Проснулся. Привстал на постели,
Дрожащий во мраке ночи;
Волнение чувствует в теле —
И сердце тревожно стучит.
Утихла за стенами вьюга,
И ветра утихло вытье;
Во сне замурчала супруга —
Накрыл одеялом ее.
Халат с изумрудным драконом
Накинул на плечи. И вот,
Стоит у ограды балкона,
Свой взгляд устремив на восход.
Опять богдыхану не спится —
В постель не вернется, упрям;
Вступает на цыпочках жрица,
Бросает в огонь фимиам…
Поток ускоряется крови,
Вновь сердце тревожно стучит,
Нахмурив косматые брови,
На запад владыка глядит…
…Как только кольцом анаконды
Волшебный сгущается дым,
Он видит пылающий Лондон
И трижды разрушенный Рим.
И вновь Хаммураби законы
Толмач переводит, сутул,
В висячих садах Вавилона,
Где сам Александр уснул.
Он видит мамлюков лавину
У сфинкса в тени пирамид,
Сраженья в испанских долинах,
В огне осажденный Мадрид.
Он видит ущелия, горы,
Что плотно окутал туман,
И снежные пики Андорры,
И бьющий о брег океан…
Но снова тяжелая рана —
Ключицу украсивший шрам —
Тревожит покой богдыхана,
И он возвращается в храм.
Волна безнадежного страха
Внезапно открылась ему…
— Скорей позовите монаха! —
Кричит император во тьму.
— Бутанца, поклонника Будды,
Что прибыл с Тибета тогда,
И яды привез, и талмуды,
И пламя, что жгло города…
Дракон зашипел на халате,
Блеснула жемчужная нить…
И М П Е Р А Т О Р
— Я вызвал тебя, предсказатель,
Ты должен мне сон объяснить:
Я видел снега без границы,
А в центре — оазис тепла,
А в нем — трехметровую птицу —
Летать никогда не могла,
Но внятные длинные речи,
Почти человеческий крик,
Творил разрезающий вечность —
Ее бронебойный язык…
И долго она говорила,
На фоне снегов и огня,
И всеми смертями грозила,
И в ад приглашала меня!
