Владислав Силин – Монополия на чудеса (страница 33)
– А Робчика?
О Робчике Димка что-то слышал. Правда, дворовые авторитеты на каждой улице свои. Может, это совсем другой Робчик.
– Я Шамана знаю, – зачем-то промямлил он.
– Жато я не жнаю, – обрадовался щербатый, – Лох какой-нибудь… Шлышь, дай алеман?..
Проходивший мимо вихрастый мальчишка замедлил шаг. За спиной парня болтался деревянный меч. Димка о таких читал: по-японски они называются «бокенами». Это когда самураю настоящий меч еще не выдали и он только учится драться.
Эх, сейчас бы такой… И врезать гаденышу до кровавых соплей!
– У меня нету, – безнадежно ответил Димка.
– А проверить?
Со скамейки уже поднимались долговязые «крысята» с серыми истертыми лицами. Сейчас начнется… «Он тебя обижал, да? Маленьких обижаешь? А в лоб?»
– Слышь, малой, – мальчишка с бокеном вдруг подошел к ним, – что ты к нему привязался?
– Че? – Щербатый непонимающе заморгал. А потом выдал – такое, что мальчишка с мечом поморщился.
– Матом не ругайся, маленький, – сказал с презрением. – И вообще, линяй отсюда. Понял? – Ременная петля соскользнула с плеча. – Чтоб я тебя больше не видел.
– Че?!
– Эй, Валек, – самый высокий из «крысят», жирдяй лет семнадцати, завертел головой, словно принюхиваясь, – че они? Обижают?
– Обижают, – с готовностью отозвался вихрастый. – Но не его. Тебя!
Димка никогда не видел, чтобы так быстро двигались. Разве что в фильмах про Джеки Чана. Меч ударил жирдяя в переносицу. Что-то хрустнуло, и на асфальт полилась темная жирная струя.
– Съел?! На еще!
Толстяк заорал благим матом, а вихрастый сгреб за шиворот Валька-малька.
– Падлишь, значит? Ну тогда…
Малек не стал дожидаться расправы – выкрутился, убежал. Только воротник в руке остался. Остальных след простыл уже давно. Крысята воюют стаями, поодиночке не умеют.
– Их сразу бить надо, – пояснил мечник, исподлобья глядя на Димку. – Иначе хана. А теперь пойдем!
– Куда?
– Увидишь. Или ты хочешь, чтобы всегда так? Дрожать, прятаться по углам?
Димка не хотел. Словно загипнотизированный, он двинулся за своим спасителем.
– Я – Темный, – сообщил тот, не оборачиваясь. – Теперь так меня и станешь называть.
Димка шумно отхлебнул из кружки. Чай уже остыл, да и оставалось его на донышке. Вазочка из-под мороженого давно стояла пустая. Глаза мальчишки голодно поблескивали.
– Еще будешь? – спросил я.
– Не-а.
– Ну и ладно. А я закажу. Это все весной было?
– В мае. Только я в его клан не сразу попал. Сперва испытание… Ну, надо было на кладбище ночь просидеть.
– На кладбище?
– Ага. Только это не наше кладбище. На том бы я запросто… Темный нас в Истень увел. Меня и еще пацана. Только я не знал, что в Истень, думал, просто кладбище. На Краске.
– И что там было?
– Там? Совсем пи… ой, извините! В общем, плохо было. Мы в часовне, а снаружи – дэвы. Они как бы молятся, а потом оставляют разное… ну, как бы в жертву. Вот шпоры типа этой. – Он кивнул на Абсолютную Шпаргалку.
– А еще что, например?
– Женька Самохин шарик нашел. С полосками. После этого все девчонки за ним бегать начали.
– Ясно. Так, значит, этот Темный у вас атаманом?
– Ну… – Мальчишка огляделся. – Вы только не говорите никому, ладно? Он – из «Дверей Истени»! Это организация такая тайная. На самом деле Артем хочет детскую республику сделать. Как у Сурепина в книжках.
– А учителя, значит, вам мешают…
– Какие сволочи, те мешают, – злобно отозвался мальчишка. – Хороших вроде Настасьи Андреевны мы не трогаем. А вам-то какое дело?! Мы ничего не делаем!
– Ладно, ладно, не кипятись, – ответил я со снисходительной улыбочкой. – Мне бы с Темным переговорить. Устроишь встречу?
