Владлен Багрянцев – Спартак - Восставший из ада (страница 27)

Когда град стрел на мгновение стих, Аристоник хрипло заорал, указывая узловатым пальцем сквозь дым от горящих кораблей.

— Смотрите! «Афродита»!

Сквозь кровавое марево на них надвигался исполинский корабль с пурпурными парусами, на которых золотом были вышиты летящие дельфины.

— Я узнаю этот корабль из тысячи! — проревел старый адмирал, перекрывая шум битвы. — Это вифинский флагман! Не знаю, кто им сегодня командует, но если мы отрубим змее голову, остальной флот дрогнет!

«Афродита» шла прямо на них, набирая страшную скорость. Вода бурлила под ее форштевнем, а бронзовый таран хищно блестел на солнце. На ее палубе выстроились плотные ряды пехоты, готовой к резне. Столкновение казалось неизбежным.

— Держаться! — гаркнул Аристоник.

В самое последнее мгновение, когда на носу вражеского корабля уже можно было различить лица морских пехотинцев — эпибатов, адмирал невероятным усилием вывернул рулевые весла. Понтийский флагман резко заложил вираж. С оглушительным треском, ломая весла по правому борту, «Афродита» пронеслась мимо, промахнувшись своим тараном буквально на волосок от понтийской обшивки.

Борта двух исполинов со скрежетом соприкоснулись. В ту же секунду в воздух взмыли абордажные кошки, намертво сцепливая корабли в смертельных объятиях.

Вифинские воины с победным ревом качнулись вперед, готовясь лавиной обрушиться на палубу понтийцев. Спартак удобнее перехватил меч, готовясь принять первый удар.

Но внезапно воздух разорвал фантастический, леденящий кровь вопль. Звук, похожий на крик хищной птицы, спускающейся с кавказских гор, заставил вздрогнуть даже бывалых воинов.

Ниса не стала ждать врага. Босые ноги оттолкнулись от окровавленных досок с нечеловеческой силой. Хрупкая девушка буквально перелетела через бездну между бортами. Прямо в полете, извиваясь как дикая кошка, она обрушила свой изогнутый албанский меч на частокол вифинских щитов. Клинок с влажным хрустом пробил шлем зазевавшегося воина, мгновенно прорубив брешь во вражеском строю.

Спартак, издав глухой звериный рык, не раздумывая ни секунды, прыгнул следом за ней.

Его тяжелый фракийский меч встретил вражескую сталь. За ним, с ревом обрушивая на вифинцев град ударов, на палубу «Афродиты» хлынули закованный в броню Таксил и элитная понтийская гвардия.

Палуба вифинского флагмана мгновенно превратилась в сущий ад. Звенела сталь, хрустели кости, скользкие от крови доски не давали твердой опоры. Спартак рубился с механической, пугающей точностью, раскидывая врагов мощными ударами щита и разваливая их мечом, но его взгляд то и дело лихорадочно искал в этой кровавой карусели темные волосы и сверкающий клинок Нисы, которая, словно мстительный дух, танцевала свой смертельный танец в самом центре вражеского строя. Битва достигла своей наивысшей, самой беспощадной точки.

* * * * *

Резня на палубе «Афродиты» превратилась в сплошной, оглушительный водоворот из человеческих тел, треска ломающихся щитов и скользких от крови досок. Спартак, подобно разящему молоту, неумолимо продвигался вперед, оставляя за собой просеку в рядах вифинских моряков и пехотинцев. Рядом плечом к плечу рубился Таксил, а где-то сбоку мелькал смертоносный клинок Нисы.

Спартак с силой отшвырнул от себя щитом очередного врага, прорывая последнюю линию обороны, защищавшую корму флагмана. Он вскинул залитый кровью меч для нового удара и внезапно замер.

На возвышении кормы стоял вражеский командир. На нем был роскошный пурпурный плащ и сверкающая посеребренная кираса, но фракиец смотрел не на доспехи. Он смотрел в лицо. Изумленный Спартак сквозь копоть и брызги крови узнал того самого римлянина, с которым несколько недель назад сошелся в жестоком учебном поединке на деревянных мечах в тенистых садах царя Никомеда.

Гай Юлий Цезарь замер точно так же. В диком, измазанном чужой кровью воине, ведущем за собой понтийский абордажный отряд, он с не меньшим удивлением узнал того самого безымянного варвара, чья ярость и мастерство едва не стоили ему сломанных костей в вифинском дворце.

Несколько бесконечно долгих мгновений, пока вокруг них гремела битва и умирали люди, они просто смотрели друг на друга. В этом взгляде было недоверие и насмешка богов, сведших их снова на качающейся палубе посреди бушующего моря.

Затем наваждение рассеялось. В обоих мгновенно проснулись хладнокровные профессионалы войны. Спартак видел перед собой высокопоставленного римского офицера, командующего вражеским флотом. Цезарь видел командира понтийской абордажной команды. Оба прекрасно понимали: если сразить вражеского предводителя прямо сейчас, шансы на победу или спасение многократно возрастут.

Они сорвались с места одновременно.

