Владислав Вишневский – Бумеранг, или Несколько дней из жизни В.В. (страница 13)

На этой тонкой мысли премьер и заснул. Погрузился, точнее — провалился в сон, как в яму. То, что ему пригрезилось в той самой яме, пересказывать не надо. Чтобы раньше времени не отправить человека в дурдом, в Кащенко. Сплошные кошмары и обрывки из встреч-речей. Никаким фривольностям места не было, времени не хватило. Сон был коротким, нервным и тревожным. Разбудили его громкие бухающие звуки. Звуки исходили из соседней комнаты. В ней располагался спортзал «неряшливого» и его физической команды. Виктор Викторович присоединился. Всё время размышляя, как подойти к «неряшливому» и попросить его сделать документы, хотя бы, паспорт или… Втянулся в разминку, в начале вяло, потом… не очень… Нервы! Нервы! Переживания. Хотя, любимого «железа» было много, даже три беговых дорожки, три велотренажёра, большой выбор гимнастических снарядов, боксёрские мешки, груши. Не слабо!

Хозяин этого коттеджного комплекса, тот, «неряшливый», а в спортивном трико он вообще сейчас напоминал желеобразную тушу, боксировал на лапах с личным тренером, потом, вытирая полотенцем пот с лица, подошёл к Виктору Викторовичу: «Ты это, майор, с видеокамерой обращаться можешь, приходилось? — Виктор Викторович кивнул головой. — Я так и думал. — Признался «неряшливый». — Тогда значит так… Сегодня у меня небольшой дружеский приём намечен. Так, несколько человек. Свои. Ты их не знаешь. Кстати, ты не смотрел, случайно, журнальчик, вчера вышел, — расплывшись в улыбке, похвастал он, — там я и мой подельник… эээ, друг, в смысле коллега, вошли в двадцатку миллиардеров России по версии «Форбс». Прикинь, и никаких матрёшек стране не возвращали, как этот, хитрый азиат Усманов. Ещё два заводика экспроприировали у нерадивых совковых директоришек и всё. Были ваши, стали наши, как говорил мой покойный папаша, царство ему Небесное. Мы их обанкротили и продали. Вот тебе и денежки. И «Форбс» отметил. И мы, значит, по этому поводу скромный сабантуйчик назначили, а завтра… Короче, я придумал сюрприз для друзей. А кинооператор этот, с занюханной кинохроники, в клинику, сказали, попал, к дантистам… сучий потрох, с зубом там что-то. А без видеосъёмки — сам понимаешь — сюрприз не сюрприз. Поможешь этому, как его… — «неряшливый» повернулся к депутату, тот был здесь же, крутил педали велотренажёра, нетерпеливо пощёлкал пальцами в его сторону, депутат подсказал, «Фёдору», — Да, Фёдору. Бывший афганец или чеченец, не знаю, короче, поможешь ему. Что делать — он тебе скажет. Мои все в массовке заняты будут, так что… иди. Он там» — и указал в окно на крышу большого гаража, размером с ангар.

Весь комплекс «неряшливого» располагается где-то в лесу, шагая по выложенной явно импортной плиткой пешеходной дорожке, понял Виктор Викторович. Ехали не долго, значит это не далеко от Москвы, на огромной территории, в лесной зоне. В таком месте и на такой территории раньше располагался видимо какой-то пионерский лагерь или два сразу. Похоже, что так. Очень тихо. Солнечно. Частная территория. Воздух свежий. Даже лучше чем в Кремле. Не плохо «неряшливый устроился», подумал Виктор Викторович, и тут же с усмешкой заметил: но мой Управделами здесь бы кое-что добавил… Он у меня, на моей… эээ… на этой усмешке Виктор Викторович осёкся, потому что воспоминания накатили грустной, щемящей волной утраты, он даже с шага сбился, так сильно перехватило дыхание, защемило сердце. Опершись одной рукой на ближайшее дерево, приходя в себя, Виктор Викторович несколько раз глубоко вдохнул целебный воздух. Отгоняя тяжёлые мысли, дёрнул головой, пришел в себя… Оттолкнулся от дерева, пошёл. Да, денег здесь вложено немерено, о-о-о! Глядя по сторонам увидел, на ухоженной территории располагалось несколько трёхэтажных кирпичных домов и один четырёхэтажный, соединённые между собой крытыми переходами. На крышах виднелись квадраты солнечных батарей. Современно. Передовые технологии. Глазели серьёзные диски спутниковых телевизионных антенн. Не слабо. Кто такой этот «неряшливый», кто? Если у него, как он сказал, несколько своих депутатов. Значит, при деньгах! Какое-то политическое лобби? Чьё? Финансовое? Олигархическо-промышленное? Ментовское? Бандитско-воровское? Чьё? Какое? Почему не знаю? Прямо, конечно, его не спросишь, а депутат не скажет. Оставалось одно, пока собирать, накапливать информацию. Шёл.

Прошёл мимо огромного стеклянного розария, мимо огромной теплицы, подошёл к ангару. По пути отметил высокий забор, множество фонарей освещения, и множество видеокамер. На расстоянии метров тридцати друг от друга, по всей территории прогуливались молодые люди спортивного вида, с коротенькими автоматами под расстёгнутыми пиджаками. Охрана?! Откуда-то издалека еле слышно доносился крик горластого петуха… Где-то в отдалении, за бетонным забором располагалась не то деревня, не то какое-то поселение.