Мальчишка заерзал. Мои насмешки разрушающе действовали на неокрепшую детскую душу.
– Вообще-то…
– Если трудно, не надо. Я Свету попрошу.
Это оказалось последней каплей. Такого мальчишечье самолюбие не перенесло:
– Мне нетрудно! Я!.. В общем, так. Завтра у нас типа тренировки. Ну, рукопашный, фехтование, кошек ловить, так, всякое разное… Это для тех, кто отправляется в Истень. Темный нас муштрует – будь здоров! После школы сбор. В два часа на улице Медных Монеток. Там, где башня, знаете?
– Знаю. Ну что ж… Спасибо тебе!
…После того как мы распрощались, я долго стоял на темной улице, глядя в ночное небо. Чувство, что я на пути к разгадке, наполняло меня эйфорией. Наверняка Темный – сильный маг. Юное дарование, по каким-то причинам не распознанное ковеном. Обычно у дзайанов в этом возрасте больше одного поводка не бывает.
Но мальчишки на то и мальчишки, чтобы творить чудеса.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Улица Медных Монеток начиналась сразу от реки. Если пройти чуть дальше, к деревянному мосту, попадешь в мальчишечий рай. Заросший чистотелом и огромными лопухами косогор; над ним – полуразваленная башня Безумного Друида.
Под этой башней и подвалы есть, я слышал, и тайники. Мальчишки здесь постоянно пасутся. Еще рассказывают, что глубоко под землей спрятан саркофаг мутного стекла. А внутри – женщина. Лет триста назад она была молодой девчонкой, но время идет, и она медленно, но верно стареет.
Врут, наверное… Башня – место хорошее, здесь легко и спокойно. Сам я мальчишкой играл здесь в рыцарей. Но легенд вокруг башни сплетается много, так и вьются мотыльками вокруг лампы.
В прошлом веке, говорят, ее хотели снести. Ничего не вышло. Вокруг растут орхидейные клены – отголосок реликтового перволеса. Корни кленов парят в воздухе, сплетаясь в непроходимую стену. На них бородами повисает мох, летом цветет иван-да-марья, скальная роза, пушатся одуванчики. Перебраться через эту стену могут лишь мальчишки, отчаянные верхолазы, да манары с их везением. Бульдозеру уж точно не проломиться.
Рассказывают, что, когда мэр Ведена послал против стены огненных магов, та жестоко отомстила городу. Корни выползли на тротуар, ломая асфальт, проминая стены, выдирая из земли электрические кабели и водопроводные трубы.
С тех пор башню никто не трогал.
Из дома я вышел с большим запасом, но все равно опоздал. Старые тропинки, где я бегал мальчишкой, не пускали меня – я стал для них слишком большим. Пришлось искать свой путь – поверху.
Солнце алым пиратским шелком отблескивало сквозь разноцветную листву кленов. Один раз я сорвался, но мне, как всегда, повезло. Я приземлился в гигантскую моховую копну, словно специально приготовленную на этот случай. Перебравшись через ручей по звонкому подвесному мосту, я выбрался к башне.
Тренировки уже закончились, и ребятня поразбежалась – все, кроме одного. Тот прятался за крыльцом и, судя по Димкиному описанию, был тем, кто мне нужен.
Неторопливо и уверенно – так, чтобы не вызывать подозрений, – я двинулся к башне. Меня терзали сомнения: передал ли Димка мою просьбу? Если да, то все зависит от того, захочет ли Темный со мной говорить. Без этого можно сразу возвращаться. В зарослях малины и алычи я могу искать мальчишку годами.
Заросли лопухов зашевелились. Выглянула острая кошачья мордочка. Бесшумно ступая по камням дорожки, кот двинулся в обход стены. Подрагивающий кончик хвоста выдавал его настороженность. Когда до спасительного подвального окошка осталось несколько шагов, из-за крыльца высунулся Темный. За спиной его болтался деревянный меч. Хороший такой, бывалый бокен, весь в оббитинах. Мальчишка присел и, отчаянно завизжав, бросился на кота.
Кот заметался. Прыгнул туда и обратно, сорвался в мою сторону. Я едва успел схватить зверя за загривок.
– Твой? – крикнул я мальчишке.