Владлен Измозик – Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи (страница 37)
Авторитет Зубатова в глазах Плеве был очень высок. В беседе с С.Ю. Витте он заявил, что «полицейское спокойствие государства в руках Зубатова, на которого можно всегда положиться»[54]. Приняв руководство отделом, Зубатов объявил, что намерен превратить Департамент полиции во «всероссийскую охранку»[55]. Следует признать, что во многих отношениях эта цель была достигнута. В августе 1902 года было утверждено «Положение о начальниках розыскных отделений». Они были наделены административными правами (Зубатов отводил им роль «неофициального должностного лица», несущего службу «конспиративного характера»). «Положение» определяло общую направленность организации и деятельности розыскных отделений, значительно расширив полномочия их начальников. На основании циркуляра Департамента полиции № 5200 от 13 августа 1902 года в Вильно, Екатеринославе, Казани, Киеве, Одессе, Саратове, Тифлисе и Харькове были учреждены розыскные отделения.
К февралю 1903 года в России существовало три охранных и 14 розыскных отделений. Помимо восьми розыскных отделений, учреждённых в августе 1902 года, такие органы возникли в Симферополе, Нижнем Новгороде, Ростове-на-Дону, Полтаве, Кишинёве и Житомире. Большое внимание уделялось организации внутреннего и наружного наблюдения. При непосредственном участии Зубатова были разработаны две инструкции: «О ведении секретной агентуры» и «Инструкция филёрам Летучего отряда и филёрам розыскных и охранных отделений»[56]. А.И. Спиридович отмечал, что до 1902 года таких специальных инструкций вообще не было, а работа с агентами строилась на основании «охранного обычая» [57]. По инициативе Зубатова был значительно обновлён кадровый состав Особого отдела. Познакомившись вплотную с работой Департамента полиции, он пришел к выводу, что одними чиновниками-«законниками» — юристами, которые работали в Особом отделе, справиться с задачей постановки политического розыска не удастся. При нём, впервые в качестве сотрудников, в Особом отделе появились жандармские офицеры. Часть из них уже приобрела опыт розыскной работы в Москве[58]. Уместно отметить, что подчинённые боготворили Зубатова, испытывали к нему глубочайшее уважение. Его любили, абсолютно доверяли и, даже когда поддержание каких бы то ни было отношений с ним могло стоить карьеры, друзья и бывшие подчинённые, как правило, не рвали с ним связи.
Зубатов завершил начатую ещё Ратаевым реорганизацию Особого отдела: были дополнительно созданы два подразделения — «столы», которые отвечали за работу охранных отделений и службу наружного наблюдения. Заведовали этими «столами» Л.П. Меньщиков и Е.П. Медников[59]. В эти годы Особый отдел, как по значению поставленных перед ним задач, так и по объёму делопроизводства и числу сотрудников, становится главным структурным подразделением Департамента полиции. По мнению бывшего чиновника Варшавского охранного отделения М.Е. Бакая, с Зубатовым был связан и резкий рост объёма перлюстрации переписки. «Начиная с 1902 года, — пишет он, — когда дело политического розыска по всей России перешло к Зубатову, перлюстрированных писем начало поступать так много, что стало необходимо завести для успешного ведения дела целый штат чиновников»[60]. Кроме официальных рычагов управления охранными отделениями, Департамент полиции в эти годы имел и неофициальные. «Руководящие директивы по розыску, — вспоминал впоследствии А.И. Спиридович, — шли по Зубатову, филёрская же служба практиковалась по Медникову… Своеобразно, но впервые Департамент полиции взял в свои руки все нити политического розыска в стране»[61]. Оценивая деятельность охранных отделений за год (с осени 1902 по сентябрь 1903 года) чиновник Департамента полиции Г.М.Трутков писал, что прошедший год по добытым новыми розыскными органами результатам должен быть по справедливости назван «самым блестящим в истории розыска»[62].
