Владлена Левина – Мужчина в клетчатой рубашке (страница 1)
Владлена Левина
Мужчина в клетчатой рубашке
Глава 1
Глава I
Оставался всего один час до конца моей смены, но он как известно, будет тянуться ещё дольше, чем предыдущие одиннадцать. Впрочем, торопиться мне было некуда. Ваське я с утра насыпала достаточно корма и налила полную миску воды, так что проголодаться она не должна. Разве что заскучала, наверно, сильно. Да и я уже соскучилась по ней за день. Она меня каждый раз так радостно встречает, когда я с работы возвращаюсь. Это, пожалуй, единственная причина, по которой мне ещё хочется возвращаться домой. Без неё идти туда вообще не было бы никакого смысла.
Я ёрзала на стуле и потирала ноги, которые с восьми утра уже сильно затекли. Последний покупатель пробился на моей кассе минут сорок назад, и с тех пор я маялась от безделья, не зная, чем себя занять.
В магазине тоже была тишина, словно вымерли все. Видать, все наелись на сегодня нашей просрочки. Ну и чёрт с ними. Иногда хочется хоть немного в тишине посидеть. Ещё бы эту музыку дебильную выключить, которую тут крутят изо дня в день все восемь лет, что я здесь работаю, и было бы совсем хорошо.
Бывает же так, то целый час ни одного покупателя, зато потом сразу как ввалится целая толпа, как будто с электрички на платформу. Мы с девчонками так и называем это явление - "электричка приехала".
Готовясь к окончанию рабочего дня, я начала потихоньку наводить порядок на рабочем месте: протирать конвейерную ленту (эта та лента, по которой ваши покупки едут к кассиру), аккуратно складывать чеки, подбирать мусор, который я накидала мимо ведра за день. У нас все эти действия называют одним словом - намыливаться домой.
Вот я и начала не спеша намыливаться, размышляя при этом, чем бы занять завтрашний день, единственный выходной на этой неделе. А, впрочем, чем я могу его занять? Какие бы планы я ни построила на выходной, заканчивается всегда всё тем, что я весь день лежу на диване, смотрю телевизор, ем чипсы и пью пиво. Ну или что-нибудь покрепче. Всё зависит от ситуации.
Тут мои раздумья внезапно прервал голос старшего кассира Ани, моей начальницы.
- Светик! - кричала она, направляясь ко мне.
- Что случилось?
- Светик-семицветик! Выручай нас! Сможешь завтра выйти?
- Чего, забухал кто-нибудь? - ухмыльнулась я.
- Нет. Оксанка позвонила только что, села на больничный, у неё ребёнок заболел.
- Опять? Она же только две недели назад с больничного вышла.
- Так у неё ребёнку четыре года, они постоянно болеют в таком возрасте. Ну так что, сможешь выйти?
- Ань, ты график видела? У меня вообще завтра единственный выходной на этой неделе. Хотелось бы выспаться в кои-то веки.
- Так ты и выспишься! Там смена с 15 до нулей. Без тебя не справимся. У меня одна Петрова в вечер завтра, а она еле шевелится, ты же знаешь.
- Ладно, выйду, куда же вас деть.
- Спасибо, Светик! Только ты моя надежда и опора.
На работе все привыкли, что Света всегда может прийти пораньше, задержаться подольше, выйти в выходной, поработать в отпуске. Ведь Свету никто не ждёт дома, кроме престарелой кошки. У Светы нет семьи, а потому ей некуда торопиться. Да и выходные ей особо не нужны.
Вот я и согласилась выйти завтра, пожертвовав единственным выходным. Зато теперь мне не придётся сидеть одной в четырёх стенах и смотреть в потолок. Ведь сидя дома, я каждый раз жду, чтоб скорее выйти на работу, потому что там не так одиноко. К тому же постоянная занятость создаёт иллюзию, что я небесполезна и кому-то нужна. Но, сидя на работе, как ни странно, я постоянно жду окончания смены. И так всегда. Я вообще живу перманентным ожиданием чего-то, только вот сама не знаю чего. Мне почему-то кажется, что вот-вот что-то изменится в моей жизни, но ничего не меняется. Кроме лишь того, что я не молодею. И теперь, разменяв четвёртый десяток и вступив в возраст Иисуса Христа, я всё чаще вижу морщинки на своём лице, а на голове периодически замечаю новые седые волоски.
