Владислав Юрченков – Последний царь – первый император. Книга первая: «Искушение войной» (страница 4)
Коковцов закрыл папку. Положил на стол. – Ваше Величество, Вы понимаете, что это означает?
– Понимаю.
– Дворяне потеряют власть. Генералы – влияние. Церковь – привилегии.
– Знаю.
– Они воспротивятся.
– Пусть.
– Может быть заговор. Переворот.
Николай улыбнулся. Без тепла. – Я готов. У меня есть армия. У меня есть народ. И у меня есть Вы.
Коковцов смотрел на него долго. Потом медленно встал. – Почему я?
– Потому что Вы честный. Потому что Вы любите Россию больше, чем себя. Потому что Вы не вор.
Коковцов опустил голову. – Это большая честь, Ваше Величество. И большая ответственность.
– Я знаю. Поэтому я прошу Вас – не подведите меня.
Коковцов поднял голову. В глазах его горело что-то, чего Николай не видел раньше. Надежда. – Я не подведу, Ваше Величество. Клянусь.
Николай кивнул. – Тогда начинайте. Сегодня. Сейчас. Первая задача – арест Сухомлинова.
Коковцов моргнул. – Военного министра?
– Да. У меня есть доказательства коррупции. Измены. Он продавал секреты австрийцам.
– Это серьёзное обвинение, – сказал Коковцов тихо.
– Я знаю. Поэтому арест должен быть тихим. Без скандала. Сегодня вечером.
Коковцов кивнул. – Будет сделано.
– Вторая задача – подготовка манифеста о реформах. К концу месяца.
– Третья задача – удаление Распутина из дворца. Официально.
Коковцов помедлил. – Императрица…
– Я поговорю с ней, – сказал Николай. – Это моя забота.
Коковцов взял портфель. – Всё, Ваше Величество?
– Нет, – Николай подошёл к нему. Положил руку на плечо. – Ещё одно.
– Что?
– Спасибо. За то, что поверили.
Коковцов улыбнулся. Редко. Но искренне. – Спасибо Вам, Ваше Величество. За то, что решили.
Он поклонился. Вышел.
Николай остался один. Сел за стол. Взял дневник. Открыл на странице 1 января 1914 года.
Написал:
Он закрыл дневник. Встал. Подошёл к окну.
На дворе был день. Яркий. Холодный. Чистый.
1914 год начался.
И старая Россия умерла.
Новая родилась.
Николай смотрел на небо. И впервые за много лет почувствовал – он не один.
Бог был с ним.
Или судьба.
Или просто надежда.
Но этого было достаточно.