Являясь принципиальным сторонником и защитником российского самодержавия, Зубатов постоянно искал пути и средства сохранения монархии перед лицом надвигавшейся опасности. Он понимал, что репрессивные меры уже не достигают цели в применении к массовому революционному движению. Зубатов приступает к выработке новой тактики борьбы, вылившейся в своеобразную систему русского «полицейского социализма». Основы этой тактики были сформулированы в докладной записке, поданной 8 апреля 1898 года на имя обер-полицмейстера Москвы Д.Ф. Трепова. Для обоснования своих взглядов Зубатов использовал идеи тред-юнионизма, «легального» марксизма, «экономизма» (Э. Бернштейна, П.Б. Струве, В. Кулемана, П. Рузье, Г. Геркнера, В. Зомбарта и др.). Суть записки выражалась в том, что Зубатов предлагал рабочим решать все вопросы через монарха и правительство, развивать профсоюзное движение, избегать участия в политической деятельности. Задача первостепенной важности состояла, по его мнению, в том, чтобы фактами попечительства вырвать народ из-под влияния революционеров, завоевать его доверие, изолировать рабочий класс от интеллигенции, как носительницы просвещения и передовых взглядов. «Его умственному взору, — писал А.В. Герасимов, — рисовалась перспектива "социальной монархии", соединения царя с рабочим народом — при котором революционная пропаганда теряла подсобой всякую почву»[63].
Зубатов надеялся, что для достижения поставленной цели достаточно на средства МВД создать сеть легальных рабочих организаций, напоминающих западноевропейские профсоюзы, и назначить в них лидеров — людей, преданных монархическому строю и Департаменту полиции. «Настоящий момент, — писал Зубатов, — настолько тревожен, деятельность революционеров настолько интенсивна, что для борьбы со злом требуется дружная систематическая работа сопричастных движению ведомств. Принцип разложения и разъединения правительственных органов в то время, когда боевой лозунг революционеров — объединение… никоим образом не может гарантировать безусловной скорой победы над социальной демократией» [64]. Получив одобрение и поддержку московских властей в лице генерал-губернатора Великого князя Сергея Александровича и обер-полицмейстера Д.Ф. Трепова, Зубатов приступил к реализации своих идей. С теоретическим их обоснованием и пропагандой в одиночку он справиться не мог, поэтому решил обратиться к редактору «Московских ведомостей» Л.А. Тихомирову, бывшему народовольцу[65]. Одновременно были организованы воскресные «чтения» для рабочих в Историческом музее, в которых участвовали профессора и доценты Московского университета, а также практики-кооператоры И. X. Озеров, А.Э. Ворс, В.Э. Дэн, А.А. Мануйлов, В.И. Ануфриев, Н.Ф. Егерский и др. В лекциях излагались теория и история профсоюзов Великобритании, практика фабричного законодательства зарубежных стран, деятельность касс взаимопомощи.
В 1901–1902 годах под контролем Зубатова в Москве были созданы «Общество взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве», «Совет рабочих механического производства Москвы», «Общество взаимной помощи текстильщиков» и др. общей численностью около 2000 человек. Во главе движения Зубатов поставил М.А. Афанасьева, Ф.А. Слепова, Н.Т. Красивского [66] — завербованных им бывших членов социал-демократической организации «Московский рабочий союз» (разгромленной в 1896 году. — А. К). По инициативе и под руководством Зубатова аналогичные объединения рабочих были созданы в Одессе, Киеве, Минске, Николаеве, Харькове[67].
Используя завербованных в 1898–1900 годах членов Бунда, Зубатов для борьбы с ним в июне 1901 г. инспирировал создание «Независимой еврейской рабочей партии». «Независимовцы» действовали в Минске, Вильно, Ковно (Каунас), Киеве, Екатеринославе, Одессе. Их возглавляли агенты Зубатова Г.И. Шаевич, М.В. Вильбушевич, доктор философии писатель Ю.Н. Волин[68]. К работе в своих организациях Зубатов привлёк архиепископа Можайского Парфения, архимандрита Афанасия, настоятеля Казанского собора в Петербурге протоиерея Ф.Н. Орнатского, выступавших с промонархическими проповедями.
Перебравшись в Петербург, Зубатов не терял надежды осуществить свой замысел по легализации рабочего движения[69]. Именно здесь, в Петербурге, при создании своей самой известной рабочей организации — «С.-Петербургского общества взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве» — Зубатов впервые начинает непосредственно сотрудничать со священником церкви Петербургской пересыльной тюрьмы Г.А. Гапоном. Сохранились записи Зубатова, из которых следует, что Гапон был завербован не им, а навязан ему в качестве соглядатая подполковником Я.Г. Сазоновым из Особого отдела Департамента полиции и лишь волею судеб оказался одним из подручных Зубатова по формированию легальных рабочих организаций[70]. Как известно, пути Зубатова и Гапона в дальнейшем разойдутся, по инициативе последнего будет создано общество «Собрание русских фабрично-заводских рабочих в С.-Петербурге»[71]. События 9 января 1905 года ознаменуют не только трагический конец деятельности Гапоновского «Собрания», но и в целом всей тактики «полицейского социализма» в российском рабочем движении.