Владислав Жеребьёв – Позывной «Кот» (страница 21)

– Каково?! – Антип вскочил и заходил по комнате. – Каково?!

– Вполне себе нормальная операция, – пожал плечами Филин. – Количество вампиров, конечно, зашкаливает, но что у них там, в темные века, творилось, с этим еще разобраться надо.

– Хорошо, – нахмурился Антип и передал мне следующий лист. – А вот это вам как?

– «Осенью тысяча триста двадцать седьмого года, – начал я, – на границе Сербии и Румынии был обезврежен лаз, из которого проникали богомерзкие твари. Окружив днем искомое место силами двенадцатого отряда, я и господин Ионеску, а также по настоянию проводника Михая, приняли решение завалить лаз толченым камнем, на что и было употреблено три телеги оного. Дальнейшее дежурство в районе показывает, что местность стала безопасной, а сторонние проникновения прекратились. Служба проходит в особом режиме. Ждем дальнейших приказаний. Командир особого отряда, капитан Щербан». И что из этого следует? – поинтересовался я.

Антип тяжко вздохнул и посмотрел на меня с сожалением. В его глазах я, похоже, упал ниже плинтуса.

– У кого-нибудь из вас есть техническое образование? – наконец поинтересовался священник. – Ну, или, может, кто в детстве электроникой увлекался, схемы читать умеет?

– Был у меня такой опыт, – закивал я.

– Ну, тогда вот, – Антип достал с полки толстую папку и вытащил оттуда два листа, каждый из которых был испещрен кабалистическими знаками и пентаграммами, и разложил их на столе. – Эти два документа пришли мне по почте с одного немецкого сайта. Денег за них отвалил немало. Один из них был изъят в процессе обыска в некой подозрительной квартире в западной части Берлина, а второй конфискован у сборища сатанистов на одном из их слетов.

Мы склонились над документами.

– А какой из них от сектантов? – поинтересовался я.

– Тот, что с чертом и глазом, – пояснил Антип. – Ничего не замечаете?

– Пентаграммы как пентаграммы, – пожал плечами Филин.

– Ну, а ты что видишь? – обратился ко мне священник.

– Боюсь ошибиться, – замялся я. – В деле я недавно и с документами подобного толка еще сталкиваться не приходилось.

– Ну, а все-таки? – подбодрил меня Антип.

– Вот этот, как мне кажется, – я ткнул в глаз посередине пентаграммы, – кажется мне наиболее похожим на записи сектантов.

– Ну, а другой?

– Другой вроде тоже похож, – замялся я, – но какой-то он странный.

– И в чем же его странность?! – торжествовал священник.

– Больше на схему электронную смахивает, – наконец решился я произнести вслух. – Схема не сложная в своем исполнении, хоть и нанесена как-то путанно. Будто составлялась человеком, далеким от электроники, с чьих-то слов.

– В точку, – хлопнул в ладоши Антип. – В самое яблочко.

– Ну-ка дайте погляжу. – Федор изъял у меня второй лист и принялся внимательно его изучать. Мы примолкли, ожидая вердикта охотника. – А ведь да, похоже, – наконец произнес ошарашенный Филин.

– Теперь вы понимаете всю важность времени?! – воскликнул Антип.

– Важность? – Филин отложил листок и, закинув ногу на ногу, пристально взглянул на собеседника. – Давайте так, батюшка, вы нам свою теорию без загадок и исторических справок, а мы вам свое мнение, ну и решение о сотрудничестве. Пойдет?

– Закостенелость мышления, консерватизм – вот ваша общая беда, – обреченно покачал головой священнослужитель. – Ладно уж, так и быть, разложу все по полочкам, а потом вам решать, с ума я сошел, или моя версия происходящего за последние сотни лет наиболее правдоподобна.

История нашей родной нечисти, если о нечисти можно так выражаться, нам всем хорошо известна. Все ясно, как божий день. Упоминания же о вурдалаках, оборотнях, колдунах и вампирах появились значительно позже и преподносились досужей публике исключительно в виде красивых историй про красавицу и чудовище. Шли века, и ситуация начала стремительно меняться. Очаги проникновения мрази появились на территории Англии, Румынии, царской России и во множестве других мест. Чтоб их сосчитать, пальцев на руке точно не хватит. Зараза расползалась как эпидемия, захватывая все большие и большие зоны обитания человека, и в один прекрасный момент появилась такая профессия, как охотник на нечисть. Почему, спросите меня вы? Да потому, что она стала востребована. Если раньше, собравшись всем селом, можно было ходить с рогатиной на вервульфа, то впоследствии понадобился более серьезный подход и подготовка, и дилетантам в этом деле стало нечего делать, окончательно. Если сложить все случаи в одно, то все это больше похоже на экспансию, и чем дальше человечество шагает по ступенькам технологического развития, тем активнее наступают, и тем больше зарубок у них на прикладе.

