Владлена Левина – Лети на свет (страница 10)
Близился день свадьбы. Ирина уже две недели жила у нас. Ей было всего двадцать шесть, и она мне годилась скорее в сёстры, чем в мачехи. Как я и думала, мы с ней с первого дня возненавидели друг друга. Точнее, когда отец нас только познакомил, она пыталась вести себя дружелюбно, но я ей сразу дала понять, что друзьями нам не быть.
Когда отец был на работе, на которой он теперь перестал постоянно задерживаться, она зашла в мою комнату.
– Тебя не учили стучаться? – сказала я.
– Послушай меня, девочка. Совсем скоро я здесь стану полноправной хозяйкой, хочешь ты того или нет. Так что привыкай разговаривать со мной вежливо и слушаться меня.
– Да я лучше сдохну.
– Дело твоё. Так было бы даже лучше. Как раз освободишь комнату для нашего малыша.
– Какого ещё малыша?
– Который у нас родится.
– Папа знает об этом?
– Ещё нет. Я как раз собиралась сказать ему об этом. Так что готовься освободить свою комнату в ближайшее время. Нам ещё нужно сделать в ней ремонт. Если будешь себя хорошо вести, я разрешу тебе остаться жить здесь. Спать будешь на кухне.
– Папа тебе не позволит. Я поговорю с ним, и он выгонит тебя отсюда.
– Попробуй. Ещё посмотрим, кого он выгонит. Он скорее сдаст тебя в детдом, где тебе самое место.
– А тебе вообще место на помойке!
Когда отец вернулся домой, я сказала ему, что его невеста собирается выселить меня из моей комнаты.
– Успокойся, никто тебя не выселит. Это она так шутит.
– Она не шутила! Она ненавидит меня!
– Просто будь с ней повежливее и всё будет нормально. Я сам слышал, как ты с ней разговариваешь, вот и она отвечает тебе тем же, – отмахнулся от меня отец.
– А когда у вас будет ребёнок, ты не выгонишь меня?
– Нет, конечно. Как же я тебя выгоню, ты же моя дочь. Не говори глупостей. И вообще с чего ты взяла? Про ребёнка?
– Она мне сама сказала.
– А почему я узнаю об этом последним? – в глазах отца читалось искреннее удивление.
– Не знаю. Может она врёт или вообще ребёнок не от тебя.
– Хватит! Ира моя будущая жена и я её люблю. И не позволю тебе говорить про неё подобным образом.
– Папа, она же стерва, неужели ты этого не понимаешь? Чем она тебе нравится? Она же отвратительная!
– Послушай, я понимаю, что ты скучаешь по своей маме и не хочешь, чтобы кто-нибудь занял её место. Но по поводу Иры ты заблуждаешься. Она очень добрый и отзывчивый человек.
– Нет, она похожа на гадюку.
– Я поговорю с ней, чтобы она была с тобой помягче, – отец включил телевизор, как бы давая мне понять, что в моём ответе он не нуждается.
Узнав о беременности Иры, я не находила себе места. Я всё же надеялась, что она врёт. Но если нет? Да и в любом случае она наверняка забеременеет в ближайшее время, чтобы надёжнее прописаться в нашей квартире.
Подумать только, эта мразь спит на маминой кровати. Это было просто ужасно, мне становилось тошно от этой мысли.
В этот день я впервые почувствовала лютую ослепляющую ненависть. Это деструктивное чувство, исходящее из самых глубин моей души, было настолько сильно, что, казалось, оно охватывает меня целиком. Я никогда прежде не чувствовала ничего подобного. Я раньше даже не представляла, что могу настолько сильно ненавидеть, просто тонуть в ненависти. Тогда ко мне пришло осознание, что я по-настоящему, искренне желаю человеку смерти.
События развивались настолько быстро, что мой мозг просто не успевал их до конца осознавать. Сейчас мне как никогда был необходим совет человека, который разбирался в жизни лучше, чем я. Лиза, хоть и знала всё, что происходит у меня, не подходила для этой цели. Уж слишком спокойная и размеренная была у неё жизнь. Она могла меня утешить, поддержать, но посоветовать что-то дельное – вряд ли.
И тут я вспомнила про свою старую знакомую. Про Алину. И пусть я общалась с ней совсем недолго, этого было достаточно, чтобы понять, что в её жизни было больше дерьма, чем в чьей-либо другой. И, тем не менее, это не мешало ей относиться ко всему достаточно просто. Она-то уж точно смогла бы посоветовать мне что-нибудь. Если захочет. А может вообще не станет со мной разговаривать, ведь прошло уже больше двух лет, и вдруг я обращусь к ней только тогда, когда мне понадобилась её помощь. Так делать некрасиво. Если не захочет со мной общаться, то я её пойму. Оставалось только суметь найти её, чтобы это узнать.
На следующий день, когда я пришла со школы, я открыла справочник. Там были адреса и телефоны всех детдомов города. Я решила начать с того района, где мы с ней лежали в больнице.
