Владислав Вишневский – Бумеранг, или Несколько дней из жизни В.В. (страница 12)
— Ну вот, а ты боялась! — дохнув на премьера кислым папиросным запахом изо рта, хихикнул охранник, дружески хлопая беглеца по спине. — Проходи, генацвале, переодевайся. Быстро, быстро. Щас вернутся.
Какой генацвале, почему генацвале? Внутренне изумился беглец, и тут же вспомнил, у него же нос с горбинкой — доктора, суки, сделали! — и брови… Промолчал.
Когда преследователи, вернувшись, ввалились в ту самую дверь, Виктор Викторович, в форме охранника, надвинув на глаза ЧОПовскую фуражку, жутко потея лицом, в коленях сжимая дрожащие пальцы рук, уткнувшись в экраны мониторов, сидел за столом, а его спаситель встретил преследователей.
— Чо, не догнали? Ушёл, гад, да?
— А ты, дед, не наврал нам? Не наврал? Его там нет. Худо тебе будет, если наврал. Мы при исполнении. Так, где он? Где, говори! Сюда забегал? Пробегал?
— Да вы что, сынки, ни сном не духом… Я же видел… Сам его видел, сам и спугнул. Он туда и поскакал … Закон тейнера… Туда, я говорю, туда! Как заяц. Я видел. А что, не догнали? Вот, бляха муха, какой вёрткий оказался, потрах прыгучий… А вы-то уж, против него… о-го-го! Не сравнить. У вас же и пистолеты… пальбу все слышали. Надо было стрельнуть на поражение, и всё. Неужели ушёл, гад?
С кривой усмешкой недоверчиво покрутив по сторонам головами, эфэсбешники быстро зашагали внутрь здания.
— Какие-то проблемы, чебурек? — спросил спаситель, когда они остались одни.
— Почему чебурек?
— А кто ты, русский, что ли? Ха-ха… Мама русский, папа чурка? Ладно, не обижайся. Тебя нос выдаёт и это… брови. Короче, колись, брат. Проблемы с ментами? Без документов?
— Ну, в общем…
— Ага, гастарбайтер-нелегал. Понятно. А зовут-то тебя как?
— Виктором.
— По-русски! Молодцы родители. Уважаю. Значит выручу, помогу. Мы, простые люди, должны друг другу помогать. Ты кем там, на родине, был? Что умеешь?
— Я?!
Виктор Викторович растерялся, таким вопросом он не озадачивался, не знал, что ответить. Вспомнил первое…
— Переводчиком могу.
Охранника это неожиданно развеселило.
— Пьяных здесь, что ли через дорогу переводить… Ха-ха-ха… — расхохотался охранник.
— Ну даёт, мужик. Угадал! В нужное место приехал. Работы будет полно.
— Я не чебурек, я… Виктор.
— Да помню, помню… — Всё ещё веселясь, охранник вытирал слёзы, — Шутник! А с какого языка на какой?
— На немецкий… С немецкого на русский.
— На немецкий?! — Охранник вообще чуть от хохота не упал… — Ха-ха-ха, о-хо-хо… — Лицо его покраснело, рот не закрывался… Вдруг смех оборвался. Охранник серьёзно сказал.
— А что, хрен его знает, может кому и как раз… Ты, это, посиди-ка здесь, на звонки не отвечай, я кое с кем переговорю, перетру вопрос… Жди, короче, я щас. — И удалился.
Его не было минут тридцать. Виктор Викторович с тревогой выглядывал в фойе, не знал, что делать: бежать или всё же ждать. Услышал шум мотора, напрягся… Возле двери остановилась какая-то машина. Но не машина ППС. На экране монитора красовался чёрный лимузин. За ним выглядывал тоже чёрный, но квадратный. Из передней двери лимузина выскочил тот самый охранник, бросился к двери. Вбежал, торопливо замахал руками.
— Всё, быстро в машину, чебурек. Быстрее. Я всё устроил. Должен будешь. Давай, давай… Бегом, переводчик, бегом. Депутат ждёт. Да не переодевайся ты, так давай. Один Сергей Митрофанович, депутат, другой его начальник, Виктор Палыч его зовут, твой тёзка.
Виктор Викторович неожиданно для себя оказался в роли переводчика у депутата нижнее палаты Госдумы.
Депутат, конечно, Виктора Викторовича не узнал. А вот Виктор Викторович его вспомнил. Знакомое лицо. Пригляделся. Вспомнил. Этого человека он запомнил по немигающему, восторженному взгляду человека, сидящего неподалёку от него, премьер-министра, на встрече бизнесменов страны и депутатов ведущих фракций. Встреча проходила по инициативе премьера, в Ново-Огарёво. Депутат, с обожанием, открыв рот, поедал глазами, внимал словам премьера, как юный пионер, как делегат-комсомолец речь Л. И. Брежнева на встрече молодых строителей коммунизма. Время от времени, при этом, что-то торопливо записывал в своём блокноте. Премьер даже пропускать его взглядом стал. Но этот взгляд обожания он запомнил. В принципе, там все такие были. Речь тогда шла об огромных Федеральных финансах в развитие олимпийского Сочи.
Пока ехали в лимузине, его спутник, толстый, неряшливо одетый, с круглым лицом, без шеи, с кем-то говорил по телефону. Говорил громко, нахраписто.
