Владлена Левина – Мужчина в клетчатой рубашке (страница 2)
- Да ты чего! Они все разные! Чем дороже, тем вкуснее, - она мечтательно вздохнула, - Вот ипотеку выплатим, с кредитами рассчитаемся, тогда буду только итальянские макароны покупать!
- А я их вообще не отличаю, беру самые дешёвые.
- Ну так, конечно, не отличаешь, ты ведь в них тонну майонеза вбухиваешь! В нём весь вкус еды теряется.
- Не теряется. Так вкуснее, наоборот.
- Кому как. Я вообще майонез не люблю.
- А долго вам ещё?
- Что долго?
- Ипотеку платить.
- Ой, лучше не спрашивай. Очень долго.
- Лет пять?
- Если бы. Девять.
- Сочувствую.
- Когда мы ещё вдвоём работали, хоть немного полегче было. А одной мне вообще нереально всё это тянуть. Так ещё же и детей обуть, одеть нужно, ты ж не забывай. Старшему для школы постоянно покупать всё приходится, - пожаловалась она, - А я себе уже четвёртый год сапоги зимние купить не могу. Подошва постоянно отваливается. Я её на клей Момент сажаю, а она опять отваливается.
- Теперь я знаю, что подарить тебе на День Рождения. Новые сапоги.
- Ты серьёзно?
- Конечно.
- Так это же очень дорого!
- Очень дорогие не обещаю, а обычные добротные сапоги подарю.
- Ой, спасибо тебе!
- Пока не за что. Вот, когда подарю, тогда и скажешь. Твой-то Виталик, кстати, работу так и не нашёл?
- Нет. Третий месяц уже дома сидит паршивец. Как с предыдущей его выгнали, так больше ни копейки в дом не принёс.
- И что говорит?
- А что он может сказать? Говорит, что ищет. Но я-то вижу, что он целыми днями то дрыхнет, то сериалы смотрит. Ни на одно собеседование даже за это время не сходил.
- По дому хоть помогает?
- Он? Не смеши! Он только пачкать всё умеет. Посуду за собой помыть даже не может за весь день. Я после работы мою.
- Ну и засранец он у тебя.
- Ещё какой! Свинтус, одним словом. То козявки об диван размазывает, то пердит на всю комнату. Хоть бы раз стульчак в туалете поднял, когда отливает! Вечно после него не сядешь, всё в брызгах!
- Гадость какая! Ну и зачем тебе такой мужик нужен? Пользы никакой от него, грязь одна только.
- Сама не знаю, зачем нужен. Полюбила такого. Молодая была, глупая.
Честно говоря, Кира и сейчас, в свои тридцать пять, была не шибко умной. Но это совсем не мешало мне с ней общаться. Напротив, с такими людьми всегда проще и понятнее. С ними можно оставаться собой и не натягивать на своё лицо всяческие маски.
- А сейчас-то хоть любишь его? Или уже нет?
- Люблю конечно! Он же мой муж. Куда ж его деть. Но пользы от него действительно никакой, ты права. Знала б раньше, что такой будет, лучше б поросёнка завела, он и то полезнее, его хоть съесть можно.
Кира рассмеялась, и я последовала её примеру.
- Ладно, я пошла на улицу. А то мы тут до завтра простоим.
- Давай. А пиво-то где пить будем?
- Там же, где обычно. На нашей лавочке во дворе.
- Не замёрзнем?
- Нет. Сегодня тепло.
Кира развернулась и пошла в раздевалку, а я потащила на кассу корзину со своим незамысловатым продуктово-алкогольным набором.
Глава 2
Глава II
Характер и мировоззрение каждого человека начинают закладываться и формироваться ещё с детства. И именно от этого раннего этапа становления личности во многом зависит взрослая жизнь. Ребёнок, словно губка, впитывает в себя окружающую его информацию и запоминает модели поведения родителей, друзей, знакомых и другого ближайшего окружения, чтобы потом руководствоваться ими при принятии самых первых, ещё незначительных, но уже своих собственных решений.
Особенно важны примеры, которые подаёт будущему члену общества его семья. Это как фундамент, от прочности которого зависит строящийся дом.
И именно поэтому я хочу поведать вам о том, как прошло моё детство, и какая семья была у меня.
Я родилась в Ленинграде в самый последний день жаркого лета 1982 года в семье профессора философии Анатолия Савельевича и домохозяйки Ангелины Эрнестовны Андруцких.
В раннем моём детстве ничего особенного не происходило, во всяком случае не было ничего такого, чтобы сильно врезалось мне в память. Но примерно с восьми-девяти моих лет, я начала замечать существенные перемены в моём отце. Он начал пить.
Причём стал пить много и безбожно. Едва ли я в том возрасте могла осознавать, насколько пьянство губительно действует на семью и разрушает человеческую личность. Но уже тогда я ощущала, что папа изменился, что стал не таким, как раньше.
Он и раньше уделял мне не шибко много внимания, предпочитая играм и прогулкам со мной общество своих бесконечных толстых заумных книг. Помню, как однажды, ещё учась в первом классе, я открыла одну из его книг по философии и, прочитав пару абзацев, не смогла даже примерно понять, о чём речь.
А теперь, когда наука для него отступила на второй план, уступив своё почётное место в его жизни бутылке водки, всё стало ещё намного хуже.
Папа возвращался домой ночью или уже под утро. А иногда и не возвращался вовсе по несколько суток.
И, когда он всё-таки заявлялся домой, то выглядел просто ужасно. Он был постоянно грязным и помятым, от него воняло, а ещё его частенько рвало прямо на пол. Иногда он даже не мог доползти до кровати и засыпал прямо на полу, словно жалкий пёс.
Мама всё время плакала, я помню её вечно красные и зарёванные глаза. Она сильно плакала, когда он не приходил ночевать домой, но ещё сильнее, когда он приходил в таком виде. Она убирала его блевотину и волокла его по полу, чтобы уложить в кровать. Мне оставалось лишь молча наблюдать за этим прискорбным зрелищем.
Конечно, я предпринимала многочисленные попытки с ним заговорить. Но, в те редкие моменты, когда он не был пьян, его мучило похмелье и головные боли. Вот такой диалог произошёл у нас с ним, когда мне было десять.
- Папа, сходи со мной погулять в парк, - сказала я ему однажды, застав его лежащим на диване с открытыми глазами и глядящего в потолок.
- Не сегодня, дочка. Я себя очень плохо чувствую.
- А почему?
- У меня очень болит голова.
- А почему она у тебя болит?
Я, конечно, знала, что она у него болит потому, что он вчера пил, но мне хотелось, чтобы он сказал это сам.
- Потому что я очень много думал о вас с мамой.
Не знаю, было ли это шуткой, или же он думал, что я настолько глупая и ничего не понимаю.
- Не обманывай. Она у тебя болит, потому что ты вчера опять нажрался как скотина. Так мама сказала.
- Это она тебе сказала?
- Нет, бабушке. Она вчера заходила к нам ненадолго.