Владлен Дорофеев – Время Хама. Рассказы (страница 2)
– И всё-таки у вас круче! Люди сами деньги несут… А за что?
– Как за что? – и я на честном глазу принялся его убеждать в нашей необходимости. – Права трудяг защищаем перед топами. Генеральный договор, индексация зарплат…
– И кого-нибудь защитили?
– Пошёл ты!
– Ладно, ладно. Я понимаю, копейки всё это! Вот М и С сидели на трубе… Вот это я понимаю! – теперь он потянулся за бутылкой. – Ну, да бес с ними со всеми, старик! Не будем портить себе праздник жизни. Ваш отбрехался, давай ещё прокладочку, закусим, и в номер. Лучше пару хохлушек взбудоражим!
– Ну, за праздник жизни! – согласился, и внутри меня всё затрепетало от предвкушения очередных приключений. А то уж думал, что день прожит зря, или как там, у Павки Корчагина?!
В номере бардак и смрад.
– Ну, что ты, неуёмная?!. Такая! Раста-кая… бля! – не выдержал я и возопил Сержу в соседнюю комнату. – Они у тебя точно хохлушки? Похоже, по-русски ни «б», ни «м», ни «ку-ка-ре-ку»! Может албанки какие?
– Не, те мусульманки, они без прикида, они нежные. А эти, по ходу, англичанки.
– Да ты… Ты говорил!.. – задыхаясь, опешил я.
– Ну, так вышло… Перепутал… Дни перепутал. Точно англичанки, злобные, голодные. Накочумарились через край и совсем с башки слетели. Неистовоют, как мой бывший шеф на планёрке!
Терпенье моё лопнуло:
– Слышь ты, грызунья англосакская, остепенись! Дружба, рот-фронт, понимаешь!?
И сразу последовал совет Сержа:
– Скажи её, дринк, она тут же соскочит! Вот моя, как оживилась сразу. Услышала! Да, девки усё, дринк, ноу фак.
– Пожалуй, привал… – выдохнул, взглядом провожая голого Сержа, бодро направляющегося к столу с выпивкой. – Ты, прям, настоящий родео, в смысле этот, ну, сам понимаешь… тореро! А я уж думал линять надо…
– Успокойся, девицы вежливые, Евросоюз всё-таки! Толерантные, дрессированные, ручные… – привычно забубнил себе под нос Серж, при этом твёрдой рукой разливая по бокалам. – Налей стакан, она прильнёт и успокоиться. – продолжал он меня инструктировать. – Ни тебе не песен, не плясок, не слёз славянских… Всё чинно, благородно.
Моя иностранная подруга на час, тут же осушила вискарь, прикурила сигарету. И вправду, расслабилась, прикрыв глаза, обмякла.
– Точно, дрессированная!
– Говорил же, третий год уже на взморье практикую. Немок не беру – они шальные после дринка. Англичанки хоть и страшные все, но под кайфом дрессировке поддаются. Сам теперь знаешь.
– Нет, я только учусь… – я засмеялся своей шутке, а может всей ситуации. Тому, что вырвался наконец-то на простор из «дружеских» объятий коллег, присматривающих и «постукивающих» друг на друга. Главное, любящих осуждать твои поступки, забывая, что точно такие проколы с ними случались ещё вчера и будут завтра.
– Да, да, понимаю. Такова человеческая сучность! – поддержал меня Серж.
Оказывается, я давно рассуждаю вслух! Пора завязывать и баиньки.
– И всё-таки. Семинар на профзносы! Это круто! Я вообще думал, у нас профсоюзы сдохли давно. Вас ведь не видно и не слышно. Решил, около правительственные патриоты на наши минкультовские деньги гуляют. Это они любят фейерверки, казаки, пляски с саблями и трехкратное ура… А оказывается профбоссы квалификацию повышать приехали! И смех, и грех! Квалификацию по честному отъёму денег!
– Так денег нет!
– Да, да… А вы держитесь!
– Ну, что ты привязался! Плесни лучше, – предложил я на дорожку, натягивая брюки.
– Да один ваш боров чего стоит! Вылитый «профработник»!
– Во-первых, он похудел. Ты бы эту рожу видел, когда его под жопу из вице-губернаторов к нам погнали! А теперь на наших крохах… Это тебе не бюджет области пилить перед выборами. Ха-ха! Которые, кстати, он с грохотом провалил. Коммунисты первое место заняли, вот его к нам и…
– Всё, как при Советах! Кого в ссылку на сельское хозяйство, кого – на профсоюз!
– Точно. Поначалу он свои барские привычки не бросал. Обед в кабинет заказывал, с официантками… Всё честь по чести! И каждый день мне на планёрке, чтоб я везде на первых полосах… Спрашиваю: «А в связи с чем? Информационный повод какой?» А он мне: «Сам придумай». «Хорошо, – отвечаю, – надо бы интервью для начала…». «Бери анкету мою и пиши, если работать дальше хочешь!»… А сейчас, вообще забил на всё! На работу и не появляется…
– И правильно ведь говорит, ты ж раб, как-никак! А он высшее существо!
– Земноводное…
Англичанка встрепенулась, потянула ко мне свои бледнокожие веснушчатые руки. – Ну, и чего ты опять лезешь, иди ещё дринкни по ту… Отвали, сказал!
