Владлен Измозик – Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи (страница 32)
Службу наружного наблюдения решили организовать на иных началах. На средства Департамента полиции было создано частное розыскное бюро, называвшееся по имени его «владельцев» — «Бинт и Самбэн». Генрих Бинт и Альберт Самбэн — бывшие агенты наружного наблюдения. Бюро вполне легально могло заниматься розыскной деятельностью, принимая заказы как от отдельных лиц, так и государственных учреждений. Деятельность бюро осуществлялась под контролем А.А. Красильникова. Связь с Красильниковым и встречи на конспиративных квартирах осуществлялись только этими двумя липами. Агенты бюро не должны были предполагать даже, что они находятся на службе российского правительства. Число агентов службы наружного наблюдения было сокращено. Были приняты в бюро «Бинт и Самбэн» немногим более половины прежнего состава. Вместе с руководителями их было 18 человек, достаточно испытанных и доказавших свою преданность российскому правительству. Сам Генрих Бит был «старослужащим» заграничной агентуры. Первоначально с 1878 года он служил инспектором парижской полиции. В 1881 году поступил на службу в качестве наблюдательного агента в «Святую лигу» («Священную дружину»). По упразднении её он перешёл на службу в заграничную агентуру в период её становления. Красильников, рекомендуя Департаменту полиции Г. Бинта и А. Самбэна, писал: «32-летняя служба Бинта в заграничной агентуре даёт основание отнестись с доверием как к личной его честности и порядочности, так и к его розыскному опыту, созданному многолетней практикой не только во Франции, но и в других государствах Европы: Германии, Италии, Австрии. Кроме того, по натуре своей несколько тщеславный, Бинт наиболее подходит к предстоящей ему роли». В качестве компаньона Красильников предлагал Альберта Самбэна (Самбена) «на порядочность, скромность и честность которого тоже вполне можно положиться».
Стоит отметить, что опыт Бинта использовался при наблюдении и охране членов царской семьи, высокопоставленных российских деятелей во время их пребывания за рубежом. Бинт участвовал в охране совместно с агентами российской, французской, немецкой полиции во время поездки за рубеж Николая II, Великого князя Владимира Александровича, Великого князя Николая Николаевича (младшего). В материалах его фонда, хранящегося в ГА РФ, сохранилась переписка с германской полицией об охране Столыпина и его семьи во время их поездки в Германию. Как и в России, так и за рубежом охрана высокопоставленных лиц осуществлялась службой наружного наблюдения, а с 1906 года её осуществляли ещё и филёры Дворцовой охраны.
Однако были ситуации, когда за членами царской фамилии устанавливалась не только охрана, но и наблюдение. Так, сохранились документы, свидетельствовавшие о наблюдении в Париже за княгиней Е.М. Юрьевской, морганатической женой Александра II. Особо тщательное наблюдение было установлено осенью 1912 года за Великим князем Михаилом Александровичем. Связано это было с ухудшением состояния здоровья наследника Алексея во время пребывания царской семьи в Спале, в случае смерти которого Великий князь Михаил становился наследником престола. Узнав об этом, Великий князь и его гражданская жена Н.С. Вульферт поспешили оформить свои отношения. Они знали, что в России им обвенчаться не удастся и срочно выехали за рубеж.
Специально для наблюдения за ними был послан за границу генерал А.В. Герасимов с широкими полномочиями вплоть до ареста Великого князя! Впоследствии в книге воспоминаний, написанной за рубежом, Герасимов сообщал: «В моё распоряжение поступило 4 или 5 филёров нашего Парижского отделения во главе со старым испытанным работником последнего Г. Бинтом. Я дал им соответствующие инструкции. За Великим князем удалось установить точное наблюдение… При всех поездках и выходах Великого князя сопровождали агенты. Особенно обязаны они были следить за посещением Великим князем церквей. Если бы в церковь отправились одновременно и Великий князь, и госпожа Вульферт, агенты должны были немедленно сообщать об этом мне, и я должен был мчаться для того, чтобы выполнить высочайшую волю относительно ареста Великого князя». Однако миссия Герасимова не увенчалась успехом. Дезориентированный нанятой им прислугой в доме Великого князя, он выехал в Ниццу, в то время как Великий князь с Вульферт выехал в Вену, где обвенчался в сербской церкви.
