Владислав Шустов – Земля обетованная (страница 16)

То, что породило эго, было духом противоречия. Тем, что разделило душу на Божественное Мы и человеческое Я. Каин, сам того не понимая, способствовал этому разделению. Теперь в его лице природа имела две противоположности. Вот так одно простое Я породило человеческую гордыню и вскоре привело человека к смертельному греху.

Но это было только начало. Эго продолжало расти, и следующим его порождением стало себялюбие. Это было зеркало, которое эго воздвигло на границе Я и Мы, чтобы человек не мог взглянуть на свою истинную природу, но видел только себя.

Каин рос так быстро, что Адаму и Еве казалось, будто время мимо них пролетает неудержимо. Они наблюдали, как их сын обрабатывает с усердием землю и постепенно превращается в мужчину. К тому времени, когда Каин повзрослел, Ева была вновь беременна, на свет должен был появиться Авель – младший брат Каина. В этот раз Еве уже было легче. Авель появился на свет днем, и Каин наблюдал, как отец принимает роды. Рождался его брат, но Каин ничего не чувствовал, словно какая-то пустота поселилась в нем. Адам и Ева были счастливы, их, как и при рождении Каина, охватили те же чувства. Адам наклонился к Еве, принял у нее ребенка, подошел к Каину и протянул ему новорожденного:

– Это брат твой. Роднее у тебя никого нет. Береги его.

Каин взял Авеля на руки, но тут же вернул его отцу.

– Что случилось, Каин? – удивился Адам.

– Не знаю, – мрачно произнес Каин. – Я не могу этого объяснить.

– Это брат твой на веки веков, – проникновенно произнес Адам. – Теперь он часть нашей семьи. Нет у тебя теперь никого ближе, и ты теперь его защитник.

Каин ответил молчанием.

Жизнь шла своим чередом. Авель подрастал, Каин мужал. И Ева, приглядываясь к сыновьям, отмечала, какими они были разными. Несмотря на разницу в возрасте, Авель казался выдержаннее старшего брата. В его спокойствии и сдержанности как будто таилась некая внутренняя правда, что неизменно раздражало Каина. Авель никак не отвечал на это раздражение. Он был полон смирения, в котором жила душевная гармония и любовь. Авель пас овец и, находясь в уединении, словно сливался с природой. Когда он засыпал, к нему приходили необъяснимые образы. Он видел огромные пирамиды в пустыне, живого Сфинкса, железных птиц, парящих над головой. Просыпаясь, Авель пытался осмыслить свои сновидения. Все чаще ему казалось, что, погружаясь в сны, он может видеть все, что захочет. И то, что он видел, напоминало храм Времени, о котором рассказывал отец. Воистину, в нем пробуждалась кровь кроносов, которые обладали даром видеть.

Авель не рос замкнутым, хотя часто находился в раздумьях и созерцании, погружаясь в свой огромный внутренний мир. Его было невозможно вывести из себя, что приводило в ярость его старшего брата, который на все имел свою точку зрения и постоянно пытался ее доказать. Авеля это не интересовало. Он избегал конфликтов и споров. Еще меньше его интересовало первенство. Ему было неважно, кто из них с Каином старший брат, а кто младший. Он не понимал, для чего нужно какое-то разделение. Ему было достаточно, что они братья. Но Каин ни на мгновение не забывал, что он был первым сыном. Он считал, что знает больше, видел больше и заслуживает большего уважения, чем Авель. Они были родными братьями, но не совпадали ни в чем.

Глава шестая

Братья по крови

Авель всегда помогал родителям. Особенно он ценил минуты рядом с отцом, который рассказывал ему интересные истории. Ева смотрела на них с нежностью, в ее представлении со вторым сыном в их семью пришла сама Душа Всего. Каин мрачнел. Он чувствовал любовь родителей, обращенную к Авелю, и наполнялся злобой. Зависть захватывала его, прорастала в его душе, словно опухоль. Рано или поздно она должна была лопнуть. Каину казалось, что никогда он не чувствовал той любви, которой родители одаривали Авеля. Это было невыносимо. Напряжение нарастало.

И это был момент торжества Сатаны. Посеянное им эго разродилось противоположностью любви и жизни. Оно вырвало из души Каина Божественное начало. Его яд отравил Каина. Не хватало последнего штриха…

Однажды Каин с раннего утра работал в саду, возделывая почву под посевы. Работа под палящим солнцем вымотала его. Корни деревьев, которые он корчевал, не поддавались его усилиям, что обозлило Каина. Он стал кричать и пинать их ногами. В это время мимо сада гнал овец Авель. Одно из животных забежало в сад, за ним ринулась вся отара. Авель бросился отгонять овец, но было поздно. Вся дневная работа Каина была вытоптана. Каин был разъярен. Он схватил какую-то палку и принялся избивать животных. Казалось, ничто не может его остановить. Увидев это, Авель попытался успокоить старшего брата. Он хотел его остановить. Подбежав к брату, Авель перехватил палку, которой размахивал Каин. Тот потянул ее на себя, вырвал свое оружие из рук Авеля, потерял равновесие и, оступившись, упал, ударившись головой. Почувствовав кровь на лице, Каин нащупал камень, о который разбил голову, подхватил его, вскочил на ноги, размахнулся и ударил им Авеля по голове. Авель упал замертво.

