Владислав Владимирович – Согласен на любую работу... (страница 30)

Так хорошо мне не было никогда. Я даже начал в тайне радоваться, что она извращенка, в силу своего дара. Девушка пыталась оторваться за все годы вынужденного воздержания, срывая любые запреты. Всё, что только ей приходило в голову, мы пробовали. Прерывались только на то, чтобы выпить шампанское, я коньяк, да перекусить. Это был поистине, мой лучший новый год.

Проснулся я в четыре утра по будильнику , в прекрасном настроении и полный энергии. Диана тоже проснулась, и первое что сделала, оседлала меня и только через пол часа я смог сходить в душ, напяливая какое-то безразмерное трико под камуфляжные штаны, создавая образ рыбака. В шесть утра, я наконец-то смог выехать, выскакивая на восточный обход и на ростовскую трассу.

Пост ГАИ, не доезжая станицы Динской, трудился не покладая жезлов. Вереница машин застыла вдоль обочины, я прислушался к себе, но после зубной пасты перегара не ощущалось, так что сильно не переживал. Документы в порядке, я трезв, страховка безлимитная. Взмах жезла, и я, включая поворотник начинаю парковаться справа, повинуясь жесту инспектора. Открыл окно, выпуская тепло, сидел и ждал, когда ко мне подойдут. Только сотрудники не торопились, собравшись втроём, что-то обсуждали, переговариваясь то по телефону, то по рации. Наконец-то, один из них, поправив шапку, приблизился к окну, я протянул документы для проверки, на что он мне коротко козырнул, отрицательно покачав головой.

- Извините, ошибочка вышла. Можете продолжать движение. – Козырнул ещё раз, - счастливого пути!

Быстро скрылся в здании поста. Остальные двое, периодически поглядывали на меня, но не подходили, продолжая шерстить уже остановленные машины. Ну ладно, не хотят проверять, не надо. Я и поехал дальше.

Когда сотрудники третьей патрульки демонстративно отвернулись, в упор не замечая мою машину, я начал подозревать, откуда растут ноги. Ну и ладно, мне же проще.

Глава 18

Казалось бы, всего лишь 400км, но как разительно отличается погода и климат. Становилось все холоднее, стоило мне пересечь этакую, невидимую черту в станице Павловской. А ближе к Кущевской и вовсе, будто в другой мир попал. К 11 утра, я подъезжал к Батайску, где ушёл на Сальск и дальше, через Пролетарск на северо-восток, к хутору Успенскому.

Добрался я, к месту назначения, только к трём часам дня, проклиная ростовские дороги, водителей и управу, Которая эти самые дороги, не может привести в порядок.

Из маленького сейфа под пассажирским сиденьем, достал кнопочную Нокию с гарнитурой и забитым единственным номером.

- Мы тебя видим, действуй по плану. – Голос Куратора внушал уверенность. Я убрал все документы в сейф, достал пистолеты, проверил один, проверил второй. Гюрзу убрал в кобуру, ПМ в сейф, накинул тулуп, достал топор, жерлицы и приманки. А приманками я разжился разными. Был у меня и замороженный малек, и черви, и тесто с ватой, и бойлы, кукуруза.

Достав термос, разложился на капоте, потягивая чаек, в который капнул коньяка для согрева. Осмотрел пруд. Метрах в трехстах начиналась зона отчуждения, если так можно было выразиться. Окинув взглядом ледяную гладь, достал снасти, бур, все это сложил на рогожку, используемую в качестве саней, выбрался на лед, аккуратно скользя по нему вдоль правого берега вверх по течению.

Метров через сто пятьдесят, начал бурить первую лунку, насаживая малька на крючок и фиксируя флажок. Каким же добрым словом я сейчас вспоминал бабушку из Гари, продавшую мне шерстяные перчатки. Надеюсь, ей перепадет что-то хорошее за мои благодарности добрые слова.

Отойдя метров на десять, начал бурить ещё одну, но стоило мне закончить, как сработал флажок у первой снасти. Вернувшись, почувствовал мощное биение лески, начав понемногу вытравливать. Щука, килограмма на полтора-два отправилась на лед, а я вернул всё на место, пошел ко второй. До десяти часов вечера я установил только семь снастей. Не потому что был неопытен или ещё что, а я просто не успевал их ставить, срабавали уже установленные снасти. Клевало на все, чтобы я не насадил. Попалась даже стерлядь, кажется так эта рыба называется, похожая на осетра, которую я выпустил. Окунь пер как не в себя, при чем довольно крупный. К ночи, таща рогожку с уловом к машине, по моим прикидкам, рыбы было килограмм пятнадцать, если не больше. Температура опустилась до минус двенадцати, поэтому я залез в машину, завел, и дождавшись, пока хоть немного прогреется, включил печку, наливая себе чаек. Степанович позвонил минут через десять, когда я начал уже отогреваться и меня стало трясти от этого. Коротко сказал, что вокруг все чисто, но расслабляться не стоит. Также быстро попрощался и отключился. Я достал Гюрзу, примостив его между сиденьем и ручником, чтобы можно было быстро выхватить при необходимости, достал бутерброды, купленные в Пролетарске в кафешке. Я уже доедал, когда навалилась тьма.