В целом же Бинт вполне оправдал оказанное ему доверие. В фонде Г. Бинта, поступившем в Советский Союз после его смерти в 1929 году, и в составе Пражского архива из Чехословакии имеются списки русских подданных, живших в Париже, за которыми велись наблюдение, обзоры деятельности русской и польской эмиграции за 1915,1916 годы, материалы филёрского наблюдения за В.И. Лениным, М.М. Литвиновым, Д. 3. Мануильским, Ю.О. Мартовым, Л.Д. Троцким. Сохранились записные книжки Бинта с его пометками и донесения его агентов. Здесь же документы, связанные с наблюдением за Великим князем Михаилом Александровичем и Н. Вульферт, и их фотографии, выполненные агентами. Будучи одним из самых старых сотрудников заграничной агентуры, он имел тесные связи и достаточно хорошие контакты со всеми её руководителями уже после их отставки. После октября 1917 года Г. Бинт работал на Советскую Россию вплоть до 1925 года.
В период Первой мировой войны деятельность заграничной агентуры приобрела несколько иное направление. Специальным распоряжением министра внутренних дел А.Д. Протопопова по просьбе графа П.А. Игнатьева (начальника русской контрразведки в Париже) Красильникову было дано поручение заняться некоторыми вопросами, связанными с военной контрразведкой. В связи с военным временем приходилось выполнять обязанности военной цензуры. Вся эта работа проводилась заметно сузившимся кругом секретных сотрудников, так как большая часть из них была призвана в армию. Чем дальше, тем больше заграничная охранка требовала к себе внимания. В то же время руководство Департамента, перегруженное массой других дел, не находило времени на руководство ею.
В этой связи представляют интерес показания одного из последних руководителей Департамента полиции Е.К. Климовича, данные им в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства (ЧСК) 19 марта 1917 года: «Это совершенно бесполезное, дорогостоящее и съедающее наш бюджет учреждение, — говорил он, предполагая, что охранка стоила 150 000 рублей в год (один только Красильников получал около 14 тысяч), — Красильников представлял по существу, на мой взгляд, пустое место, он плохо разбирался в получаемых им сведениях… иногда Департамент полиции страшно озадачивал своими донесениями. Видно было, что человек присылает целую кипу сведений, в которых он разобраться не может, которые нас волнуют и тревожат, и пугают, и мы должны посылать ему запросы, выяснять обстоятельства дела. У меня было желание его сменить».
Рассматривая донесения и материалы заграничной охранки последних лет её существования, нельзя сказать, что она не справлялась с поставленными перед ней задачами. Многое зависело от организации работы и тех лиц, которые её возглавляли. И надо помнить, что в период войны круг деятельности её сузился в плане борьбы с революционным движением и принял несколько иное направление. Красильников действительно давал в Департамент большой фактический материал без аналитических записок, подробно описывая деятельность и жизнь российской эмиграции и, очевидно, считая, что отбором и анализом посылаемой документации должен заниматься Департамент полиции. Но в словах Климовича, сказанных о заграничной охранке, сквозит и ещё определённое недоброжелательство к Красильникову, ставленнику товарища министра внутренних дел Курлова. Да и оклад Красильникова был «бельмом» на глазу Департамента. Никто из бывших руководителей заграничной охранки не получал такого оклада, который превышал на 4 тысячи рублей оклад директора Департамента (его начальника)!
II. Исторические портреты
Главный филёр Российской Империи Е.П. Медников
Удивительна судьба этого незаурядного человека: самородка, прошедшего тернистый путь от самых низов полицейского сыска и достигшего высочайшей вершины на жандармском небосклоне. Его головокружительная карьера на поприще наружного наблюдения являлась постоянным предметом зависти многих высокопоставленных чинов Департамента полиции. Вместе с тем столь же многим он внушал уважение своим высочайшим профессионализмом.
Евстратий Павлович, по имеющимся данным, родился в декабре 1856 года. Он происходил из ярославских торговцев, отличавшихся смекалкой, пронырливостью и хитростью. Степенный и трезвый образ его жизни определялся принадлежностью к старообрядцам, не допускавшим употребления вина и табака. Но на протяжении нескольких десятилетий ничто не предвещало его будущей поистине всероссийской известности, пусть в узком кругу специалистов политического розыска. После солдатской службы, которую он закончил унтер-офицером, Евстрат обосновался в Москве. Служил городовым, полицейским надзирателем, имел свой домик и приусадебное хозяйство. Всё как у сотен и тысяч подобных ему. В конце 80-х годов XIX века Медников был принят на службу в Московское охранное отделение рядовым филёром. Опять же ничего необычного здесь не было. Агентами наружного наблюдения охотно брали бывших солдат.