Пришлось вставать, разливать.
– А тебя-то чего занесло в профсоюз? – Не унимался Серж. – Вроде старик ты нормальный. Без работы бы не остался.
– Пиарщиком колесил по стране, губернаторов делал… Потом выборы отменили в нулевых. А тут позвонили, профорганизацию объединённую создают, не хотите пропиарить новую контору, ну и шефа ейного.
– Это, вот эту жабу?
– Да, нет. Первый плейбой был, с картеровской улыбкой. Похоже подставили его… Типа он на охоте гендиректора дочки случайно завалил по пьянке… Да только зашитый он был, понимаешь? А гендиректоры, те все в жопу… Ну, и пожертвовали офицером… Не ферзей же сдавать?
– Ну, да.
– Вот тут нам жабу и подсунули!
– Твою же душу! Да там и без очков видно, вор, ворюга, ворища! Он же, кроме этого, больше ничего не умеет… Точно говорят, профсоюз – это мафия!
– Это в Америке мафия! А у нас, так, шпана одна! Как будто у вас в культуре ангелы витают в облаках?! Я над тобой наблюдал, ты за эти трое суток только в баре штуку баксов просадил.
– Больше, и не баксов, а евриков. Но это не важно. Старик, важно другое! Я предприниматель… – он вспрыснул слюной в раскатистом неудержимом смехе, – чуть не сказал: я честный предприниматель!
Мы заржали и надолго, опять разбудив и перепугав англосаксонских девиц. Моё рыжее чудище быстро скрылось в туалете.
– Блевать побежала, – знающе пояснил Серж. – Но это тоже не важно… О чём я? Старик… А, да. У меня реставрационный бизнес. Понимаешь? Я советник, я не чиновник! Не государственный, не корпоративный, не профсоюзный… Ни-ни.
– И что же ты советуешь, советник?
– Это тоже не важно… Они там проводят тендер на реставрацию памятника. Кремля какого-нибудь нижегородского, усадьбы-музея, да хоть памятника Пушкину. Александру Сергеевичу. Помнишь такого, да? Не в этом дело. Присылают деньги, я их на Кипре принимаю, делю, кладу… Я не об этом!
– Почему, давай об этом. Распил мне интересен.
– Не разочаровывай меня! Ты же умный человек, не журналюга какой-нибудь. Я о другом… Старик, заметь, мы у трудяг ничего не берём, и храмы, они, как правило, после нас всё-таки стоят под золотыми куполами. Но мы никому не обещаем защиты и манны небесной в перспективе за их же кровные. Понимаешь? В чём собака порылась…
– А-а-а. Ты о спасении души? Понимаю. Да, у нас всё просто: «Слышь, работяга! Хочешь деньгу заколачивать, да такую что во всей округе никто из твоих знакомых не получает? Давай, вали к нам! Только сначала подпиши заявление о вступлении в члены профсоюза и ещё одно, в бухгалтерию, об уплате взносов». Мы никого не принуждаем. Это сделка. Понимаешь? У него – деньги, а у корпорации вывеска: «Социальное партнёрство в действии!». И всем хо-ро-шо.
– Я думал, это мы гниль… – Серж ладонью размазал по лицу слёзы или пьяные сопли и задыхаясь продолжил: – Да! Когда мы потрошим древние дома… Душу города выворачиваем, и потом новодел лепим вместо памятника… Так дешевле… Но вы хуже! Понимаешь, ты?! Старик… Вы сразу сделку предлагаете, с дьяволом!
– Чья бы мычала! – драться не хотелось. Вискарь уже не брал, девок совсем не желалось, хоть они ещё и трясли грудями, и крутили задницами перед носом в такт музыки. – Серж, по-моему, пора расходиться! Спасибо за чудесный вечер!
Я встал, пытаясь найти в этом свинарнике свой галстук.
– Да брось ты, не обижайся, все мы большие свиньи! Все играем… Но ведь по не нами навязанным правилам! Ладно… Давай, лучше, выпьем за начало нашего приятельства!
Он вскочил, плеснул в бокалы, близко подошёл ко мне и заговорчески зашептал:
– Ты знаешь. Я знаю. Главное быть в обойме! Зубами хвататься, и жопу подставлять, грызть глотки, но держаться… Иначе обочина, грязь, нищета.
– А может хрен с ней? С этой жизнью! А-а? – наверное, это начиналась пьяная истерика: – Я сво-бо-ден!
– Боб, заткнись, не ори, не дома!
– На яву-у, а не во сне-ее…
– Нам-то с тобой может уже и по хрену! А дети наши, внуки… Им что, прикажешь в прислуги, в рабы? Как они там – он страдальчески поднял вверх глаза, – запланировали!
– Разочаровываешь, Серж. Что-то ты сдуваешься, философ!
– Правда, чего-то я?!.
Впервые увидел его растерянный взгляд. Я и сам растерялся. И чего мы тут наговорили друг-другу?! Не в поезде же? С первым встречным…
– Эй, гёрл, хватай дринк! – он сбегал в спальню и принёс давно обещанный косяк. – Так, сейчас раскумарю… Давай, Боб, присоединяйся. Ну, что меняемся?