Владислав Толстов – Афанасий Никитин (страница 2)

И ладно бы только внешность! Но Афанасию Никитину придумали и все прочие анкетные данные. Тот же Константин Кунин сочинил ему спутников-купцов – один носил фамилию Кашкин, другого якобы звали Кира Епифанов. Игорь Буторин, автор двухтомного «Путешествия Афанасия Никитина», придумал герою хворого младшего брата Емелю. Афанасий находит дома записку, оставленную отцом (к тому времени скончавшимся), где тот пишет: «Отправляйтесь за три моря в сказочный Индостан. Там растет волшебное Древо желаний. Оно выполнит сокровенное ваше желание и тогда будет вам счастье». Потайная записка прикреплена к рамке картины (!), которая в XV веке висит дома у тверского купца – хорошо еще, что не скотчем…

Вообще же из нелепостей, домыслов и фантастических допущений, приписанных Афанасию Никитину в разных художественных произведениях, можно составить небольшую энциклопедию. Понятны мотивы авторов: хочется рассказать больше об Афанасии, но о нем неизвестно ничего кроме тех весьма скудных сведений, которые он сообщил о себе в «Хождении», вот и приходится домысливать. Например, была ли у него жена? Елена Тагер пишет, что была, звали ее Дунюшка, и каждый раз, ложась спать в далекой Индии, Афанасий ее вспоминал. У Екатерины Мурашовой в «Повести о тверском купце» у Афанасия тоже есть жена, да такая, что не забалуешь: «Афанасий представил себе серые глаза Анфисы, через край плещущие радостью от его возвращения: “Муж мой, Афанасий! Вернулся, лада мой!”. Афанасий знал свою жену. Ни словом, ни взглядом не упрекнет, но куда от себя-то деваться?» Именно это воспоминание не позволяет ему повернуть назад, а отправляет странствовать дальше.

В общем, кто во что горазд. При этом мы ведь даже фамилии его не знаем. Для многих становится открытием, что Никитин – это не фамилия, а отчество, «Офонас Никитин сын тверитин», как написано в «сопроводительной записке» к его путевым «тетрадям», которые русские купцы передали дьяку Василию Мамыреву. Фаина Гримберг, написавшая, пожалуй, лучшую повесть об Афанасии Никитине «Семь песен русского чужеземца», говорит, что фамилий в то время у людей купеческого звания не было: «Это не только Афанасия касается. Мы ведь до сих пор не знаем, Кузьма Минин – он Минин или Минич, сын Мины? А Минин жил спустя полтора века после Афанасия Никитина».

Где жил Афанасий Никитин в Твери – тоже неведомо. Тверские купцы, что логично, селились в торговых посадах близ крупных рынков, но где именно на территории современной Твери они находились в XV веке, неизвестно. Учитывая к тому же, что со времен средневековья, с эпохи Афанасия Тверь пережила с десяток разрушительных пожаров, да и потом неоднократно перестраивалась. В годы Великой Отечественной за Калинин (такое название носила Тверь в советские годы) шли ожесточенные бои, после которых город пришлось отстраивать заново – словом, сегодня даже непонятно, где мог находиться дом Никитина. Со средних веков сохранились описания некоторых домов, есть довольно обширная литература о тверском купечестве. В одном из таких домов, принадлежавших купцам Арефьевым, сегодня располагается Музей тверского быта, но этот дом построили примерно 200 лет спустя после индийского путешествия Афанасия Никитина. А какими были купеческие дома в средневековой Твери и в каком из них, хотя бы в какой части города, жил Никитин – нам неведомо.

В России, в Твери не сохранилось об Афанасии никакой материальной памяти, не говоря уже об Индии. В индийском Бидаре, где долгое время жил Афанасий, возможно, и жили какие-то легенды: когда в середине ХХ века советский индолог Вячеслав Крашенинников расспрашивал о нем местных краеведов, ему ответили: «В Бидаре он пробыл довольно долго. Торговал помаленьку. Говорят, он женился на индианке и имел от нее детей. А когда собрался в обратный путь, то оставил ей большую часть того, что сумел накопить. Кто знает, может, и сейчас в жилах иных бидарцев текут капли русской крови».

В общем, человек-загадка. Очень мало мы о нем знаем.

Даже о его великом произведении, «Хождение за три моря» существуют разные версии. Кстати, сразу следует определиться. Я везде буду писать название произведения так как это принято в современном русском языке – «хождение», в том числе и в цитатах. Хотя до революции произведение Афанасия Никитина называлось «Хожением за три моря». Существовал такой жанр «хожений», паломнических записок, но чтобы не запутывать читателя с «хожениями» и «хождениями» договоримся называть это произведение так, как оно записано во всех современных библиотечных каталогах.

