Владлен Багрянцев – Воин Двенадцати Городов (страница 27)

Правительницу звали Руксия. В свете огня ее рыжие волосы действительно казались отлитыми из меди. Она ела с варварским изяществом, отрезая куски мяса коротким бронзовым ножом, и внимательно, не мигая, изучала Ларса.

— Бормо слишком много болтает, — вдруг произнесла она, запив мясо вином. — Он наслушался пунийских сказок на побережье. Да, наши жрецы говорят, что когда-нибудь корсы и в самом деле будут править миром, как завещали Таран-громовержец и Мать Камней. Но я стараюсь жить сегодняшним днем, этруск. И сегодня я плохо понимаю, чем вы или эти торговцы из Карт-Хадашта отличаетесь от фокейских греков. Вы такие же заморские пришельцы. Приплываете на больших кораблях, смотрите на нас свысока и жаждете наших лесов, наших гаваней и наших богатств.

Она бросила кость огромной лохматой собаке, лежавшей у ее ног.

— Впрочем, пусть решает брат. Он почему-то верит в этот ваш союз. Возможно, у него есть для этого серьезные основания, которых не вижу я.

Ларс отложил нож, вытер руки о льняной плат и посмотрел ей прямо в глаза.

— Благодарю за гостеприимство, Руксия, и отвечу тебе с той же прямотой, — спокойно начал он. — Мы отличаемся от греков тремя вещами. Первое: эллины приплывают, чтобы остаться. Они строят каменные стены на вашей земле, вырубают ваши священные рощи под свои виноградники и вытесняют вас в горы. Мы же и пунийцы хотим лишь безопасных морей и торговых факторий. Нам не нужны ваши долины. Второе: для греков вы всегда будете «варварами», полулюдьми, годными лишь в рабство. Этруски же помнят, что наши предки торговали с вашими еще до того, как греки научились строить корабли. И третье: мы пришли просить равноправного военного союза против общего врага, а не требовать дани.

Руксия выслушала его аргументы, чуть склонив голову, но в ее глазах по-прежнему читался скепсис.

— Звучит красиво. Вы, жители городов, умеете плести слова так же ловко, как ткани, — усмехнулась она. — Но для нас сейчас греки где-то там, на восточном берегу. А самые главные наши враги — это соседние кланы по ту сторону перевала. Один из них отнял у меня мужа всего несколько лун назад. Зарезали в стычке из-за летних пастбищ.

— Прими мои глубокие соболезнования, госпожа, — Ларс учтиво склонил голову, как того требовал этикет.

Принцесса фыркнула с обескураживающей варварской прямотой:

— Оставь это для своих городских матрон. Я не особенно его любила. Это был династический брак, старый хряк годился мне в отцы, но у него было много воинов. А теперь я вернулась под крышу брата и буду сидеть здесь, пока старейшины семьи не подберут мне новую выгодную партию за пару сотен овец и табун лошадей. Скажи мне, этруск… — она вдруг подалась вперед, и в ее глазах мелькнуло чисто женское любопытство. — Правду ли говорят заезжие торговцы, что в ваших землях женщина сама может выбрать себе мужа и сидит на пирах наравне с мужчинами?

— По-всякому бывает, — честно ответил Ларс, вспомнив как властную Гимильку, так и свою покорную Велию. — Но да, наши женщины свободнее многих. У них есть право на свое имущество, они пируют с нами и могут отвергнуть нежеланного жениха, если их род не принудит их силой.

Руксия задумчиво провела пальцем по краю глиняного кубка.

— Я бы хотела там побывать. Посмотреть на эти ваши каменные города, где женщины не продаются за отару овец.

Ларс позволил себе легкую, сдержанную улыбку.

— Когда ты отправишься покорять мир, согласно завету твоих великих богов, у тебя будет прекрасная возможность осмотреть все наши города, Руксия.

Девушка на мгновение опешила, а затем запрокинула голову и расхохоталась — громко, раскатисто и совершенно искренне. Напряжение, висевшее в воздухе, рассеялось.

На следующий день, когда полуденное солнце прогрело гранитное плато, Ларс вышел на центральную площадь селения. Там собралось несколько десятков корсиканских воинов. Они затеяли традиционную военную забаву — нечто среднее между борьбой и жестокой рукопашной схваткой, где главной целью было вытолкнуть противника за пределы начерченного на земле круга или заставить его коснуться земли обеими лопатками. Мужчины, голые по пояс и блестящие от пота, с яростным рычанием сшибались друг с другом, поднимая тучи пыли.

Ларс стоял в тени менгира, скрестив руки на груди, и с профессиональным интересом оценивал силу и ловкость потенциальных союзников.

Рядом неслышно возникла Руксия. Сегодня ее рыжие волосы были заплетены в тугую косу.

— На юге ходят легенды о непобедимых полководцах в бронзе, — небрежно бросила она, не глядя на него. — Но умеют ли они сражаться, когда снимают доспехи и остаются один на один с врагом без строя и щитов? Или генералы умеют только указывать мечом откуда-то с холма?

