Владлен Багрянцев – Спартак - Восставший из ада (страница 28)

На мраморных причалах и террасах Акрополя яблоку негде было упасть. Толпа горожан гудела, как растревоженный улей. Люди еще толком не понимали, как относиться к грандиозной морской победе своего нового, внезапно объявившегося царя, и что эта победа предвещает Боспору в будущем. Но в целом настроение было позитивным — золото захваченных кораблей всегда радует портовый город.

Спартак, стоя на носу «Афродиты», обвел взглядом пестрое людское море.

«Что ж, — прагматично подумал фракиец, — пока они не забрасывают меня гнилыми фруктами и тухлой рыбой, будем считать, что всё идет нормально».

С глухим стуком перекинули широкие сходни. Спартак первым спустился на боспорскую землю. Следом за ним двое гвардейцев вели Гая Юлия Цезаря. Римлянин заметно хромал из-за перевязанной раны на бедре, его роскошная броня помялась, но голову он держал с поистине имперским высокомерием.

Спартак обернулся к начальнику стражи.

— Отведите знатного пленника в дворцовую тюрьму. Выделите ему сухую, чистую камеру и немедленно пришлите лучшего лекаря, — приказал он.

Цезарь остановился. В его глазах мелькнуло понимание правил этой игры.

— Благодарю за милосердие, царь Спартак, — с достоинством произнес римлянин, слегка склонив голову, и медленно, прихрамывая, последовал за конвоем.

Спартак долго смотрел ему вслед. В его руках оказался племянник Гая Мария, римский патриций и один из самых опасных умов Запада. Как именно можно использовать такого пленника в текущей великой игре? Потребовать выкуп? Обменять на союз с популярами? Или шантажировать Суллу? Пока у Спартака не было готового ответа, но он твердо знал, что этот козырь еще сыграет свою роль.

Его размышления прервал радостный крик.

Толпа стражников расступилась, и навстречу ему выбежала Адобогиона. Принцесса, в развевающемся платье, не обращая внимания на портовую грязь и сотни глаз, с разбегу кинулась Спартаку на шею, крепко прижавшись к его холодной броне.

Спартак обнял ее, но внезапно почувствовал себя так, словно проглотил копье. Он весь одеревенел. За его правым плечом, стараясь слиться с мачтой и делая вид, что ее тут вообще нет, стояла Ниса.

Этого момента фракиец боялся больше, чем столкновения с вифинским флотом. Кровь стыла в жилах. Одно неосторожное слово — и две дикие, гордые принцессы вцепятся друг другу в глотки прямо здесь, на глазах у всего Пантикапея.

Спартак отстранился от Адобогионы и, проклиная собственное косноязычие, выдавил из себя:

— Адобогиона… познакомься. Это… это Ниса. Дочь Митридата Эвпатора. И… моя жена.

Повисла звенящая, невыносимая пауза.

Галатская принцесса медленно отпустила Спартака. Ее зеленые глаза сузились. Она перевела нечитаемый, пронзительный взгляд со смущенного, огромного фракийца на миниатюрную смуглянку. Ниса выглядела соответственно моменту: босая, в поцарапанной кожаной броне, с растрепанными волосами, перепачканная засохшей чужой кровью и морской солью.

В голове Адобогионы, казалось, пронеслись тысячи мыслей, но ни одна из них не отразилась на ее лице. Наконец она вздохнула и произнесла тоном уставшей старшей сестры:

— Ты ужасно выглядишь, девочка.

Ниса моргнула, сбитая с толку.

— Идем, — Адобогиона решительно шагнула вперед, взяла опешившую понтийскую принцессу за руку. — Надо тебя хорошенько искупать, оттереть от этой крови и привести в божеский вид. А то выглядишь, как дикарка.

Она потянула Нису за собой в сторону дворца, даже не оглянувшись на Спартака. Фракиец с шумом выдохнул воздух, который, кажется, задерживал целую вечность. Великие боги, кажется, кровавая семейная драма откладывалась. По крайней мере, до вечера.

Но на этом испытания не закончились. Как только Спартак переступил порог Акрополя, его немедленно, словно стая голодных волков, атаковала толпа. Чиновники с кипами пергаментов, архонты, спорящие о налогах, купцы, требующие возмещения убытков за разбитые в порту лодки, интенданты, офицеры и жрецы…

«Что ж, — с тоской подумал Спартак, принимая первую стопку докладов, — я предвидел, что царская корона тяжела. Но я не думал, что она придавит меня так скоро!»

Только через несколько часов, когда солнце уже начало клониться к закату, наступил небольшой перерыв. Разогнав последних просителей, Спартак остался один. Он решительно отложил в сторону последнюю бумагу с гербовой печатью, потер уставшие глаза и покинул тронный зал.

Миновав стражу, он поднялся по узкой винтовой лестнице на самую высокую смотровую башню царского дворца, откуда открывался вид на все четыре стороны света. Ветер трепал его волосы, принося прохладу и запах моря.

Спартак подошел к парапету.

Он посмотрел вниз, на город. На суетливые рынки, на дымящиеся трубы кузниц, на гавань, где покачивались трофейные корабли. Это была его столица. Его новое, вырванное с боем царство, которое ему теперь предстояло защищать любой ценой.

Затем он перевел взгляд на юг. За свинцовыми водами Понта Эвксинского, в мрачных горах скрывался Митридат. Безумный старик, который прямо сейчас ждал докладов от своего стратега и зятя. Союзник, которому нельзя было доверять ни на мгновение.

Спартак повернулся на запад. Туда, где за горизонтом, за морями и лесами, лежал Рим. Железный Левиафан. Империя, отнявшая у него дом и семью. Город, который, Спартак знал это наверняка, должен быть разрушен, иначе он пожрет весь мир.

А затем фракиец медленно повернулся на север.

Там, за узким перешейком, лежала Великая Степь. Бескрайний, непостижимый океан ковыля, теряющийся в туманах. Земля татуированных царей, конных лавин и забытых богов. Там, в этих суровых и холодных землях, затаилась древняя, первобытная сила — та единственная сила, которая, если ее обуздать, была способна сокрушить Рим раз и навсегда.

Спартак крепко сжал каменный парапет. Его путь только начинался.

* * * * *

Конец первой книги?..