Владислава Звягинцева – Илирия. История одной маски (страница 4)

Через пятнадцать минут я разглядывала свое отражение, сидя перед зеркалом, пока она занималась моими волосами. Платье идеально подходило к цвету моих глаз и было одним из самых любимых. Мы дополнили образ небольшими серьгами – они подрагивали и переливались при каждом движении.

– Что ты делала со своими волосами? – голос Ситры звучал раздраженно, а гребень беспощадно цеплялся за спутанные пряди. – И что за история произошла в конюшне?

Я скривилась:

– Эзро – дурак…

Ситра коротко рассмеялась, покачала головой.

– Если хочешь избежать конфликтов с бабушкой, не советую приближаться к Горнам, – она ненадолго замолчала, затем добавила тише: – По крайней мере не попадись на этом. И будь благоразумна…

– Благоразумность… – эхом отдавалось в голове. – Что она хотела этим сказать?

Я перебирала возможные значения, и постепенно сложилась картина: скорее всего, речь о драках. Но почему‑то эта мысль не принесла успокоения – словно я упустила что‑то важное, спрятанное между строк.

Глава 3

Я сидела у окна и наблюдала как медленно садится солнце. Ситра ушла минут десять назад, а мне нужно было выждать некоторое время, прежде чем спускаться за ней в зал.

Я нервничала: мне еще не доводилось бывать на подобных торжествах. В прошлом году я страстно желала попасть на пир, но бабушка не позволила – посчитала, что я слишком мала. И все же мне удалось подсмотреть часть представления сквозь щель между панелями в зале. Тогда какие‑то циркачи показывали номера, но до конца я не досмотрела…

Ситра обнаружила меня в потайном узком коридоре, примыкающем к главному залу. Я замерла, прижавшись к щели между плитами, пытаясь уловить каждую деталь того, что происходило в зале. Ситра отвела меня в комнату, я умоляла ее сохранить все в секрете. Ночь прошла в слезах без сна, но наутро стало ясно: бабушка ничего не заподозрила.

В тот раз я поняла, что Ситре можно доверять. С тех пор я нередко изливала ей душу – делилась тревожными секретами, жаждавшими выхода.

Помню, как я нечаянно разбила баночку с редкими чернилами, которую бабушке подарили за помощь. Ситра прикрыла меня. Бабушка осыпала ее гневными упреками. Мне до сих пор стыдно, что я не нашла в себе сил сознаться в содеянном.

Таких секретов у нас с Ситрой накопилось уже не меньше сотни.

– … говори тише Эзро! – донесся приглушенный голос Таврия из комнаты напротив.

Я вскочила с кресла и прильнула ухом к двери. Больше ничего не удалось услышать. Это меня не остановило. Я тихонько приоткрыла дверь. В коридоре никого не было, скорее всего все гости, кроме представителей Торнхейма, уже были внизу.

Я подняла подол юбки и на цыпочках подошла чуть ближе к двери. Все еще непонятное бормотание.

– Неужели нельзя говорить чуть громче?! – подумала я, любопытство сжигало изнутри. – Я просто умру, если не узнаю о чем речь!

Я сделала еще несколько тихих шажков приблизившись вплотную. Бормотание стало чуть разборчивее, но мое сердце билось от волнения так гулко в ушах, что я ничего не могла разобрать. Сделала глубокий вдох и задержала дыхание. После такого же глубокого выдоха я прислонилась ухом к двери комнаты Крагов и начала прислушиваться.

– … ты просто не понимаешь! Нам нужно быть предельно осторожными здесь, Эзро… – я узнала голос Таврия и продолжила вслушиваться в диалог.

– Отец, я прекрасно это понимаю… Если она избила свою малолетнюю внучку, что вообще говорить о других? – ответил с раздражением Эзро.

– Вообще-то, я не малолетка! И бабушка меня не избивала, я сама виновата, что не смогла вырваться из твоих мерзких лапищ, Эзро! – подумала я.

– Я тебе говорю не о рукоприкладстве… Ее арсенал на пощечинах не заканчивается! Не смотри на то, что Аритель улыбается тебе и носит платье. На вид она милая женщина, но внутри – сука, способная прикончить тебя и даже глазом не моргнуть! – он что-то еще говорил насчет бабушки, но я уже отпрянула от двери.

– Не зря она говорила, что мужчины все до единого трусы и дураки! Как он мог так наврать про нее своему сыну!? Бабушка хоть и строгая, но всегда всем помогает, если у нее просят! – я негодовала от услышанных слов и уже стала придумывать план мести этим двум предателям, как сзади раздался хриплый голос.

– Услышала что-нибудь интересное?

Я отскочила от двери и врезалась в Дарина Болстова – главу Мердвина – портового города, который славился вольностью и жаждой к авантюрам.

Дарин был невероятно высок – выше всех правителей, присутствовавших здесь. Его наряд не изменился с утра: черная кожаная куртка со множеством застежек и карманов и однотонные плотные штаны. Взгляд у него был какой-то хищный. Мне стало не по себе, от того, как пристально он смотрел на меня. Мне с первых минут знакомства не понравился Болстов.