По первым трём номерам мне сказали, что её никогда у них не было. По четвёртому номеру я звонила три раза подряд, но в трубке слышались лишь бесконечные длинные гудки. Тогда я набрала пятый номер. После третьего гудка мне ответил недовольный женский голос.
– Здравствуйте, – сказала я.
– Я Вас слушаю.
– Скажите, пожалуйста, Котельникова Алина у вас проживает?
– Подождите, сейчас посмотрю, – на том конце послышался шелест бумаги, – Да, числится у нас такая. Но на данный момент её у нас нет.
– А что с ней? Она вышла? Когда я смогу с ней поговорить?
– А Вы ей, собственно, кем приходитесь?
– Я её…ээээ… троюродная сестра. Мы просто давно не общались.
– Алина в прошлом году была привлечена к уголовной ответственности и на данный момент отбывает наказание в колонии для несовершеннолетних.
– А что случилось? – я немного опешила, – А Вы не знаете, где конкретно она находится и как мне её найти?
– Такой информацией я не владею.
– Извините. До свидания.
– До свидания, – на том конце трубки раздались короткие гудки.
Я, конечно, удивилась, но не сказать, чтобы очень. Да и удивляться особо было нечему. То, что Алина рано или поздно окажется в местах не столь отдалённых, было очевидно.
Глава IV
1
Лето 1990.
Недавно бабушку похоронили, а за ней и деда. Их обоих мамина смерть очень подкосила, начались проблемы со здоровьем. Бабушку добил третий по счёту инфаркт, а дед спустя две недели умер во сне. Просто остановилось сердце.
Отец жил со своей новой женой душа в душу. Они растили дочь Ларису, а я была предоставлена сама себе и никому не нужна.
Хотя право на проживание в своей комнате я всё же смогла отстоять. Если бы вы знали, сколько слёз и сколько нервов оно мне стоило. Но в результате, я всё же добилась, чтобы они со своим отпрыском жили втроём у себя в комнате.
С отцом я практически не разговаривала, точнее, всё наше общение ограничивалось исключительно бытовыми темами. С Ирой – тем более.
Обычно я приходила домой только под вечер. Днём я старалась не появляться дома. Проводила время в гостях у Лизы, а в хорошую погоду гуляли с ней на улице. Но последние пару месяцев она всё чаще встречалась со своим новым другом, учеником параллельного класса, Костей. Познавала первую любовь. А я была искренне рада за свою подругу. Хотя и не верила особо, что это у них серьёзно, но достаточно было заглянуть в её сияющие глаза, когда он держал её за руку, чтобы понять, насколько она была счастлива. И, конечно, я желала им самого лучшего. Главное, чтобы он не сделал ей больно, не разбил её нежное юное сердце.
Когда у Лизы не было времени на меня, я отправлялась на кладбище, где под толстым слоем сырой земли в деревянных ящиках навечно были упокоены самые близкие мне люди: мама, бабушка и дедушка.
2
Вчера отец уехал в командировку на две недели. А мне предстояло всё это время пробыть наедине с мегерой и её вечно орущим отродьем, которое приходилось мне сводной сестрой. Этот маленький избалованный ребёнок был настоящим исчадием ада, и, естественно, я не испытывала к ней каких-либо родственных или сестринских чувств. Ничего, кроме отвращения.
Сегодня я проснулась позже, чем обычно. Желания вставать особо не было, на улице лил проливной дождь, который ещё больше усугублял моё и без того тоскливое настроение. Я размышляла, чем можно заняться сегодня. Лиза опять идёт на свидание со своим ухажёром, на этот раз он позвал её в кино на какую-то романтическую комедию. А мне совсем было некуда податься. Бродить бесцельно под ливнем было как-то глупо, но и перспектива провести весь день в помещении с самыми ненавистными мне людьми тоже не радовала.
Я нехотя умылась и пошла на кухню пить чай. Как оказалось, Ира тоже была там. Вывалив обвисшую грудь, она кормила свою ненаглядную Ларисочку, которая при этом мерзко причмокивала. Зрелище было не из приятных, но я старалась не смотреть в ту сторону.
Я вскипятила чайник и сделала себе пару бутербродов. Лариса к этому времени уже закончила трапезу и была отнесена в своё обычное место обитания, то бишь в детскую кроватку. А Ира вернулась на кухню, и, видимо, не желая потом самостоятельно греть чайник, тоже сделала себе чай.
Разглядывая рисунок на обоях, я чувствовала на себе пронизывающий полный ненависти взгляд. Она как будто пыталась просверлить меня насквозь своими глазами. Аппетита не могло быть в такой обстановке, но я всё равно заталкивала в себя бутерброд (чтоб врагу не достался), поспешно запивая его чаем.
Ира медленно размешивала кусочек рафинада и, как будто специально, царапала ложкой по дну чашки, издавая при этом омерзительный скрежет. У меня от этого звука были мурашки по всему телу. Как тогда, когда учитель проводит мелом по доске под неудачным углом, только ещё хуже.