Владислав Выставной – Крыша мира. Карфаген (страница 53)
Змей поднял руки и медленно поднялся. Вслед за ним синхронно поднялся ствол дробовика. Старик продолжал смотреть на гостя волком, хоть тот старательно улыбался всеми, пока еще целыми и довольно сверкающими зубами.
– Ты что, не узнал меня? – поинтересовался Змей.
– Узнал, как же, – недружелюбно отозвался старик. – Потому и думаю: грохнуть тебя сразу или сначала прострелить колени, чтобы поползал и помучался?
– Откуда такая кровожадность, Пенсионер?
– Да слухи про тебя ходят. Мол, воду мутишь, людей смущаешь. От того и бизнесу проблема. А я не люблю, когда у меня проблемы.
– Хочешь сказать, это я черную воду в аграрные секторы пустил? И беженцев я подорвал, чтобы сюда потянулись?
– Этого я не знаю. Но вижу, что передо мной не честный неприкасаемый и признанный посредник, а какой-то хмырь в сектантском балахоне. Который явно труслив, чтобы показать свое лицо с наколками.
– Время такое, – продолжая улыбаться, сказал Змей. – Ты ведь тоже раньше все двери ногой вышибал. А теперь, вон, за кучей мусора затаился.
Лицо Пенсионера дрогнуло. Видать, слова пришлись в самую точку. Змей осторожно отвел ствол дробовика в сторону. Произнес мягко:
– Вообще-то я за сестрой пришел.
Конура старого негодяя сверкала цыганской роскошью. Здесь хранилось лучшее из того, что можно было достать на черном рынке: мебель, ковры, книги, даже бытовая электроника. Неизвестно, работала ли она – но у Пенсионера все было напоказ. Поговаривали, что большую часть своего добра он отжал у какого-то генерала из руководства Директории, шантажируя того сведениями о хищениях медикаментов с армейских складов. За такие дела генерала свои же легко поставили бы к стенке.
В этом старикан был весь – мастер шантажа и тонких интриг, полная противоположность большинству лидеров местных группировок, поднявшихся на рэкете и прямом насилии. Пенсионера боялись и уважали. Без его молчаливого одобрения Змей никогда не стал бы посредником. И он не раз уже платил деду той же монетой. Пару раз даже спас ему жизнь, предупредив о покушениях, и неоднократно выручал во время облав блюстителей.
Змей не питал иллюзий: в случае необходимости этот гнусный старик с легкостью продал бы его. Дело было только в цене вопроса. Но теперь не осталось никого из «старой гвардии», кому посредник мог бы доверять так же, как этому человеку.
Вот и сейчас старик сидел напротив него, наблюдая, как гость нарочито сдержанно утоляет голод, и в стеклах очков явственно сверкали цифры расчетов: что именно и сколько можно поиметь с парня. Известность в качестве Видящего заметно прибавила посреднику веса в глазах Пенсионера. Он наверняка знал про Змея то, что тот не ведал про себя самого. Просто оценивал людей по меркам, которые не придут в голову обычному человеку, не искушенному в закулисных делах.
– Директория затаилась, – медленно говорил старик. – Я не совсем понимаю, что происходит, но такого не было еще никогда.
– Чего именно – не было? – зачерпывая серебряной ложкой кашу из старинной, с вензелями, тарелки, спросил Змей.
– Не было такого, чтобы Директория настолько выпускала из рук ситуацию. Погибли блюстители – чуть ли не целый взвод…
– Да, я видел тела…
– Их убила толпа смертников из радиоактивной шахты – туда сбрасывали отходы с реактора, и вот недавно всплыла правда. В другие времена Директория подогнала бы вояк. Всю эту мразь зачистили бы огнеметами. Такого власть прощать просто не может себе позволить. А тут – тишина.
– И что ты думаешь по этому поводу?
– Я думаю самое плохое. – Пенсионер совершенно по-старчески пошамкал дряблыми губами, отпил прозрачного чая из витиеватой сервизной чашки. – Директория просто не связывает свое будущее с Карфагеном.
– Что-то я туплю. Поясни. Что значит – не связывает?
– Это значит – Карфагена не будет! – прокричал Пенсионер. – Карфаген должен быть разрушен – и он будет разрушен!
Немного обалдев, Змей смотрел на этого трясущегося то ли в ярости, то ли от страха старика. Таким Пенсионера он еще не видел.
– Что тут случилось? – раздался испуганный женский голос. – Кто-то кричал?
Змей резко обернулся – и даже не успел обрадоваться: на шею ему с визгом бросилась Ксю – подтянутая, как всегда, в рабочем, но стильно подогнанном комбезе, со светлыми волосами, стянутыми в пучок.
– Я так волновалась! – сразу же разрыдалась она. – Думала, ты умер!
– Ну, мать, ты чего? – несколько смутился Змей. – Я жив-здоров, как видишь. От Игната тебе привет…
Пенсионер с безжизненным выражением лица смотрел словно сквозь эту семейную сцену. Ему было плевать на чувства других людей. Его интересовали только он сам и его темный бизнес.
– А чего ты – в этом? – Ксю наконец обратила внимание на странное облачение брата.