Я старалась придумать слова, что‑то сказать, но ощущала лишь тошноту, подступающую к горлу.

– Так что? Было ли что-то интересное или вы просто потратили время зря? – повторил он и ухмыльнулся, обнажая клыки, слишком острые и выраженные, чтобы быть человеческими.

– Не понимаю, о чем вы, – сказала я почти спокойным тоном, развернулась и торопливым шагом двинулась к лестнице.

За спиной раздался хриплый смех, от которого у меня побежали мурашки по спине.

– Ну и жуткий он… Не понимаю, что красивого в его внешности нашли служительницы, – думала я, шустро перебирая ногами ступеньки.

Забежав на кухню после собрания, я должна была передать распоряжения бабушки насчет обеда и праздничного ужина. Там три служительницы тихонько хихикали, обсуждая Болстова. Их настолько поглотила беседа, что мое появление осталось незамеченным. Одна сказала, что "поскакала бы на его жеребце". Я, воодушевившись, спросила, какой породы у него конь. Служительницы разом покраснели, замялись и не смогли толком ничего ответить.

Позже я расспросила девочек, которые утром встречали гостей, и выяснила: Дарин приехал в карете и даже обмолвился, что терпеть не может лошадей. Услышав это, я тут же внесла его в свой список нелюбимчиков. Видимо, служительницы на кухне просто спутали его с кем‑то.

– Прошу прощения, не хотел смутить вас своими вопросами.

- Ну вот опять… я так ушла в свои мысли, что не заметила, как Болстов нагнал меня, – подумала я и ответила вслух. – Меня сложно смутить глупыми вопросами.

Разумеется, это было откровенное вранье. Мне было ужасно неловко оттого, что меня застукали за подслушиванием. Больше всего я боялась, что это дойдет до бабушки. Даже не представляю, что вызовет у нее больший гнев: сам факт подслушивания или то, что меня на этом поймали.

– Еще раз приношу извинения за то, что докучал вам глупыми вопросами, – с усмешкой произнес он. Мы уже шли рядом по коридору, направляясь к дверям большого зала.

Я промолчала, не поддаваясь на его провокацию. Он явно издевался, но, как говорится, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

– Попрошу бабушку поставить меня на раздачу еды утром, – мелькнула мысль. – Плюну этому гаду в кашу!

Я не сумела сдержать злобной ухмылки.

– Вы прекрасно выглядите. Ваша мать была очень красивой женщиной, – он придал лицу задумчивое выражение, а я затаила дыхание, ожидая продолжения. – Пока не была испорчена, конечно.

Я резко остановилась. Его слова хлестнули хуже пощечины. В горле встал ком, а к глазам подступили слезы.

– Моя мама не была испорченной! Она умерла в родах! Она была самой лучшей! – вопило все внутри, но вслух я не произнесла ни слова.

Болстов, заметив мою реакцию, расплылся в еще более широкой и жуткой улыбке. В своем черном одеянии он напоминал дикого зверя – настолько исказилось его лицо.

-А‑а‑а‑а… – радостно протянул он. – Вот и причина ее порченности. Добрый вечер, Таврий. Какой радушный прием, не находите? А эта юная особа… Как вам? Я думаю, она станет достойной заменой Аритель.

Я не могла взять в толк, как в одной фразе человек умудряется уместить столько яда. Что он имел в виду насчет мамы и Таврия? Зачем дразнит меня да еще и в присутствии Крагов?

Невольно бросила взгляд на подошедших. На их лицах читалось явное недовольство, но причину я уловить не могла.

– Они что, знают о моем подслушивании? – руки начали нервно подрагивать; я заламывала пальцы, стараясь глубоко дышать и успокоиться.

– Илирия, вас ищет Верховная, пойдемте, – раздался спасительный голос Ситры, и я бросилась к ней, едва не всхлипнув от облегчения.

Мы вместе вошли в большой зал. Я не сдержала восторженного вздоха, когда передо мной открылось все великолепие сегодняшнего торжества. Зал преобразился до неузнаваемости.

Бетонные серые колонны украшали зеленые лианы, сплетенные в подобие толстой косы. Среди зелени пестрели розы – от нежно‑белых до ярко‑бордовых. Обычно стол стоял в центре зала, но в этот раз его сдвинули в угол. Между стеной и краем стола остался лишь узкий проход – ровно столько, чтобы занять свои места у стены.

В противоположном углу сидели наши арфистки: четыре служительницы и одна послушница. Я знала только имя ведущей – Мила. Она казалась мне старше бабушки: седые волосы и глубокие морщины покрывали ее лицо и руки. Однажды я брала у нее уроки, но это было катастрофой. Мила, несмотря на легендарное терпение, выгнала меня из класса уже через полчаса. До сих пор помню ее слова: «Вечности не хватит, чтобы научить тебя музыке». Теперь при одной мысли о музыкальных инструментах меня охватывает не интерес, а настоящий, леденящий страх.