Владлен Багрянцев – Охота за "Красным Февралем" (страница 5)
Как писали романисты прежних времен, «что заставило этих таких разных по духу людей собраться за одним столом?»
— Friends, Comrades, Countrymen, — начал было Османи, но потом спохватился и перешел на японский. — Сограждане, товарищи, друзья! Вы — мы все здесь осведомлены о характере и целях нашей миссии. Так постараемся выполнить ее наилучшим образом и с минимальными потерями. Сфера рассчитывает на нас, Председатель надеется на нас, а я рассчитываю на вас. Но помните, что враг силен, умен и коварен. Капитан Урата, комиссар Акирака, майор Куба и другие офицеры «Возмездия» были ничуть не хуже нас, а кое-в-чем и лучше. Но их больше нет. Альбионцы отправили их на дно, как и экипаж «Черного Марта». Достаточно потерь. Не дадим им больше ни единого шанса!
«Я становлюсь похожим на капитана Цугару, — с ужасом подумал Мохаммед. — Все, хватит. Довольно пафосных речей».
— Вопросы, предложения? Можно высказываться в любом порядке, — объявил капитан. — Да, Джерри?
— Конечно, мы сделаем все возможное, и наши люди тоже, — сухо сказала Джеральдина Вонг. — Жаль, что у нас не было достаточно времени на подготовку и притирку.
— И мне жаль, — охотно согласился Османи, — но вы должно понимать, почему времени не было. Потому что враг хитер и коварен. Чем позже мы выходим в море, тем больше шансов, что противник разгадает наши планы. Да, риск велик, но цель стоит того, а в случае успеха — в котором я не сомневаюсь! — награда будет велика.
— Коммандер Османи прав, — Адачи был хорошим комиссаром, и знал, когда поддержать капитана. — Командование поступило правильно, когда приказало завершить подготовку к походу в кратчайшие сроки. В любом случае, длительная подготовка не имела смысла. Вы все здесь отличные специалисты, а учить профессионала — только портить его. Не правда ли, товарищ капитан?
— Истинная правда, — снова согласился Мохаммед. — По себе знаю.
Некоторые подчиненные решили, что это шутка, и от всей души рассмеялись. Громче всех — Родригес и Танака. Даже Базаревич ухитрился сделать вид, что улыбается. Только Джерри Вонг осталась верной себе, а ее рожа — совсем уже кислой.
— Новое оружие, — сказала она. — У меня не было возможности провести учебные стрельбы. Честное слово, я рада, что у нас остались и обычные старые торпеды.
— Тогда нам не о чем волноваться, — заметил капитан. — Старые торпеды не подведут.
— Вот и капитан Урата так думал, наверно, — промямлила Джеральдина.
Черт побери, это уже смахивало на пораженчество.
— К счастью, нашей разведке удалось выяснить, почему Урата промахнулся, — на сей раз на помощь капитану пришел контрразведчик Кимура. — Это позволит нам не повторить его ошибку.
— Строго говоря, и ошибки-то никакой не было, — заметил комиссар Адачи. — Капитан Урата пал жертвой вражеской коррупции. Уникальное стечение обстоятельств. Разумеется, это не должно нас удивлять, поскольку широко известно, как глубоко погрязло в коррупции насквозь прогнившее буржуазное общество империалистического Нового Альбиона, и потому партия учит нас…
И тут, согласно всем законам жанра, комиссару пришлось прервать свою речь, потому что свет в каюте мигнул, погас и тут же сменился на красный. И ничего больше. Сигнал тихой боевой тревоги. Никаких сирен, никаких воплей в динамиках. Только красный свет. Тихая тревога. Враг где-то совсем рядом. Сидевшие за столом офицеры напряглись, а некоторые даже привстали. Но никто пока не двинулся с места. Семь пар глаз вопросительно уставились на капитана.
Коммандер Османи протянул руку и не глядя схватил телефонную трубку — на которой тоже мигал яркий красный огонек.
— Да? — только и спросил он.
— Подводная лодка противника прямо по курсу, — доложил дежуривший на мостике старпом. — На дистанции прямого выстрела. Только что засекли. Не могли засечь раньше, враг тихо лежал на грунте.
— Лодка противника, прямо по курсу, дистанция прямого выстрела, — повторил капитан «Красного Февраля» вслух, чтобы его могли услышать все гости кают-компании. — Боевая тревога! Экипаж, по местам!
* * * * *
— Что тут у вас?! — воскликнул капитан Харисдарма, командир подводной лодки Флота СШИ «Невель-пантер» («Дымчатый леопард»), врываясь на мостик.
— Лодка противника, прямо по курсу, мин херц, — доложил коммандер Бруссен, старший помощник. — Только что засекли. Идет прямо на нас, дистанция — восемь единиц.
— Восемь?! — изумился капитан «Леопарда». — Как вы могли подпустить его так близко?.. Акустик, ты что, на посту заснул?!
— Это субмарина класса «Двенадцать месяцев», — вступился Бруссен за акустика. — Не было никакой возможности заметить ее раньше.