– Уж не хотите ли вы сказать… – охнул Филин.

– Именно хочу, даже настаиваю, – вскочил со стула Антип. – Все эти случаи, а именно появление тварей – это не частности, а спланированное наступление, не способное развиться и перерасти в крупномасштабное по каким-то не известным нам причинам. Чем больше у человека технологий, тем активнее действуют оборотни, вурдалаки, ведьмы. Чем совершеннее химия, физика, микроэлектроника, тем больше активность.

– Незадача, – пожал я плечами. – Вы, Антип, подразумеваете, что численность нечисти напрямую связана с технологиями?

– Неотрывно! – воскликнул священник. – Вот понять, как – это основная задача.

– Давайте подытожим, – решил Филин. – Ваша теория, небезосновательная, кстати, строится на версии сторонней экспансии чуждых существ на Землю. Верно?

– Абсолютно! – согласился священник.

– Тогда неувязочка выходит. Не логичнее ли было так называемым захватчикам развить бурную деятельность, скажем, веке в пятнадцатом, ну или даже в семнадцатом, когда у человечества не было еще автоматического оружия, атомных бомб и танков? Чем дальше люди идут по пути прогресса, тем больше военных игрушек они себе создают и тем меньше остается возможности застать их врасплох.

– Все это становится ясно, если проследить ту же активность вампиров и оборотней на территории Западной Европы. Сначала проникновение было точечным, как будто в узкий лаз между двумя независимыми точками мог пролезть только один субъект, потом численность проникавших начала увеличиваться.

Лично у меня сложилось впечатление, что если проброска таких вот одиночных засланцев в частном порядке может осуществляться посредством одной стороны, то группы боевиков могут быть проброшены, только если принимающая сторона обеспечит стабильность прохода не только по мощности, но и по времени.

– Нам бы черных взять да к стенке прижать нормально, – вздохнул Филин, – сразу бы пару вопросов прояснили.

– Думаешь, они вот так просто выложат тебе все карты? – изумился Антип. – Они вели подготовительные работы в течение многих лет, пользуясь только существующими технологиями. Проникать в наш мир могут только биологические формы, в ином случае война давно бы уже началась, да и потом десятки, нет, сотни лет подпольной работы!

– Это еще посмотрим, – улыбнулся Филин, – если охотник хочет что-то узнать, инквизиция ему в подметки не годится.

Сбор сведений затянулся больше чем на неделю, и гостеприимный священник пригласил нас пожить у себя на время операции, а мы особо и не возражали. Патриархальный околоцерковный быт убаюкивал, расслаблял, погружал в приятную дрему и не давал сосредоточиться на мелочах.

Чтобы совсем не покрыться мхом, мы с Филином принялись за хозяйственные работы. В первую очередь мы перекололи все имеющиеся во дворе дрова, так как дом Антипа не имел центрального отопления и отапливался по старинке, большой русской печью, на которой, собственно, сам священник и спал, выдав нам две раскладушки. Раздобыв в городе белил, не спрося совета, Федор за утро побелил забор, а заодно и видавшие виды трубу из красного кирпича, чем, впрочем, несказанно порадовал священника, и быть бы в доме Антипа капитальному ремонту, если бы в один из теплых летних вечеров во двор не вбежал растрепанный и возбужденный Антип, чей голос, словно трембита, возвестил:

– Нашли! Нашли демонов!

– Еще и демонов? – поперхнулся я бутербродом, сидя на скамейке около дома.

– Все бы тебе к словам цепляться, – хохотнул священнослужитель и, подобрав рясу, стремглав бросился в дом.

– Чего это наш батюшка переполошился? – поинтересовался подошедший Филин. Руки и майка у него были вымазаны в машинном масле, с утра охотник затеял менять свечи и провозился до самого вечера, но от этого был не менее бодр.

– Демонов, говорит, нашел, – я откусил бутерброд и принялся его пережевывать. – Надеюсь, он это иносказательно, а то у нас ведуны тут еще. Кстати, что там по прейскуранту за демона положено?

– Демонов не бывает, – хмыкнул Филин и, достав из кармана старый носовой платок, принялся оттирать им масло с рук, – сказки это.

– Нашел! – из дома вновь появился Антип, неся в руках три граненых стакана и запотевшую бутылку водки – очевидно, успел уже сбегать в погреб.

– Ну, если нашли, то наливай, – кивнул я. – Толком-то объясни, что и как?

Прозрачная жидкость громко забулькала, перекочевывая из бутылки в граненые стаканы. Встали, чокнулись, выпили, крякнули.

Лицо Филина, не дурака выпить, перекосила гримаса отвращения.

– Антип, твою дивизию, где ты эту косорыловку берешь? Это же спиться недалеко от такой кубатуры.