– Я тебе потом все объясню, – скосившись на Пенсионера, сказал он. – Ты подожди меня – я сейчас…
Старик вышел из оцепенения и впился взглядом в посредника:
– Что значит – «сейчас»? Ты что, уйти собрался?
– Ну… – Змей пожал плечами. Сделал знак Ксю, чтобы та вышла за дверь. – А какие есть варианты?
– Это я от тебя хотел услышать! – сварливо произнес Пенсионер. Заложил руки за спину, шаркающей походкой прошелся по комнате, недоуменно рассматривая собранное здесь богатство – словно не понимал, откуда все это взялось и что со всем этим делать. – Я думал, помогая Видящему, я получу хоть какой-то гешефт с этого дела! Я охранял твою сестру, кормил ее, да и вообще… прикрывал твой голый зад…
– Я очень благодарен вам за это…
– Плевать я хотел на твои благодарности! – взвизгнул дед. – Я хочу понимать, что происходит и что мне теперь делать?!
– Но я сам не знаю.
– А ты узнай! Кто из нас Видящий – ты или я?
Змей смерил старика взглядом и подумал: «А он все-таки заметно сдал. Раньше, даже будучи дряхлым с виду, дед ловко пользовался этим обманчивым впечатлением, чтобы прикончить противника. Теперь же он явно растерян и жалок».
– Конечно, – спокойно сказал он. – Я все узнаю и скажу вам. Именно с этой целью я и вылез из Накопителя…
Он мог бы продолжать врать и дальше – ведь он не верил в собственные слова. Но со стороны двери донесся быстро нарастающий шум, грохот, чьи-то громкие выкрики.
– Что там, черт возьми, происходит? – зарычал Пенсионер, вытаскивая из-под стола дробовик. – Я же приказал – чтобы была тишина!
В комнату, затравленно озираясь, вбежала Ксю. Следом ворвалась целая группа каких-то оборванцев, во главе которой был тот самый грязный нищий, недовольный ответом мнимого «святителя».
– А! – заорал он, тыча пальцем в посредника. – Вон он, падла! Думал, спрятался! Думал, мы его не найдем!
– Чего тебе надо, гнида чумазая? – устало спросил Змей.
– Мне надо, чтобы вы, лжецы, все передохли! – обдавая посредника смрадным дыханием, выдал голодранец. – Наживаетесь на нашем горе, жируете – так еще и насмехаетесь над нами! Думаете, мы такие идиоты, уши развесили и пойдем за вами, как крысы под дудку!
– Смотри, как он устроился! – пьяным хриплым голосом сказал еще один оборванец, с хозяйским видом обходивший комнату. – Откуда у него столько добра? И жратва! Братцы! Да тут полно жратвы! И бухло!
– Ах, ты сволочь в балахоне… – могильным голосом произнес чумазый. – Ты не просто лжец – ты, падла, кровь нашу сосешь?!
Змей прикидывал, как успокоить толпу ошалевших от вида роскоши попрошаек. Видать, они и вправду решили, что попали в жилище Черного Святителя. Имея опыт переговоров, можно было успокоить даже толпу завистливых идиотов. Убедить, накормить, напоить, в конце концов.
Но это был дом Пенсионера. А тот не привык оставлять без ответа подобное пренебрежительное отношение к своей персоне, тем более – в своем собственном доме. Это было не по понятиям.
– Это… мое! – завизжал Пенсионер, глядя, как оборванец с торчащим из клетчатой рубашки пузом хлещет из горлышка графина драгоценный коньяк.
Грохнул выстрел. Графин лопнул, как граната, обдав осколками непрошеных гостей. Следующий выстрел пришелся клетчатому в пузо, отчего тот повалился на спину, ухватившись за скатерть и стягивая за собой роскошную сервировку стола.
Пенсионер успел сделать еще один выстрел. После чего его смела с ног взвывшая от лютой ненависти толпа. Отчетливо щелкнул выскочившим лезвием «спринг-найф», и чей-то сдавленный голос принялся мерно, в такт ударам, повторять: «На! На! На!»
Ахнула и вжалась в стену, закрыв лицо ладонями, Ксю. Змей молил всех богов и даже эту проклятущую Твердь, чтобы взвинченные, хмельные, почуявшие кровь подонки не обратили внимание на хорошенькую, беззащитную девушку. А потому выдернул из глубины балахона пистолет – и трижды выстрелил в потолок.
На несколько секунд воцарилась тишина. На полу все еще вздрагивало истыканное ножом тело Пенсионера, и все глаза устремились в сторону посредника. Тот прикидывал, сколько патронов осталось в магазине и сколько всего этих оборванцев, включая тех, что оставались по другую сторону двери.
– Давайте договоримся по-хорошему, – стараясь говорить сдержанно, произнес Змей. – Сейчас мы с моей сестрой уйдем отсюда. А вам останется все, что вы найдете в этом доме. Я даже подскажу вам: загляните в подвал, вам понравится. Вы просто освободите проход – и больше никто не умрет сегодня.
По виду этих жадных, голодных людей было ясно: они уже готовы согласиться. Тем более их все сильнее манил вид пищи и батарей редких напитков на полках изысканного бара. Даже их предводитель несколько растерял пыл, как и его приятель, удовлетворивший жажду крови и теперь нервно стряхивавший с пальцев густые темные капли.