Владлен Измозик – Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи (страница 36)
Жертвами обаяния «зубатовского красноречия» стали многие революционеры. Однако, достаточно серьёзные «поражения» на этом фронте терпел и Зубатов. В апреле 1900 года были осуществлены массовые аресты членов «Партии политического освобождения России». В ходе допросов, Зубатова особенно подкупило «искренностью и серьёзностью» письменное «признание» Григория Гершуни. Последний был освобождён, но в последующем именно он стал «грозным» руководителем Боевой организации партии социалистов-революционеров. Вот уж действительно, «талантливый революционер искусно обманул талантливого охранника»[34].
Значительная роль в деятельности московской охранки принадлежала наружному наблюдению, которым руководил друг Зубатова — Е.П. Медников[35]. Талантливый самоучка, выходец из крестьян, Медников сумел воспитать целое поколение филёров-профессионалов. Филёры «медниковской школы» ценились очень высоко. В Москве появились пешие и конные филёры, извозчичий филёрский двор. По инициативе Зубатова был создан «особый отряд наблюдательных агентов» («летучих филёров»), во главе с Медниковым. Выполняя задания Департамента полиции и непосредственно Зубатова, филёры отряда преследовали революционеров практически по всей стране[36].
Говоря о заслугах Зубатова перед охранкой, вместе с тем нельзя не отметить, что именно при нём в политический розыск прочно вошли провокаторские приёмы. Широко используя агентуру, Зубатов как начальник Московского охранного отделения, планировал и проводил в жизнь любые, угодные ему варианты «разрешения» мероприятий революционеров: либо давал подпольной организации «спокойно» развиваться, выжидая пока «изготовят метательный снаряд» или «поставят» типографию, либо с помощью своих «сотрудников» активно подталкивал к «действиям». «Что касается его планов в отношении революционеров, — писал А.В. Герасимов, — то тут Зубатов, наряду с задачей перетягивания на сторону своих идей отдельных улавливаемых душ из революционной среды и вербовки их на роль тайных агентов, стремился наиболее непримиримых революционеров, не поддававшихся его увещеваниям, толкать влево, в радикализм, террор, рассчитывая таким образом их скорее и легче обезвредить и ликвидировать»[37]. Так, в 1895 году Зубатов при непосредственном участии своей сотрудницы З.Ф. Гернгросс-Жученко, фактически спровоцировал дело «московского террористического кружка» И.С. Распутина, якобы готовившего покушение на Николая II[38]. За это Зубатов получил, «вне правил», орден Св. Владимира. Суть зубатовской системы наиболее ярко выражена в телеграмме, посланной в апреле 1894 года им и Н.С. Бердяевым руководителю заграничной агентуры П.И. Рачковскому в Париж («друзья» спешили поделиться своей радостью с коллегой по поводу ликвидации крупной подпольной организации. — А. К): «Вчера взята типография, несколько тысяч изданий и 52 члена партии "Народного права". Немного оставлено "на разводку"»[39]. Именно к этому стремился Зубатов — ликвидируя революционные организации, всегда оставлять несколько человек «на разводку», сохранять «розыскной эмбрион», дабы иметь возможность снова и снова организовать провокации и зарабатывать себе новые награды и отличия.
Осенью 1899 года в московском охранном отделении под руководством Зубатова прошёл стажировку один из крупнейших провокаторов Е.Ф. Азеф, в ходе которой он, по свидетельству А.Л. Ратаева, «познакомился на деле с некоторыми тонкостями техники наружной службы и практическими вопросами агентурной деятельности»[40]. В этом же году Зубатов внедрил Азефа в Северный союз социалистов-революционеров, что позволило вскрыть полностью состав и связи Союза, а в 1901 году ликвидировать его типографию в Томске[41]. Весьма красноречив пример отношений Зубатова и Азефа, описанный Л. Меньшиковым: «30 апреля 1901 г. я (Меньщиков. — А. К.) был приглашён в кабинет начальника охранного отделения; там, кроме Зубатова, был и его "котик" (Медников — А. К.). "Сфабрикуйте, пожалуйста, нам документик, я плохо знаю эти формальности", — сказал Зубатов и подал паспортную книжку с готовым штампом и подписью пристава 2-го участка Тверской части. Под диктовку начальства я заполнил чистые страницы бланка, и фальшивый вид на жительство, на имя инженера Азефа, ратника ополчения второго разряда, скоро был готов. Азеф, не имевший права жительства в столице, получал таковое. С помощью поддельного документа полиция соблюдала требование закона»[42]. Некоторое время в подчинении у Зубатова работала и другой крупный провокатор — А.Е. Серебрякова[43]. В 1898 году Зубатов направил её в революционный «Красный Крест», благодаря чему в апреле 1903 года была разгромлена социал-демократическая группа «Южный рабочий»[44].