Произошло что-то ужасное. Каин замер. Работавшие в отдалении Адам и Ева бросились к сыновьям. Ева бежала так быстро, что не раз падала на бегу. На небе мгновенно сгустились тучи, и с громовыми раскатами в одно из ближайших деревьев ударила молния, заставив дерево вспыхнуть. Казалось, что земля задрожала у них под ногами. Авель не шевелился.

Ева упала на колени и, обливаясь слезами, припала ухом к груди сына. Его сердце, которое девять лунных циклов стучало в ее утробе, не билось. Весь мир покрылся мраком и погрузился в пустоту скорби, которой не было предела. Это была первая смерть на земле.

Наступила минута безмолвия, которую разорвал жуткий гром. Снова засверкали молнии, и начался ливень. Ева подняла руки к небесам и закричала:

– О боги! За что вы меня оставили?! Зачем вы забираете то, что так любимо моим сердцем? Прокляните меня, я отдаю вам свою жизнь, берите ее, но верните Авеля, сына моего, прошу вас!

Она стояла на коленях, и ее слезы смешивались с каплями дождя. Казалось, что небо плакало вместе с ней. Адам и Ева были разбиты. Во второй раз в их жизни рухнуло все. Вслед за Атлантидой ушел их любимый сын Авель.

Адам был потрясен не меньше Евы, но думал в эту минуту только о ней. Можно ли успокоить материнское сердце, которое разрывается от боли? Можно ли избавиться от шрама, который пересекает душу? Все, что он мог, так это упасть на колени рядом и обнять ее.

Каин молча смотрел на своих родителей. Он знал, что он сделал, но не понимал, что совершил. Он не осознавал, что разорвал извечную нить жизни, что соединяет каждое сердце с Душой Всего. Не чувствовал, что раскрытие ящика Пандоры по сравнению с тем, что он сделал, было ничтожным событием.

Но все это знал Адам. Он понимал, что их семья проклята. Что от их жизни остались одни руины, и они – бессмертные атланты – остались ни с чем. Ящик Пандоры сметал все на своем пути. Теперь для смерти не было преград. Открылся путь, по которому на землю ринулась нечисть. Великое эго созрело, и сотворенная им смерть, которую вкусил Каин, стала его апофеозом. Разрыв связи с вечно живым, не об этом ли мечтал Сатана? Теперь у него были развязаны руки. Теперь он мог вершить свои дела. Теперь сонмы падших душ, уставших от ада, могли получить новое место для жизни. Врата в земную обитель для них были открыты.

Каин продолжал стоять неподвижно. Дождь лил, смывая кровь с его лица. Адам поднял тело Авеля, и они с Евой пошли прочь.

Провожая любимого сына в последний путь, они отнесли его в пещеру на вершине холма, не зная, что ждет Авеля за той чертой, за которой он оказался. И в эти минуты Адам вспомнил их беседу, которая случилась, когда Авель был еще ребенком. Они сидели как раз на этом холме и любовались прекрасными видами.

– Папа, – вдруг спросил Авель, – все те, кто погиб в Атлантиде, они сейчас где?

Адам не ожидал такого вопроса, да и не задумывался над ним. Но он должен был сказать что-то важное. Смерть не могла быть бессмысленной.

– Они вернулись в небесную Атлантиду – ответил Адам. – В истинный дом свой.

– А мы тоже туда попадем? – спросил Авель.

– Да, сын мой, – прошептал Адам. – Мы все когда-нибудь вернемся в землю нашу обетованную.

Тогда они долго сидели на этом холме. Авель слушал рассказы Адама о земле, которую тот называл раем. Адам придумывал удивительные истории. О том, что небесные атланты летали, как птицы, взмахивая прозрачными крыльями и поднимаясь к самому небу. Это были приятные и незабываемые мгновения, от которых теперь оставалась только ужасная боль.

Адам занес тело Авеля в пещеру, положил его на землю, скрестил ему руки на груди и поцеловал в лоб, глаза и ноги. Это было прощание любящих сердец, не знавших ни похоронных традиций, ни обычаев. В этой пещере Адам и Ева просидели над телом своего сына три дня и три ночи. Никто из них не ведал, что в этой пещере будут лежать они все. Что рядом с Авелем однажды положат Еву, а рядом с Авелем и Евой – Адама.

Не знал Адам, что именно Каин в покаянии и смирении принесет его сюда и положит рядом с женой и сыном. Не знал, что Каин в день его смерти соберет всех его сыновей, внуков и правнуков, чтобы отдать должное первому атланту земли. Не знал, что сотни его потомков будут скорбеть над его телом. Не знал и не мог знать.