Намек был толще ствола тысячелетней сосны. Ларс прекрасно понимал: это не просто насмешка. Это проверка. Горцы пойдут только за тем, чью силу они уважают лично, а не по рассказам.

Не говоря ни слова, этруск отстегнул перевязь с гладиусом, стянул через голову тяжелую льняную тунику с бронзовыми пластинами и остался в одной набедренной повязке. Его тело, исполосованное старыми шрамами от кельтских и лигурийских клинков, говорило само за себя. Он молча шагнул в пыльный круг.

Его противником оказался здоровенный, заросший черным волосом горец. Корсиканец с ревом бросился на чужака, надеясь смять его чистой массой. Но Ларс не стал меряться с ним первобытной дурью. Использовав инерцию нападающего, он провел жесткий борцовский прием, которому его учили еще в юности в палестрах Тархуны: подсечка, разворот корпуса — и великан с глухим стуком рухнул на спину, подняв облако пыли.

Толпа горцев одобрительно загудела.

Ларс принял участие еще в трех схватках. Он не взял первое место — в финале его одолел чудовищной силы местный кузнец, чьи руки напоминали древесные корни, — но этруск продержался на ногах достаточно долго и заставил гиганта попотеть, прежде чем оказался вытеснен за черту. Он участвовал достойно, без злобы, и принимал удары не морщась.

Когда Ларс, тяжело дыша и стирая пот со лба, вышел из круга, он поймал на себе взгляд Руксии. В ее глазах больше не было снисходительной насмешки. Там читалось откровенное, глубокое уважение. Испытание было пройдено. Теперь оставалось дождаться царя.

Глава 30. Дар богини

Комната, отведенная Ларсу на среднем ярусе каменной башни, напоминала скорее вырубленную в скале пещеру, чем гостевые покои. Стены из грубого гранита, узкое окно-бойница, пропускающее лишь полоску лунного света, и простое ложе, застеленное овечьими шкурами, пахнущими сухими травами и дымом.

Среди ночи сквозь чуткий солдатский сон Ларс услышал снаружи какой-то шум. Внизу, у подножия торре, тревожно заржали лошади, послышались торопливые шаги, приглушенные, но напряженные голоса, звяканье бронзы. «Кто-то приехал? — лениво подумал этруск, приоткрыв один глаз и нащупывая рукоять гладиуса под шкурами. — Дозорные? Или сам царь вернулся раньше времени?» Но вскоре суета улеглась, голоса стихли, и над плато снова повисла тяжелая горная тишина. Ларс отпустил оружие, перевернулся на другой бок и провалился в сон.

Разбудили его еще до рассвета. Над ним стояла Руксия.

Она была необыкновенно серьезна, бледна и уже полностью одета в походную кожаную куртку, а у бедра висел длинный кинжал. Не говоря ни слова, она жестом велела ему одеваться и следовать за ней. Когда они спустились вниз, у выхода их уже ждали два оседланных коня. Ларс терялся в догадках, что может означать эта внезапная ночная поездка, но, как опытный разведчик, не стал торопиться с выводами и задавать лишних вопросов. Они выехали за ворота из грубых бревен как раз в тот момент, когда селение только начало просыпаться в серой предрассветной дымке.

Они ехали молча. Отдалившись от поселения на несколько миль, тропа вильнула и спустилась в скрытую в ущелье рощу древних каштанов и реликтовых сосен. Здесь, в глубокой каменной чаше, пряталось крошечное, кристально чистое озеро, в которое с тихим рокотом обрушивался горный водопад. Место казалось отрезанным от всего остального мира.

Спешившись, Руксия привязала коня к ветке. Затем, глядя Ларсу прямо в глаза с вызывающей, непринужденной грацией, она расстегнула пояс. Кожаная куртка, а за ней и нижняя туника упали на покрытый мхом камень. Девушка осталась в чем мать родила. Светлеющее небо отражалось на ее бледной коже, а медно-рыжие волосы пламенели на фоне темных скал. Зрелище, безусловно, было захватывающим.

Ничуть не стесняясь своей наготы, она шагнула в озеро, поежилась и, обернувшись, недвусмысленно поманила Ларса рукой.

— Иди ко мне, северянин. Если только ты не боишься ледяной воды.

Ларс, стоя на берегу, тяжело, обреченно вздохнул. Сначала коварная Гимилька в Карфагене, потом ненасытная Аришат на Сардинии, безумная Равенту в родной Тархуне… А теперь вот варварская принцесса в корсиканских лесах. Боги явно издевались над ним, превращая его военные походы в бесконечную череду постельных испытаний. Но, рассудив, что это, возможно, еще одна своеобразная местная проверка на прочность, он молча сбросил одежду и шагнул в озеро. Вода, к его удивлению, оказалась не такой уж и холодной — видимо, озеро подогревалось какими-то скрытыми термальными источниками.