Поединок начался без слов. Цезарь атаковал первым, стремясь использовать длину своего клинка. Он ударил снизу вверх, пустив в ход именно ту обманную уловку, которую подсмотрел и усвоил во время их первой стычки в саду. Но Спартак, помнящий каждое движение того боя, был готов. Он легко принял удар на окованный бронзой край своего туреоса, крутнулся на пятках и ответил мощным рубящим взмахом.

Цезарь едва успел отскочить. Лезвие фракийца со звоном высекло искры из деревянной мачты, за которую римлянин нырнул в следующую секунду, используя ее как укрытие.

— А ты стал быстрее, римлянин! — крикнул Спартак, обходя мачту с другой стороны.

Вместо ответа Цезарь подхватил с палубы оброненный кем-то бронзовый шлем и швырнул его прямо в лицо фракийцу. Спартак отбил летящий снаряд щитом, но Цезарь уже сократил дистанцию, нанося серию быстрых, жалящих колющих ударов.

Их клинки скрещивались с остервенелым звоном. Они кружили по залитой кровью палубе, поскальзываясь, тяжело дыша и используя любую оплошность противника. Цезарь был ловок, блестяще обучен и дьявольски хитер. Но опыт, выкованный в десятках сражений, а также первобытная физическая сила Спартака неумолимо брали верх.

Отбив очередной выпад, Спартак сделал ложный замах щитом. Цезарь инстинктивно закрылся, ожидая удара слева, но фракиец поднырнул под его руку и нанес короткий, расчетливый и молниеносный удар мечом.

Лезвие глубоко распороло бедро римлянина чуть ниже края кирасы.

Цезарь глухо вскрикнул, его нога подкосилась, и он тяжело рухнул на влажные доски палубы. Не успел он перехватить рукоять гладиуса, как Спартак наступил ему на запястье и приставил окровавленный конец своего меча точно к яремной вене римлянина.

Фракиец тяжело выдохнул:

— Сдавайся.

Цезарь, чье лицо исказилось от боли, замер. Сталь холодила кожу. Он медленно скосил глаза, оценивая обстановку.

Сражение на «Афродите» было окончательно проиграно. Понтийские гвардейцы и фракийские наемники безжалостно добивали или брали в кольцо последних сопротивляющихся вифинских моряков и гоплитов. Но хуже того — с того места, где он лежал, Цезарь видел общую картину морского боя. Флот Никомеда был разгромлен. Вифинские корабли, лишенные управления и впавшие в панику при виде захваченного флагмана, один за другим выходили из боя. Они беспорядочно бежали на запад, наталкиваясь друг на друга, выбрасывались на песчаные мели Таврики, шли ко дну с пробитыми бортами или пылали гигантскими кострами на воде.

Римлянин разжал пальцы.

— Сдаюсь, — тихо, но твердо произнес Цезарь и отбросил свой меч в сторону.

Спартак медленно убрал клинок от его горла. Он позволил пленнику шевелиться. Цезарь не мог встать из-за раны на ноге; морщась и стискивая зубы, он с трудом сел, привалившись спиной к основанию грот-мачты.

Несколько секунд он просто переводил дыхание, глядя на Спартака снизу вверх, а затем губы римлянина тронула легкая, парадоксальная в такой ситуации усмешка.

— Знаешь, — произнес он, тяжело дыша. — В прошлый раз, в том саду, мы так и не представились друг другу. Я — Гай Юлий Цезарь.

Спартак криво, хищно ухмыльнулся, вытирая меч о брошенный кем-то плащ.

— В прошлый раз у меня не было такого громкого титула, как теперь, Цезарь. Я — Спартак из дома Спартокидов. Царь и верховный стратег Боспора Киммерийского.

Глаза римлянина расширились. Его политический ум мгновенно просчитал, какая титаническая фигура возникла сейчас на шахматной доске Востока из простого беглого раба.

— Вот оно как… — только и смог вымолвить изумленный Цезарь.

Их диалог прервал звонкий, счастливый девичий смех. Мимо них по палубе шла Ниса. Лицо и легкий доспех албанской принцессы были сплошь залиты чужой кровью, ее глаза лихорадочно горели возбуждением и адреналином битвы.

— Я же говорила тебе, что мы, сухопутные крысы, себя еще покажем в деле! — крикнула она, радостно хлопая Спартака по плечу свободной рукой. — Во, смотри!

Она с гордостью, присущей диким горным племенам, подняла вверх руку, демонстрируя мужу свой главный трофей. Она держала его за волосы. Это была отрубленная человеческая голова.

Цезарь невольно перевел взгляд на жуткий трофей, с которого на палубу капала кровь, и почувствовал, как внутри у него все оборвалось, а раненая нога отозвалась тупой болью.

Он узнал эти черты. Изумленно приоткрытый рот и остекленевшие глаза молодого воина. Это был Клеон. Брат Дафны.

Эпилог

Спустя несколько дней изрядно потрепанный, но торжествующий флот Боспора и Понта тяжело втянулся в гавань Пантикапея. За флагманами на толстых пеньковых канатах волочились трофеи — захваченные вифинские либурны и триремы, чьи пурпурные паруса были безжалостно сорваны или сожжены.