Наконец, часы на мониторе показали 20:00, и я, вытащив ящик с деньгами, направилась к Ане на пересчёт кассы.
Когда деньги были посчитаны, бланки заполнены и подписаны, я приложила свою магнитную карту сотрудника к датчику, который фиксировал начало и окончание смены, нажала кнопку "выход" и стала свободным человеком. До завтрашнего дня, разумеется.
Выйдя с работы, я обошла здание вокруг и вошла обратно в магазин, но теперь уже через покупательский вход, и направилась прямиком в отдел бакалея. Там работала Кира, моя подруга. Она сюда устроилась всего месяца четыре назад, но я с ней как-то сразу сблизилась и нашла общий язык.
Мы с Кирой были абсолютно разные, но противоположности, как известно, притягиваются. Она почти всегда весёлая, жизнерадостная и открытая, способная приспособиться к любой ситуации, я же замкнутая, унылая и вечно всем недовольная. Но было у нас и кое-что общее. Это постоянная усталость. Только она уставала от своей шумной семьи: троих детей и мужа, от нескончаемых бытовых дел и забот, от двух кредитов и ипотеки, а я от тоскливого и беспросветного одиночества.
- Кирюха! - обратилась я к ней, - Тебе долго ещё? Ты до скольких сегодня?
- Вообще до восьми.
- А ничего, что сейчас десять минут девятого?
- Знаю, знаю. Я паллет разобрать не успела последний. Три коробки гречки осталось выставить. Сейчас, уже заканчиваю, минут десять ещё.
- Может, по пивку?
- Нет, не смогу. Вчера платёж по ипотеке списали, мы вообще без штанов остались, а до зарплаты ещё три дня на что-то жить нужно.
- Я угощаю.
- Тогда пошли. Я тебе с зарплаты верну.
- Забей. Говорю же, что угощаю.
- Спасибо. Сейчас добью гречку и пулей в раздевалку.
- Давай, а я пока себе продуктов куплю.
Я не спеша бродила между полками с товаром, разглядывая, какие новые акции появились. Но покупать особо ничего не хотелось. Обычно я ограничивалась одним и тем же набором продуктов, к которым я привыкла, вот и сегодня решила не изменять традиции. Спустя десять минут в моей корзине лежали две пачки макарон, пачка пельменей, майонез, батон, сухарики с холодцом и хреном, чипсы и овсяное печенье. И всё это нашей местной торговой марки "Всем по карману", которую очень ценят пенсионеры и трудовые мигранты. Ещё я туда положила две бутылки чешского нефильтрованного и пять пакетиков самого дорогого кошачьего корма со вкусом форели и креветок.
Прежде, чем тащить всё это, я снова вернулась к Кире проверить, как у неё успехи с выкладкой гречки.
- Всё, закончила! - сказала она и вытерла лоб рукавом, - Наконец-то. Сейчас коробки выкину и пойду переодеваться.
- Давай. Я тебя на улице подожду.
Кира с любопытством заглянула в мою корзину.
- Ты в курсе, что еда для твоей кошки стоит больше, чем твоя?
- В курсе. Мне для Васьки ничего не жалко. Тем более она другой корм не ест.
- Губа не дура! Избаловала ты её. Кстати, всё хотела спросить, почему ты её Васей зовёшь? Это же мужское имя.
- Когда я её подобрала пять лет назад, то почему-то была уверена, что это кот, назвала Васей. И только когда к ветеринару отнесла, мне сказали, что это девочка. Новую кличку уже придумывать не стала, так и осталась она Васей. Ну или Василиса, если тебе так больше нравится.
- А сколько ей лет?
- Тогда в ветклинике сказали, что около десяти. Значит, пятнадцать примерно.
- Ого, старушенция какая!
- Сама ты старушенция! Песок посыплется скоро.
- Кто бы говорил!
- Я тебя моложе на два года, между прочим.
- Ну и что?
Кира вновь заглянула в мою корзину и спросила:
- Почём ты эти макароны взяла, не помнишь? У нас дома закончились, тоже надо бы завтра купить, а то жрать особо нечего.
- Не помню точно. Рублей сорок вроде.
- Что-то дороговато для бичёвских. Ещё 20 рублей добавить и можно итальянские взять, они как раз сейчас по акции.
К слову, бичёвскими продуктами у нас было принято называть всё, на чём красуется логотип "Всем по карману".
- Да какая разница. Они всё равно все одинаковые на вкус.