Солнечно. Пастораль. Идиллия.

Частное владение.

Виктор Викторович открыл дверь ангара. В огромном ангаре было светло, но от уличного солнечного света зрению пришлось всё же адаптироваться. Густо пахло соляркой, мазутом, и краской. Перед ним был не то склад, не то музей. Музей скорее всего, приглядевшись, понял Виктор Викторович. Хранилище военной техники времён ВОВ. По боками ангара, под крышей просматривались рельсы мостового крана. В глубине ангара, тяжёлый гак, поддерживал на тросах чей-то полуразобранный танковый двигатель. Техника стояла и справа, и слева. Справа советская военная техника, времён ВОВ, с поднятыми стволами орудий к центру прохода, слева трофейная немецкая, и американская. Тоже стволами к проходу. Изображая своеобразный «дружественный» коридор. Начинали ряд мотоциклы с колясками, но без пулемётов, потом армейский «Газ А». За ними шли, справа, свежеокрашенный танк Т-34, за ним тяжёлый ИС-3, с оспинами попаданий снарядов в башню, потом танк КВ-1, за ним Т-40, дальше вытянулся строй противотанковых пушек на спущенных колёсах, потом 122 мм и 152 мм САУ… Напротив сверхтяжёлый обшарпанный немецкий танк «Маус», за ним — без гусениц, тяжёлый танк «Пантера», в комплекте лёгкий танк «Рысь». Дальше отмытый от закопчёности, с обгорелой краской американский средний танк М4 «Шерман», за танком два американских «Виллиса» и бортовой «Студебеккер». У «Виллиса» одно колесо спущенное, «Студебеккер» без передних колёс вообще, передний мост на «козлах». Некоторые образцы — и слева и справа — пребывали явно в полуразобранном, некомплектном состоянии, другие похоже исправны. На переднем плане, близко от входа, трое мужиков в грязных комбинезонах, склонившись над моторным отсеком БТРа, что-то ремонтировали в нём. БТР-60П тоже видал виды, но явно недавно был покрашен, блестел свежей краской, на лобовине красовалась эмблема ВДВ, сбоку номер «227». Здесь же, на левой стороны ангара, как на выставке, блестели лаком советско-правительственный ЗИЛ-111, «Эмка» Газ-М1.

Странное сочетание. Хобби владельца?!

Из-за БТРа прихрамывая вышел сутулый, худой парень с ввалившимися глазами, в бейсболке козырьком назад, в голубой запачканной тельняшке, с засученными рукавами…

— Ты, что ли, от этого… — парень кивнул в сторону коттеджей, скривился, — «пузана»?

Познакомились.

Фёдор скучным, бесцветным голосом поставил задачу.

— Работа простая. Когда по рации сообщат, я запускаю двигатель и выезжаю на БТРе на полигон. 20 минут ходу. Здесь есть такой. Поставлю БТР на опушке. Гости пройдут в стеклянный домик, это вроде КПП у них, и когда «пузан» по рации даст команду, толпа пойдёт в атаку, я шмальну по БТРу из «мухи». Ты снимаешь кино. Все дела. Мне 200 баксов, тебе 100. Видеокамера вон там, — кивнул в сторону небольшой выгороженной комнатки возле выхода из ангара.

Говорил он нехотя, с трудом, словно тянул тот БТР в гору. Смотрел под ноги, или в сторону.

Виктора Викторовича больше интересовала не инсценировка с БТРом, а гости «неряшливого», которые «свои», как выразился пузан. Но познакомился с ними он позже, гораздо позже того как увидел, куда Фёдор, уже отчего-то одетый в военную камуфляжную форму, с зелёной банданой на голове, услышав приказ пузана, встал во весь рост, вскинул гранатомёт на плечо, но неожиданно резко развернулся в противоположную сторону от БТРа, в сторону стекляшки КПП. Лицо Фёдора светилось злой улыбкой, перекошенной конвульсией. «Хрена вам, суки! Ур-ра! А не Аллах-Акбар. Нате, получайте!», вскричал он, и нажал на спуск. Как Виктор Викторович успел толкнуть Фёдора под руку, вспомнить потом не мог. Реакция помогла. Яркое смертоносное пятно улетело не в стекляшку КПП, а в сторону деревни. Немедленно за этим, там, где-то за забором, послышался взрыв и крики, повалил дым… И в этот же момент БТР, как от удара сверху, присел на колёсах, оглушительно грохнул взрывом, далеко вверх выбрасывая обломки железа и огня, вспыхнул огненным пламенем, подпрыгнул, перевернулся и дымно чадя, завалился на крышу…

— Ты что сделал, дурак? — Сбив Фёдора с ног, навалившись сверху, морщась от дыма и пыли кричал оглохший Виктор Викторович. — Ты же их убил там, наверное? Ты же…

Фёдор плакал. Не от боли, от бессилья.

— Зачем ты помешал, зачем, идиот? Их убивать надо. Я должен был. Они кровопийцы. Я не за тем в Чечню шёл, я… «пузана» этого и всех с ним… Мочить, мо…