Владлен Дорофеев – Проклятие Кукуя. Тайны и были Немецкой слободы и её обитателей (страница 10)

Лефорт ещё до приезда в Россию многое успел повидать и натворить. Родился он в женевской состоятельной купеческой семье в 1656 году, хотя предки его были баронами из Шотландии. Отец страстно хотел сделать из сына коммерсанта, и в 1674 году отправил его в Марсель для обучения в торговой школе. Но Лефорт учился не долго. Вскоре он бежал из школы и поступил юнкером в Марсельский гарнизон. Решение это он принял, боясь быть исключенным из благородного сословия. Во времена Людовика XIV во Франции заниматься коммерцией могли только простые люди – «ротюрье».

Вернувшись на родину, Лефорт сошёлся со своими сверстниками-бунтарями, состоявшими в оппозиции против церковного абсолютизма, господствовавшего тогда в Женевской республике.

Но в 1675 году в девятнадцатилетнем возрасте он неожиданно отправляется в Россию с бывалым прусским воякой полковником Яковом фон-Фростеном, который вербовал за границей людей на службу русскому царю. Видимо, Франц попросту бежал из Швейцарии от преследования властей.

«В 1675 году на ярмарку в Архангельск прибыл голландский торговый корабль. Привёз он не одни товары заморские, но и ратных людей иноземцев; то были полковник Яков фон-Фростен, подполковник фон-Торнин, маиор Франц Шванберг, капитаны: Станислав Тшебяковский, Филипп фон-Дерфельд, Иван Зенгер, Яков Румер и Франц Лефорт, поручики: Ян Бузн. Питер Юшим, Оливер Дергин, Михель Янсын и два прапорщика. Уроженцы разных земель, проведшие годы бурной жизни, во вкусе известных кондотьери, на многих службах в Свейской, Барабанской, Галанской и Шпанской землях, у польскаго короля и у „цесаря крестьянскаго“. Соединились эти лица под предводительством фон-Фростена в одной общей мысли: в Московии иноземцев хорошо принимают, а особенно хорошо им платят; надо туда ехать».

Охотник за хорошей жизнью с большим трудом добрался до Москвы, буквально за несколько месяцев до смерти царя Алексея Михайловича. После долгих хождений по инстанциям большинство из его товарищей – ловцов «синий птицы удачи», устроились в Пушкарский приказ, а охладевший к поискам военной службы Франц, прервал попытки поступить в русскую армию и перебивался случайными доходами в Немецкой слободе.

Генерал-адмирал Ф. Я. Лефорт. Худ. С. Летин. РГВИА

Наконец-то, в 1678 году, Лефорт поймал свою «голубку» – женился на дочери полковника Сухэ, двоюродной сестре первой жены генерала Гордона. Этот брак дал Францу возможность поступить на службу в русскую армию. Лефорт вступает в полк сразу в чине капитана под начальство всё того же генерала Патрика Гордона и участвует под его командованием в борьбе с турками и крымскими татарами в 1676 году, в Чигиринских походах 1687—89 годов. Правда, ратным умением он не отличился, да настолько плохо воевал, что подчинённые стрельцы чуть не устроили над ним расправу.

И, тем не менее, Лефорт быстро возвышается. Карьеру Франц делает за счёт общительного характера и приобретает себе некоторую популярность ещё до знакомства с Петром. В правление Софьи Алексеевны он уже пользуется прекрасным расположением к себе влиятельного фаворита царевны – князя Василия Голицына.

Помимо русского, Лефорт владел итальянским, французским, голландским и английскими языками, поэтому всегда был полезен при дворе в роли толмача.

Особенно отразилось на его карьере решение, принятое им в дни стрелецкого бунта 1689 года, когда будущему императору пришлось бежать в одних подштанниках от бунтующих стрельцов, руководимых царственной сестрицей Софьей, в Троице-Сергиеву Лавру. Франц рискнул и явился туда с выражением своих верноподданнических чувств Петру в тот момент, когда исход борьбы двух сторон был ещё далеко не ясен. Этим он заслужил особое и окончательное расположение к себе молодого царя.

Но есть свидетельства того, что именно Лефорт стал одной из причин стрелецкого бунта. «Ненависть, которую питают все москвичи к генералу Лефорту и каждому немцу» зажгла фитиль народного возмущения. Летом 1698 года стрельцы в челобитной боярину А. С. Шеину жаловались, что «…в том же (1695 – прим. автора) году будучи под Азовом, умышлением еретика, иноземца Францка Лефорта,.. чин (отряд – прим. автора) их московских стрельцов подвёл он, Францко, под стену безвременно (не в то время – прим. автора) и, ставя в самых нужных в кровех местах, побито их множество…». Некоторые специалисты считают, что в первом Азовском походе из-за некомпетентности Лефорта погибло три тысячи солдат из его отряда.