Как известно, начало XX века ознаменовалось в России подъёмом революционного движения. К тому времени Департамент полиции в основном расправился с остатками народовольческих кружков и сосредоточил своё внимание на «грозной и могущественной социал-демократической организации. С возникновением РСДРП борьба с революционным движением становится особенно трудной»[45]. Дополнительно осложнило борьбу с антиправительственным движением выход на широкую политическую арену партии социалистов-революционеров. Покушение 2 апреля 1902 года на министра внутренних дел Д.С. Сипягина вызвало в буквальном смысле смятение в правительственных кругах, накалив и без того сложную внутриполитическую обстановку [46]. «Впечатление, произведённое в рядах правительства выстрелом Балмашева, — писал А.И. Спирвдович, — было потрясающим. Власти в полном смысле слова не знали, что, как, откуда и почему»[47].
По мнению Зубатова, в этой обстановке местные органы политического розыска были «бессильны противостоять нарастающему движению». Вот почему Зубатов одним из первых поднял вопрос о необходимости реформирования системы политического розыска в масштабе всей России. В архивном деле «О профессиональном рабочем движении» в Москве имеется записка от 16 августа 1901 года относительно создания наблюдательных пунктов. Её автором признан Зубатов[48]. В записке отмечалось, что жандармская сила в составе более 200 филёров и 1200 вахмистров и унтер-офицеров «должна была быть организована сообразно задачам розыска». Для этого следовало отказаться от командировок Летучего отряда филёров в целях наблюдения за революционерами, а в местностях с развитым революционным движением учредить «постоянные наблюдательные посты» во главе с жандармским офицером. Зубатов хотел, в отличие от охранных отделений, которые превратились «как бы в городские жандармские управления с многочисленными административными функциями», создать органы, способствующие «живому боевому делу» [49].
Новый министр внутренних дел, В.К. Плеве, после своего назначения отправился на богомолье в Троице-Сергиеву лавру. Туда же он вызвал и Зубатова, чтобы обсудить с ним, как наиболее авторитетным руководителем охранного отделения, предстоящую реформу розыскных органов, расстановку кадров и выбор городов, где предполагалось эти органы непосредственно учредить. В дальнейшем Зубатов представил В.К. Плеве специальную записку по этим вопросам[50]. «Зубатов, — пишет в своих воспоминаниях А.В. Герасимов, — настаивал на образовании в крупнейших пунктах особых охранных отделений, совершенно не подчинённых жандармским управлениям. Раньше эти последние концентрировали в себе все функции: наблюдение, арест, дознание, расследование после ареста и пр. По плану Зубатова, наиболее ответственная часть этой работы — все дело политического розыска до момента ареста революционеров включительно — изымалось из ведома жандармского управления подтем предлогом, что и люди его, и методы работы консервативные, отсталые, не идущие в ногу с требованиями времени. Весь этот розыск передавался в ведение охранных отделений, руководить которыми должны были молодые жандармские офицеры из числа учеников Зубатова, согласно его теориям и директивам»[51].
Активность Зубатова в разработке реформы проявилась и в вопросе подготовки проекта «Инструкции членам, состоящим в распоряжении директора Департамента полиции, по заведыванию охранными пунктами». Инструкция состояла из 17 параграфов с подробной регламентацией организации и деятельности пунктов. Зубатов включил туда пункт, согласно которому полиция, наблюдая за рабочими и крестьянами, должна содействовать «изысканию законных средств к устранению в их среде каких-либо недоразумений, могущих вызвать нарушение общественной безопасности и порядка»[52]. То есть, он пытался провести в жизнь идею установления «попечительства» полиции, подготавливая базу для легализации общественного движения в широких масштабах. Но эта инструкция была отклонена. Причину следует искать не в каком-то её «несовершенстве». Дело в том, что Зубатов старался решить прежде всего розыскные задачи. Плеве же желал не только усилить политический розыск, но и укрепить административную власть.
В августе 1902 года по инициативе директора Департамента полиции А.А. Лопухина, Зубатов назначается чиновником особых поручений 6-го класса сверх штата Министерства внутренних дел, а в октябре этого же года (после перевода Л.А. Ратаева на должность руководителя заграничной агентуры) — заведующим Особым отделом Департамента полиции. Как известно, Ратаев не любил Зубатова, но и он не преминул поздравить его с новым назначением. 18/31 октября 1902 года он писал Зубатову из Парижа: «Дорогой Сергей Васильевич. Вчера я получил известие, которое меня и поразило, и сильно обрадовало. Поразило потому, что по положению вещей оно было совершенно неожиданно, а обрадовало, так как осуществилось то, что я признавал безусловно необходимым и естественным». Далее шла приписка: «Вы с Евстратом (Медниковым. — А. К.) окрылите Особый отдел выше облака ходячего. Давай Вам Бог»[53].