Ориентацию в пространстве и времени я потерял на пару секунд, не больше, но успел уронить бутерброд на колени и откинуться на подголовник.

Дверь нивы широко и резко распахнулась, меня за шиворот сграбастала здоровенная ручища, выдергивая из сиденья и обтягивающая в сторону. Черт, я даже пистолет не успел взять. Но, теряться уже не было смысла. Меня как котенка за шкирку, тащили в сторону усадьбы.

Волочащийся ноги, оставляли глубокие борозды в снегу, а мой похититель, кем бы он не был, только и бурчал всю дорогу про мясо и еду. И похоже, подразумевал меня. Ладно, будем разбираться по ходу пьесы. Двигались мы не долго, пока не оказались на брусчатке, очищенной от снега, чтобы не крутить головой, я мог видеть только то, что было подо мной. Потом меня занесли в какой-то барак, протащили через весь и закинули в клетку, громко хлопнув дверью и звеня ключами в замке.

Не шевелился я еще несколько минут, пока странное бормотание и шаги не стихли за хлопнувшей дверью. Только теперь я смог приподнять голову и осмотреться.

В два ряда вдоль стен выставлены кровати, на большинстве которых, словно зомби, лежали люди. Женщины, дети, несколько мужчин. Все просто лежали солдатиками в своих кроватях оловянными солдатиками, и, как-будто, спали.

На ум пришло свидетельство сбежавшего мужика, о том, как он пришёл в себя. Действительно, барак и люди зомби, еще и одеты все по разному. Женщины и девушки, в платьях, дети в мешковину, как и мужики, кроме одного, в ливрее.

Интере-есно. Обслуживающий персонал и дворовые?

Запустил руки в тулуп, нащупывая рукоять верного якута. Уже хорошо, не как голый стал ощущать себя. Забившись в угол клетки, замотался получше в длинный тулуп, потренировал затравленную рожу, спрятал в рукаве нож, так и прикемарил.

Множественный и одновременный скрип лежанок вырвал меня из полудремы. Люди зомби вставали механически, шли на выход. Я наблюдал за этим процессом, выстраивая логическую цепочку. Достал телефон, который у меня никто не забрал, написал сообщение куратору в СМС, о том что в плену и всё идёт по плану. Удивительно, но смска ушла. Ладно, продолжаем изображать пленника. Вспомнилось мне и то, что у меня только один глаз, после усвоения крови Атхи видящий, значит левый надо без палева закрыть. Я подобрал с пола немного пыли с грязью, набившейся плотно в углах, сыпанул себе в левый глаз. От мусора и земли глаз обожгло, он начал слезиться, я начал тереть, он еще больше слезится, я еще больше тереть, а когда потер в очередной раз, передо мной на корточках сидел никто иной, как господин Екаев собственной персоной, судя по описаниям ключницы из орловской губернии. Вот только одет он был никак не в костюм, описанный в свидетельствах. На нем было темно-синее кимоно с какими-то птицами, волосы собраны сзади в хвост, а на левом боку покоились два меча, заткнутых через пояс. Как их называли? Я все пытался вспомнить, как они называются, один катана, а вот второй… память усердно буксовала в этом месте. Я посмотрел не заплывшим правым глазом на японца, изобразил на лице страх, заодно окидывая помещение взглядом. Пусто. Попятился дальше в угол, вжимаясь от страха в прутья. Екаев довольно улыбнулся, видя мою реакцию на него.

Он не вставая, сделал пару маленьких шажков ко мне, приближая свое лицо к моему, пытаясь разглядеть мой глаз. Я приподнял голову, вроде как в страхе, а на меня уставилась мать и отец кровавых расправ во плоти, соединенных в одном нечеловеке. Я смотрел в бурлящие кровавой жатвой и пытками глаза, понимая что меня ждет в будущем, а именно гладиаторские бои и море крови и боли, которой питается это существо. Кровь в его глазах бурлила, кипела, переливалась и текла, не останавливаясь ни на секунду. На краткий миг я даже забылся, погрузившись в кровавый водоворот глаз Екаева. Он сидел напротив и довольно скалился мелкими, острыми зубами, когда лезвие Якута вошло ему в левый глаз. Не знаю, почему, я пару раз ударил по обуху ножа ладонью, загоняя нож еще глубже, потом выдернув, загнал также во второй глаз. А когда вытащил нож, перевернул тело на живот, опять же, загоняя лезвие меж позвонков, ведя по кругу и отделяя безглазую голову от тела. Застывшее недоумение на лице Ёки было лучшей наградой. Фонтанирующая из шеи кровь, окатила меня с головой. Я смотрел на лежащее передо мной тело и голову, что открывала и закрывала рот, в попытке беззвучного крика. Не, так просто я это безобразие оставлять не намерен. Вытащил Катану и вакидзаси, от волнения даже вспомнил название. Начал отделять от туловища руки, потом ноги, которые тоже разделил, и, на всякий случай, вскрыл живот, выпуская цепи кишок, заодно, перерубая позвоночник у основания ребер. На душе стало легче. Если тварь захочет собраться, задолбается сращиваться. Раскидал в разные стороны по помещению руки и ноги.