Немец. Худ. С. Иванов

Вот почему стрельцы «намеревались зажечь всё Немецкое предместье, разграбить и истребить его, немцев всех до одного перебить…», – писал немецкий дипломат Иоганн Корб. – «Один стрелец, утверждавший, что генерал Лефорт подал повод к восстанию, был подвергнут допросу самим царём в присутствии Лефорта: царь спрашивал, знает ли он названного генерала, какими прегрешениями заслужил тот всеобщую ненависть и признаёт ли стрелец действительными случайно возведённые на Лефорта преступления… Царь распорядился колесовать этого стрельца главным образом за то, что он осмелился назвать генерала Лефорта виновником царского путешествия.».

С подавления стрелецкого бунта они окончательно стали неразлучными друзьями, и Пётр сделал Лефорта советчиком в делах Европы, торговли, войны и флота. Об этом царь высказался так: «Гораздо пристал с охотою учиться геометрии и фортификации; тако сей Франц чрез сей случай стал при дворе быть безпрестанно в комнатах с нами.».

Однако, это не мешало царским привычкам. На пиру в Немецкой слободе у полковника Чамберса «его царское величество схватил генерала Лефорта, поверг его на землю и топтал ногами», – вспоминал неусыпный Корб.

Отныне царь часто гостил в Немецкой слободе. Сюда он наезжал со своими приближенными целыми «поездами». Князь Б. И. Куракин, хорошо знавший окружение Петра, поясняет: «Помянутой Лефорт был человек забавной и роскошной или назвать дебошан французской. И непрестанно давал у себя в доме обеды, супе и балы…».

О том шабаше можно судить по фактам, рассказанным В. О. Ключевским в «Русской истории»: «Однажды в 1691 г. Пётр напросился к Гордону обедать, ужинать и даже ночевать. Гостей набралось 85 человек. После ужина все гости расположились на ночлег по-бивачному, вповалку, а на другой день все двинулись обедать к Лефорту. Последний, нося чины генерала и адмирала, был, собственно, министром пиров и увеселений, и в построенном для него на Яузе дворце (имеется в виду большая деревянная пристройка к первому дому Лефорта – прим. автора) компания по временам запиралась дня на три, по словам князя Куракина, „для пьянства, столь великого, что невозможно описать, и многим случалось от того умирать“. Уцелевшие от таких побоищ с „Ивашкой Хмельницким“ хворали по нескольку дней; только Пётр поутру просыпался и бежал на работу как ни в чём не бывало.».

Потом В. О. Ключевский уточняет: «…Франц Яковлевич Лефорт, авантюрист из Женевы, пустившийся за тридевять земель искать счастья и попавший в Москву, невежественный немного менее Меншикова, но человек бывалый, веселый говорун, вечно жизнерадостный, преданный друг, неутомимый кавалер в танцевальной зале, неизменный товарищ за бутылкой, мастер веселить и веселиться, устроить пир на славу с музыкой, с дамами и танцами, – словом, душа-человек или „дебошан французский“, как суммарно характеризует его князь Куракин, один из царских спальников в этой компании.».

Умел Лефорт угодить царю! Здесь Пётр научился «танцевать по-польски с одной практики… В его доме, – открывает секрет Куракин, – первое начало учинилось, что его царское величество начал с дамами иноземскими обходиться, и амур начал первой быть к одной дочери купеческой, названной Анной Ивановной Монсова. Правда, девица была изрядная и умная. Тут же в доме Лефорта началось дебошство, пьянство такое великое, что невозможно описать…».

И вот уже 20 июня, а потом 22 октября, 1691 года царь официально присутствовал на пиру в доме Иоганна-Георга Монса.

По некоторым свидетельствам Иоганн-Георг Монс (по другим источникам – Монсон – прим. автора) считался бондарем, именовался виноторговцем или даже золотых дел мастером, а другие свидетельствуют, что он слыл отпетым карточным шулером! Доподлинно известно лишь то, что Иоганн-Георг был сыном обер-вахмистра кавалерии Тиллемана Монса и Маргариты, урожденной Роббен.

Дом Иоганна-Георга Монса. Современная реконструкция

Родился Монс в Вестфалии. В 1657—1659 годах будто обучался бочарному ремеслу в Вормсе. Во второй половине XVII века Иоганн-Георг приехал с семьей в Россию и поселился в Москве. К 1690 году он уже имел собственный дом и входил в круг зажиточных жителей Немецкой слободы.

Но молодого Петра притягивал дом Монса, конечно же, из-за доступности его дочки Анны (Анна-Маргрета фон Монсон – прим. автора). Она стала царской фавориткой более чем на десять лет! Государь привязался к ней намертво и из-за этого не только развёлся со своей женой царицей Евдокией Лопухиной, родившей ему наследника, но и даже думал жениться на Анне.

С поры их первого знакомства Анна Монс была принята в лучшем обществе Немецкой слободы и вместе со своей сестрой Модестой Балк и матерью Матреной (Модестой) Ефимовной (Фильевной) Монс, урождённой Могерфляйш (Моргелис) входила в «кумпанию» – ближний круг Петра.