Владислав «ZiDaR» Красков – Ковчег искупления: Последний шанс человечества (страница 5)

Изабелла выпрямилась, её тень выросла до потолка.

– Вы трус, – слова падали, как ледяные осколки. – Трус, который боится собственной тени.

Раздвижная дверь каюты захлопнулась, оставив Винда в багровом полумраке. Он упал на колени, цепляясь за край стола. Голограмма звёздного неба мерцала под пальцами – рука дрожала, искажая проекцию. Где-то внизу, в грузовом отсеке, заревела пила – начали разбирать «Ковчег».

Он потянулся рукой к кулону с фотографией дочери. Сжав кулон, он лег на полу обхватив свои ноги, зарыдал. За окном завыл ветер – звук, похожий на детский смех.

– Прости… – Шёпот растворился в грохоте разбираемого корабля. На стене фото жены и дочери медленно теряли цвета, словно Нодус высасывал из них жизнь, каплю за каплей.

Глава 4

Ровер скользил сквозь заросли, словно подводная лодка в океане теней. Стволы-исполины смыкались над ними, их голые ветви сплетались в сеть, сквозь которую пробивался свет – не золотой, а синевато-молочный, словно Нодус фильтровал солнце через гигантский аквариум.

Лиам вел ровер вперед через чащу леса, смотря на отражение Элен в лобовом стекле вспоминая то как они познакомились.

Гидропонная ферма «Ковчега» – лабиринт из акриловых труб, светодиодных панелей и резервуаров с питательным раствором. Элен Рид, 22-летняя биотехнолог, отвечала за урожай пшеницы и томатов. Всю неделю система давала сбои: датчики pH показывали хаотичные значения, а насосы периодически отключались. Элен, уверенная, что проблема в биокоррозии, трижды вызывала инженеров, но те разводили руками: «Всё исправно, мэм. Может, ваши растения слишком капризные?».

Лиам Райн, услышав её проклятия в общем чате: «Если через час здесь не появится адекватный специалист, я выращу кактусы в ваших легких!», пришёл сам – не из вежливости, а потому что ненавидел, когда техника издевается над людьми.

Элен встретила его в дверях, скрестив руки на груди. Она была в заляпанном органикой комбинезоне, волосы рыжего оттенка «марсианский закат» выбивались из-под сетки, защищающей от насекомых-опылителей. Лиам, как обычно, тащил ящик с инструментами, на ходу жуя энергетический батончик.

– Вы кто? – спросила Элен, окидывая его взглядом с ног до головы.

– Тот, кто починит ваш овощной рай, – буркнул Лиам, протискиваясь мимо. – Где контрольный терминал?

Она указала на панель за резервуаром с огурцами. Лиам, не глядя, сунул руку в карман, достал мультитул и начал снимать крышку. Элен закатила глаза:

– Предыдущие «гении» тоже ковырялись в проводах. Может, вы сначала посмотрите на корни? Они гниют из-за…

– pH 3.2, – перебил её Лиам, тыкая пальцем в экран. – Ваш раствор кислотнее желудочного сока. Насосы не виноваты – контакты окислились.

Элен покраснела. Она проверяла всё, кроме электроники.

Лиам полез под трубы, чтобы добраться до сломанного насоса. Элен, не в силах смотреть на его методы:

– Вы что, собрались паять на живую систему?

Девушка решила отключить подачу раствора. Но вместо кнопки аварийной остановки она нажала «Экстренный полив» – режим, созданный для тушения пожаров.

Сирена взвыла, как раненый зверь. Из всех форсунок хлынула ледяная вода, смешанная с удобрениями. Лиам, вылезая из-под труб, получил струёй в лицо:

– Чёрт! Вы вообще в курсе, где тут…

Он поскользнулся на луже, схватился за Элен, и они оба рухнули в резервуар с салатом. Дверь в отсек, реагируя на «аварию», автоматически заблокировалась.

Они оказались в ловушке:

Температура упала до 5°C – система приняла потоп за возгорание.

Освещение переключилось на ультрафиолет – режим дезинфекции.

Вентиляция отключилась – воздух наполнился парами азота.

Элен, дрожа от холода, попыталась открыть панель управления вручную, но пальцы скользили по мокрым кнопкам. Лиам, отряхиваясь от листьев салата, полез в карман за инструментом:

– Держите, – сунул ей мультитул. – Снимите панель слева, там должна быть аварийная разблокировка.

– А вы куда?! – крикнула Элен, но он уже нырнул под трубы, откуда доносилось матерное бормотание.

Через десять минут стало ясно: чтобы выжить, нужно сохранять тепло. Оба промокли насквозь, губы Элен посинели. Лиам, скрепя сердце, предложил:

– Есть вариант… э-э… прижаться друг к другу. Термодинамика, понимаете ли.

– Вы серьёзно? – фыркнула Элен, но дрожь заставила её согласиться.

Они сели спиной к резервуару, прижавшись боками. Лиам, чтобы отвлечься, продолжал чинить насос одной рукой, другой придерживая Элен. Та, чувствуя, как он дрожит не от холода – от стыда, решила разрядить обстановку:

– У вас в волосах улитка.

– Что?! – Лиам дёрнулся, чуть не уронив паяльник.