Исследователь Даниэль Волков, например, определяет «хождения» как распространенный жанр русской средневековой литературы – путевые записки. В разных случаях они назывались «хожениями», «скасками», «посольствами», «путниками», «странниками». Как раз в XV веке произведения в этом жанре стали приобретать более светский характер. В этом смысле «Хождение за три моря» – уникальный текст, описывающий путешествие в экзотическую страну, но при этом – небывалая вещь для литературы того времени – не имеющий конкретного адресата.

Интересный вопрос – знал ли тверской купец что-нибудь об Индии, прежде чем отправился туда? Сказать, что в Древней Руси ничего не слышали об этой стране, было бы неправдой. Знали, но к реальности эти знания имели весьма отдаленное отношение. Во времена Афанасия Никитина большой популярностью пользовалось «Сказание об Индийском царстве», содержащее письмо попа Иоанна – правителя легендарного христианского царства, под властью которого было «три тысячи триста царей». По количеству фантастических существ Индийское царство может дать фору «Звездным войнам» и прочим «Гарри Поттерам»: «И живут у меня в одной области немые люди, а в другой – люди рогатые, а в иной земле – трехногие люди, а другие люди – девяти сажен, это великаны, а иные люди с четырьмя руками, а иные – с шестью, и есть у меня земля, где у людей половина тела песья, а половина человечья, а у других моих людей очи и рот в груди. В иной же моей земле у людей сверху большие рты, а другие мои люди имеют скотьи ноги. Есть у меня люди – наполовину птица, наполовину человек, а у других людей головы собачьи; родятся в моем царстве звери: слоны, дромадеры, крокодилы и двугорбые верблюды. Крокодил – лютый зверь: если он, разгневавшись на что-нибудь, помочится – на дерево или на что-либо иное, – тотчас же оно сгорает огнем». Эти рассказы об Индийском царстве в Древней Руси воспринимали вполне серьезно хотя бы потому, что альтернативных источников, сообщающих о жизни в Индии, не было. Даже в XIX веке на лубочных картах, которые охотно покупали крестьяне, изображалось «царство попа Иоанна» и области, населенные людьми с песьими головами.

Если вы заговорите о «Хождении за три моря» с местными тверскими краеведами, вам обязательно скажут, что Афанасий Никитин не был никаким купцом. А был он, понятное дело, шпионом, который по заданию тверского князя Михаила Борисовича отправился налаживать контакты с индийскими правителями. Мол, тверскому князю требовались союзники в его многолетнем противостоянии с Москвой, и он отправил своего доверенного человека с неким секретным заданием в Индию.

Сразу же скажем, что никаких подтверждений этой версии не существует (но в книге постараемся максимально подробно ее разобрать). Да, «Хождение за три моря», действительно, временами напоминает разведсводку: Афанасий указывает, где находятся алмазные шахты, описывает состав и вооружение индийских войск. Но даже если вообразить, что он благополучно вернулся в Тверь, пришел к князю, с поклоном передал ему свои «тетради» – то что дальше, какие должны быть действия того, кому он доставил ценные сведения? Тверской князь просит у индийского раджи прислать экспедиционный корпус для войны с Москвой – так, что ли? Тем более в год, когда Афанасий отправился в свое «хождение», тверскому князю было 13 лет (об этом тоже как-то забывают). И о некоей «охранной грамоте», которую Афанасий Никитин получил от князя, тоже ничего толком не известно. Сам Никитин упоминает о ней только однажды: «И, отплыв из Углича, приехал в Кострому и пришел к князю Александру с другой грамотой великого князя. И отпустил меня без препятствий». Но совершенно не факт, что это была за грамота тверского князя. На памятнике Афанасию в Твери он держит в левой руке некий свиток – принято считать, что это и есть та самая «грамота». Но скорее всего – тоже плод творческого воображения, художественное преувеличение.

Главное – из записок Никитина остается непонятным, зачем он вообще отправился в Индию. Вернее, понятно, что изначально он ни в какую Индию не собирался. Судя по запискам, человеком он был скрытным, далеко не все свои мысли доверял бумаге – что вполне логично для человека, который занимается рискованными коммерческими операциями. Может, хотел найти какие-то товары, которые с большой выгодой можно продать в Твери? Но какие такие товары могли заинтересовать тверского потребителя последней трети XV века? К тому же, как считает один из лучших ученых-индологов России, автор замечательной книги «Средневековое мышление» Евгения Ванина, для этого необязательно было отправляться в Индию – довольно обширная колония индийских купцов к тому времени уже существовала в Астрахани, столице Астраханского ханства, в которой тверской купец побывал. А если он бывал там и раньше (скорее всего, бывал), то имел возможность изучить и ассортимент предлагаемых товаров, и цены, и посмотреть, насколько охотно их покупают.