вот настроение было сегодня какое-то совсем не боевое. Хотелось спрятаться куда-нибудь от всех и никого не видеть.
Ну ничего. Всего каких-то девять часов, и я смогу свалить отсюда домой. Ведь девять это не двенадцать. Девять — это совсем немного.
Поправив перед зеркалом форму, которую кстати уже давно пора постирать, я направилась на кассу.
Но подойдя к своей тринадцатой кассе, на которой я всегда сидела, я увидела, что моей папки на ней нет, а монитор выключен.
Я взяла телефон и позвонила Ане.
- Привет, это Света.
- Привет.
- Я что-то не пойму, почему моя касса не подготовлена? Не ждёшь меня что ли?
- Светик, извини, тебя на десятую пришлось посадить сегодня.
- На десятую? Почему? Ты же знаешь, что я ненавижу эту кассу!
- Это всего на один день. У твоей монитор сдох с самого утра, когда я смену открывала. А электрик только вечером сможет прийти.
- А если он не починит?
- Обязательно починит! А если нет, то подключим туда другой монитор, у нас есть запасные. Так что завтра в любом случае в свой домик вернёшься, обещаю!
- Смотри у меня! Сегодня, уж так и быть, посижу на десятой, но завтра домой уйду, если мою не сделают.
- Сделают-сделают! А теперь открывайся скорее, мне девчонок надо на обед отпускать.
Я нехотя принялась пересчитывать и раскладывать размен. Теперь мне предстоит всю смену работать на клавиатуре с западающими кнопками и сидеть на неудобном скрипучем стуле. Сегодня однозначно не мой день.
Дождавшись первого перерыва, я купила себе витаминный салат из капусты и моркови и пошла в столовую. Аппетита у меня по-прежнему не было, но нужно же было хоть что-то съесть.
Покупателей было не особо много, но ведь ещё не вечер. Пойдут после шести часов, куда они денутся. Хотя, я бы сегодня предпочла просидеть молча до конца своей смены и ни с кем не контактировать.
Иногда, когда я была в настроении, могла даже разговориться с кем-нибудь, пока пробиваю товар. Но только не сегодня. Сегодня я едва выдавливала из себя вымученное "Здрасьте".
Вернувшись с обеда на рабочее место, я убрала табличку "касса закрыта" и уселась на стул. Пока меня не было, успел набежать народ, и у моих коллег уже собрались очереди по три-четыре человека.
Увидев пустую открывшуюся кассу, двое подвыпивших парней, стоявших в конце очереди, быстро метнулись ко мне. Они увлечённо что-то обсуждали между собой, активно жестикулируя, громко смеясь и нецензурно бранясь.