— «Двенадцать месяцев»? — переспросил Харисдарма. — Но этого не может быть! «Синий Апрель» еще вчера видели в Порт-Артуре, а «Красный Февраль» потопили альбионцы…
— Или не потопили, — хладнокровно заметил Бруссен. — Или ассирийцам удалось выпустить в море «Черный Март». Какой смысл гадать, мин херц?
— Вы правы, старпом, — не стал спорить капитан. — Боевая тревога! Приготовиться к бою!
Глава 5. Датские жены заплачут
— Докладывайте, старпом, — скомандовал Османи, появившись на мостике.
— Подводная лодка класса «Дикая кошка», — сообщил суб-коммандер Пусянь Ваньну, еще один яркий представитель многонационального азиатского народа — суровый горец, родом из Гольмин-Шангиян-Алинского района Чжурчженьской АССР. — Идет прямо на нас, дистанция семь единиц. Мы не засекли ее раньше, потому что она лежала на грунте, а потом внезапно запустила двигатель.
— «Дикая кошка»? — переспросил комиссар Адачи, прибывший на мостик в числе других офицеров. — Такие лодки есть у поляков, голландцев, лонгистов… Нет. Это сундийцы. Сундийцы, в этих водах больше некому. Это их воды.
Сундийцы, они же индонезийцы, обитатели Зондских островов, бывшая Белголландская Восточная Индия; еще совсем недавно — СШИ (Соединенные Штаты Индонезии), а сегодня — КОРСИКА (Конфедерация Оптимальных Республик Сунданезии, Инсулиндии и Континентальной Азии).
— Решительно согласен, товарищ комиссар, — невозмутимо заявил старший помощник Пусянь.
Капитана «Красного Февраля» заинтересовало другое:
— Лежали на грунте, а когда мы приблизились, внезапно пошли в атаку, — задумчиво пробормотал Мохаммед Османи. — Так поступили альбионцы при Гибсоне. Не исключено, что это новая тактика врага. Разбросать лодки в ключевых точках таким вот образом и ждать — вдруг повезет… Сегодня им повезло! Джерри, ты готова?
Джеральдина Вонг тоже была здесь — на посту оружейного офицера, на прямой связи с торпедными отсеками носа и кормы.
— Хай! — коротко ответила она. — Да!
— Капитан, они открыли заслонки торпедных аппаратов! — доложила старшина Парк, старший акустик. На подводный флот она попала прямиком из военного ансамбля. Командиры совершенно справедливо рассудили, что с таким тонким музыкальным слухом в ансамбле ей делать нечего.
— Трубы один и два — огонь! — выдохнул Османи.
«Это всего лишь «Дикая кошка», — подумал он при этом. — «Корабль грозный, но старый и хорошо нам известный. Мы топили такие прежде. Не один из этих новых альбионских уродцев с носовым винтом. Все должно получиться».
* * * * *
— Две вражеские торпеды в воде!.. 80 секунд до столкновения!!! — доложил мичман Марсуди, акустик «Леопарда».
— Не забудьте сделать запись в бортжурнале, герр Бруссен, — хладнокровно заметил капитан Харисдарма, — ассирийцы выстрелили первыми.
— 70 секунд!.. 60 секунд!.. 50!..
— Аппараты три и четыре — залп! — приказал командир сундийской лодки.
* * * * *
— Две торпеды противника в воде! — воскликнула акустик «Красного Февраля». — 75 секунд до удара! 70!.. 60!.. Пятьде… Они взорвались, капитан! Ясно слышала два взрыва! Сундийские торпеды взорвались раньше времени!!!
— Какого дьяво… — начал было Османи, но потом понял. Да, ассирийская военная разведка и об этом докладывала. Только без подробностей и мелких деталей.
В трубы номер 3 и 4 «Леопарда» были заряжены не анти-корабельные, а самые что ни на есть оборонительные снаряды. Их боеголовки сработали, едва торпеды успели отойти от лодки на безопасное расстояние — и превратились в облако малокалиберных металлических дробинок. В это самое облако и врезались еще через несколько секунд две ассирийские торпеды, выпущенные с «Февраля». Сундийцы могли гордиться своим новым подводным щитом — даже у альбионцев такого не было!
— Два взрыва, — уныло доложила старшина Парк. — Наши торпеды не поразили цель.
— Джерри! — рявкнул Мохаммед. — Полный носовой вебер! Все четыре аппарата! Беглый огонь по готовности!!!
— Будет сделано, капитан, — грустно вздохнула комммандер Вонг. Ее худшие предчувствия оправдывались. Враг вступил в битву, вооружившись новой военной хитростью — и старые торпеды Ассирийского Флота снова оказались бессильны.
* * * * *
— Аппараты перезаряжены! — доложил торпедный офицер «Леопарда».
— Не ждите новых приказов! — велел Харисдарма. — Продолжайте беглый огонь, пока противник не будет поражен!
* * * * *
— Две торпеды в воде! — крикнула акустик Парк. — И еще две!
— Вонг, еще один вебер! — приказал коммандер Османи. — Не позволь им перезарядиться и выбросить новые «щитомордники»!
— Две сундийские торпеды взорвались! — продолжала докладывать акустик. — Две продолжают движение!