– Шутка, – усмехнулась Элен. – Но если мы тут пробудем ещё час, они точно заведутся.

Лиам, наконец, замкнул контакты в обход сгоревшей платы. Насосы заработали, выкачав воду. Дверь со скрипом открылась. Они выбрались наружу, представляя жалкое зрелище:

Элен – с листьями салата в волосах.

Лиам – с прилипшей к спине табличкой «Осторожно! Мокрый пол!».

– Вы… э-э… неплохо держитесь в экстриме, – пробормотал Лиам, отдирая от куртки улитку, она всё-таки была там.

– А вы чините как танцуете – хаотично, но результативно, – парировала Элен, пряча улыбку.

Гидропоника ожила через 6 часов. Урожай томатов побил рекорд.

Элен принесла Лиаму в инженерный отсек пирог с «технической начинкой», яблоки плюс энергетический гель.

Лиам подарил ей перепаянный датчик pH в виде брелока – «Чтобы больше не путать кнопки». А также модернизировал систему, добавив голосовое управление. Теперь при команде «Полив» робот переспрашивает: «Вы уверены, мисс Рид?».

Элен провела рукой по экрану сканера, и зелёные волны данных отразились в её зрачках:

– Корни здесь – единый организм. – Её ноготь постучал по голограмме, где подземные нити светились ядовито-оранжевым, как вены на рентгене. – Представь грибницу, но вместо спор – электрические импульсы.

Запах бил в нос – сладковатый, как гниющие персики, с примесью серы. Лиам сжал руль, чувствуя, как колёса хрустят по чему-то хрупкому – под тонким слоем почвы лежал панцирный пласт из окаменевших ветвей.

– Месяц здесь – три земных, – Элен откинулась, ловя на лице полосы света от верхних ветвей.

Лес ревел – не ветром, а внутренним гулом, будто где-то в стволах работали турбины. Лиам взглянул вверх: кроны, лишённые листьев, напоминали нейронные сети, выжженные молнией в чёрном небе. Ветви дрожали, роняя игольчатые чешуйки – они оседали на лобовое стекло, оставляя жирные следы, как слёзы насекомых.

Переход в ущелье случился резко – будто нож разрезал зелёную плоть леса, обнажив каменные рёбра планеты. Скалы вздымались по сторонам, их грани сверкали слишком ровно, будто вырезанные плазменным резаком. Ровер подпрыгивал на выбоинах, и Лиам ловил себя на мысли: колея слишком прямая, будто миллион лет назад здесь проехал гигантский каток.

– Ноль градусов, – он ткнул в инклинометр, где стрелка дрожала на отметке, словно боясь признать реальность. – Но мы поднимаемся. – Датчик высоты полз вверх, цифры мерцали красным, как предупреждение о сердечном приступе.

Элен прижала ладонь к стеклу:

– Чувствуешь? – Её голос слился с гулом мотора. – Давление в ушах. Как на высоте.

Когда они вышли из ровера перед ними лежал большой монолит, поросший чем-то похожим на земной мох. Тишина ударила по барабанным перепонкам – ни ветра, ни треска ветвей, только пульсация в висках, будто сама планета дышала через камень.

Они подошли к монолиту. Лиам провёл рукой по поверхности – шершавость бетона, но с примесью чего-то органического. Под пальцами шевелился мох – не зелёный, а серо-фиолетовый, испускающий слабое свечение, как гнилушка в пещере.

Лаборатория в миниатюре зашипела, выпуская струйку пара, будто выпуская джинна из бутылки. Логотип зелёного листа на корпусе мерцал фосфоресцирующим светом, словно само растение пульсировало под пластиком. Элен скребком, похожим на хирургический скальпель, соскоблила образец – серо-фиолетовая пыль закрутилась в пробирке, словно живая.

– Элен, что это? – Лиам присел на корточки, его тень упала на прибор, превращая голографический интерфейс в хаотичный калейдоскоп.

Девушка щёлкнула защёлками, и ножки аппарата выстрелили с пневматическим шипением, вонзившись в грунт.

– Анализатор земли, – усмехнулась она, вставляя пробирку в порт. – Только для камней.

Экран вспыхнул синим, осыпав её лицо пиксельным мерцанием. Пальцы Элен танцевали по голограмме – иконки взрывались звёздной пылью, цифровые реки данных стекали вниз, сливаясь в озеро результатов.

Звуки прибора напоминали оркестр насекомых: жужжание ротора, тиканье спектрометра, щелчки охлаждаемых камер. Лиам прикоснулся к корпусу – вибрации бежали по пальцам, как ток по проводам.

– Карбидосиликатный цемент… – Элен прошептала, будто читала заклинание. Её ноготь замер на строке с изотопами технеция. – Семь тысяч лет возраст породы – Губы дрогнули, отбрасывая тень сомнения на экран.

Лиам приблизился, его дыхание затуманило голограмму. – Что? – Он уловил, как запах её шампуня смешался с резким ароматом озона от перегретых микросхем.

– Это не порода, – Элен вскочила, её тень рванулась к монолиту, словно притянутая магнитом. – Это бетон. – Последнее слово ударило в тишину, как молоток по наковальне.