— Чё ты мне в уши дуешь, чё ты дуешь, говорю, не быкуй. А я говорю, не быкуй! На хрена мне, извини, твои косяки? Не надо, я говорю. Жуй сам. Ты влез в говно, сам и выбирайся. Мне это за каким? Не надо мне, я говорю. А я тебе когда ещё говорил, что бы ты перешёл к нашим, в «ЕдРо», когда? Во-от! А ты, хер хитрый, к Миронову пошёл. И к кому, а?! К Миронову! Да мне плевать, какое ты там лицо. Ты в жопе оказался со своим Мироновым! В жопе. Вот и… Грызи, паря, коллекцию его минералов. В смысле, соси лапу. Нет, я не знаю… Теперь уже поздно… Я говорю, поздно уже, наверное. Все должности уже… Я говорю, бабки нужны будут большие. Инфляция, я говорю, кризис. А я говорю, бабки готовь, чего непонятно? И мне и… Нет, могу, конечно, устроить, по старой памяти. Есть такие возможности, остались… У меня же как-никак пара- тройка своих депутатов в Думе… Сколько-сколько… Ну, лимонов пятнадцать, для начала, двадцать… зелёных… Что? А ты как думал, кто не догнал, то не успел… Бизнес, брат, ничего личного. Короче, я тебе сказал, ты услышал. Думай.
Отключил телефон, кинул его депутату, и риторически заметил в пространство салона.
— Вот идиоты! Коню понятно, на кого нужно было ставить, а они, козлы-дуболомы… Теперь вот, чешут яйца. Но ничего, обратятся, будем стричь купоны. — Неожиданно игриво пропел. —
— А теперь почему? — спросил тезка.
— А теперь… потому, что на другие горизонты выходим. Ещё выше. Премьер опять Президентом становится, так что… Кстати, твой голос мне вроде знаком. Ты это, по ящику случайно не выступаешь… этим, в дубляже где-то, в фильмах?
— В порнушке. — Подсказал депутат.
— Ха-ха… — повернувшись друг к другу, депутат и его хозяин весело рассмеялись.
— Нет, нет, совпадение. — Отказался Виктор Викторович.
— Ну да, бывает. А в армии служил? — Спросил неряшливый.
— Да, служил.
— В Советской?
— В Советской.
— Вот и хорошо. Нам советские нужны. А в каком звании откинулся?
Виктор Викторович замялся… Неряшливый воскликнул.
— Я понял, солдат, не парься. У меня будешь майором, если немецкий знаешь. Понимаешь, у меня появилось два партнёра — австрияки, в смысле немцы, у меня и там бизнес, широкий, м
6
Всё это, конечно, хорошо. И от медведя, как говорится, ушёл, и от лисы, и… Но главная задача не решалась, в бессилье переживал премьер, лёжа на диване в гостевом доме коттеджного комплекса «неряшливого», чутко прислушиваясь к внешним звукам. Виктор Викторович даже на секунду не мог забыть, что с ним сталось. На контрасте хорошо понимал, где бы мог сейчас находиться, какими политическими пластами ворочать, какие финансы из казны перемещать, с кем встречаться, решать судьбы регионов, людей, добиваться своей цели… Если бы не ЭТА… ЭТО… ЭТОТ… «Кто — это? Кто?! Как вообще этому лжепремьеру удалось всех обмануть, ввести в заблуждение, сесть в премьерское кресло и… Кто его подготовил, кто? Не жмёт, не свербит? Сука! Падаль! Сволочь! Ещё и по телевизору его, клоуна, показывают, он ещё и говорит там что-то, его и слушают, внимают, берут под козырёк! И распоряжения от моего имени, наверное, подписывает, и часы, как у меня, на правую руку нацепил, и… жена… Стоп! Жена — не в счёт, жёны приходят и уходят, а эти… советники, помощники, охранники… Жополизы! Идиоты! Ублюдки! Воры! Они то как? Без глаз что ли, не видят, не замечают… Разницы не может не быть. Это можно увидеть в пять минут, ладно, пусть за час или шесть часов. Это же не клон. На клона много времени надо. Это исключено. Он не овца Доли». И приходил к мнению, человек этот, конечно же актёр, посаженное лицо. Даже если и по своей воле сел в кресло, он дурак, карьерист, шут, но это ненадолго. Кто кукловоды? Вот что главное. Кто это всё задумал, нашёл подмену, подготовил, подобрал время и место, и выполнил свой план… Почему? Почему, почему, почему… Конечно, коварный план, конечно, предательский, но выполнен. Кто? Кто эти люди? Кто этот человек?
Спал Виктор Викторович плохо. Уснул с трудом. Всё думал, вспоминал, даже голова распухла. Ещё и Надюша эта, да что Надюша… Что эта девка? Дура! Смазливая вешалка… Да таких у него может быть… топ-моделей, например… Могло быть… Только бровью поведи, пальцем пошевели… Табун выстроится. И Листермана не надо. Сучка! Карьеристка… Истерику закатила: Полиция! Помогите! Караул! Какой «караул», какая полиция? Паникёрша трусливая. Идиотка. Знал бы, что так получится, хрен бы ей раньше, а не подарки. Она даже прислушаться не захотела, сердцем не прислушалась. А могла бы, если б любила… А она любила? Ха! Говорила, что да. Жарко обнимала руками, голосом завораживала, отдавалась… Вот отдавалась страстно. Очень даже… Убедительно. А губы её, а язык?! С ума сойти. Он и сходил. Кто такое выдержать сможет… а её ласки, а стоны?! Она не сдерживалась. Кстати, не взирая на то, что он не всегда в форме был. Не всегда сразу и… Государственные дела, нервы, стресс, возраст… Но потом всё же… компенсировал. И всегда ей цветы — Вова заранее обеспечивал, — сувениры, подарки… А она — идиотка, дура, — караул, кричит! Помогите! Грабят! Кто её грабит, кто караул, какой караул, кремлёвский? Президентский… полк… штандарт… арт… а-а-а… хр-р-р…