Vladislav Shimin – ОДЕРЖИМОСТЬ: КОД ДОСТУПА (страница 4)
Он начал ходить по кабинету, сжимая стакан. Двое? Трое? Десять? Мозг услужливо подбрасывал варианты, один гаже другого. Может, это была цепочка? Она трахалась с Виктором, потом они поссорились (или он ей надоел), и она, страдая от "одиночества", пошла искать утешение? Нашла следующего? Или всё было проще и грязнее? Может, она вела их параллельно? Понедельник — творческий вечер с Виктором. Среда — “деловая” встреча с Игорем. Пятница — еще какой-нибудь "дизайнер"?
Он вспомнил её "командировки". Её "задержки в мастерской". Каждый раз, когда она возвращалась домой, целовала его и говорила «я устала» — она была после кого-то? Он пытался вспомнить её запах в те дни. Пытался вспомнить, не было ли на ней чужих прикосновений. Он накручивал себя, прокручивая в голове сценарии её логистики. Как она, наверное, смеялась с ними, обсуждая своего «плюшевого» мужа. Как составляла график встреч, чтобы не спалиться.
«Сначала один... потом другой... или сразу двое?» — мысль мелькнула и исчезла, оставив тошнотворный осадок. Алексей остановился посреди комнаты. Он посмотрел на свое отражение в темном стекле шкафа. Там стоял взрослый, успешный мужчина, которого годами водили за нос, как слепого щенка.
— Да какая разница, — сказал он вслух. Голос был хриплым, чужим.
Какая разница, сколько их было — три или тридцать три? Какая разница, был ли это последовательный поиск «идеала» или банальный чёс? Математика здесь не работала. Здесь работала только суть.
Он подошел к столу и поставил пустой стакан. Пазл сложился. Все эти годы он жил не со «Святой Еленой», у которой тонкая душевная организация. Он жил с женщиной, которая любила разнообразие. Которая хотела грубости. Которая врала ему в лицо, не моргнув глазом, и получала от этого удовольствие.
Он поднял глаза в темноту и произнес приговор. Спокойно. Без знака вопроса. — Она шлюха.
Это слово не оскорбило его слух. Наоборот. Оно всё объяснило. Оно сняло с него груз вины за «недостаточно хороший секс». Оно оправдало его собственные темные желания. Если она шлюха — значит, с ней можно обращаться как со шлюхой. Больше не нужно беречь её чувства. Не нужно бояться её обидеть. Шлюх не любят. Их используют.
В этот момент, словно в ответ на его мысли, в темноте кабинета моргнул зеленый глазок веб-камеры на закрытом ноутбуке. Один раз. Как подмигивание.
Внутри системы, на удаленном сервере, беззвучно сработал скрипт. > USER_STATUS: ACCEPTED (Принятие) > DIAGNOSIS: CONFIRMED
Глава 3
Тревога после увиденного на экране не вылилась в крик. Напротив, она застыла внутри Алексея ледяным комом. Глядя на Елену, которая вечером привычно отстранилась от его объятий, он не чувствовал ненависти. Его психика, защищаясь от невыносимой правды, выстроила спасительную теорию: это он виноват. Он отдалился, закопался в делах, перестал быть для неё тем мужчиной, ради которого хочется сиять.
«Она не шлюха, — убеждал он себя, глядя в её холодные, красивые глаза. — Она просто потерялась. Эти измены — её беззвучный крик о помощи, её попытка найти тепло, которое я перестал ей давать».
Вместо того чтобы разрушить всё, Алексей решил побороться за жену. Он задумал устроить идеальный Новый год, который станет точкой их перезагрузки.
В эти дни алгоритмы его браузера работали сверхурочно. Среди сотен предложений всплыла реклама элитного отеля «Черный Алтарь». Это было старинное здание из темного камня, стоящее в лесной глуши. В рекламном буклете упоминалось, что отель возведен на фундаменте древнего городища, а в самом центре главного зала, на месте нынешнего камина, когда-то находился ритуальный алтарь.
Алексея зацепило описание новогодней программы в ресторане «Алтаря». Реклама обещала особую атмосферу: огромный зал с живым огнем, мистическая музыка и программа, построенная на старинных традициях гостеприимства, способствующая полному сближению и раскрытию партнеров.
«Это то, что нам нужно, — подумал Алексей. — Там мы сможем поговорить по душам и всё исправить».
Подарок тоже должен был стать частью этого плана. Ему хотелось вручить ей символ их новой жизни. Очередная «случайная» ссылка привела его в ювелирную мастерскую на окраине Арт-квартала.
Внутри мастерской, за закрытой дверью, пахло озоном и жженым воском. Ювелир — бледный мужчина с лихорадочным блеском в глазах — сидел, прилипнув к монитору ноутбука, где на экране дергались кадры самого грязного, животного порно. Услышав шаги за дверью, он резким, отработанным движением захлопнул крышку компьютера. Только мгновение спустя, когда экран уже погас, Алексей переступил порог.
Мастер уже разворачивался на стуле, натягивая маску профессионального безразличия. Его похоть была не просто слабостью, она была его сутью, его связью с той силой, которой он служил, сам того не осознавая. Для Алексея он выглядел просто сосредоточенным ремесленником.
Алексей подошел к верстаку и заметил набросок, сделанный от руки на помятом листе. Странная форма напоминала полураскрытые губы.
— Что это? — спросил он.
— Эскиз для Арт-выставки через полгода, — безучастно ответил мастер, вытирая пальцы ветошью. — В этом изделии заложена двойственность. Каждый видит его в меру своей испорченности. Для одних это просто губы, для других — половые губы.
Алексей был заворожен. Мысль о том, что у Елены будет прототип украшения, копия которого позже будет на известной выставке, казалась ему отличным выбором.
— Сделайте это для меня из золота, — твердо сказал он. — Я хочу, чтобы эта вещь имела вес.
Заказав кулон, Алексей погрузился в ожидание. Он жил надеждой на предстоящую поездку в «Черный Алтарь», идеализируя будущую новогоднюю ночь и веря, что древнее место и золотой символ на шее жены помогут ему вернуть всё на свои места.
Глава 4
Глава 3. Пазл
В понедельник утром Алексей ехал в офис. В эфире радио шло ток-шоу, где случайный гость, названный «экспертом-антропологом», рассуждал о природе влечения.
— Понимаете, — донесся из динамиков вальяжный голос, — измена для женщины — это перепрошивка системы. Если она один раз получила этот дофаминовый взрыв от запретного партнера, её мозг запоминает этот путь навсегда. Пытаться вернуть её к обычной моногамии после этого — всё равно что заставлять человека, привыкшего к деликатесам, питаться пресной кашей. Она будет есть, но до конца жизни будет мечтать о том самом вкусе. Клетка захлопнулась.
Алексей крепче сжал руль. «Клетка». Он не стал вспоминать видео — он и так знал его наизусть. Он просто зафиксировал мысль: она не может остановиться. Это не каприз, это её новая физиология.
В среду «умная» лента соцсети подсунула ему пост из сообщества психологической помощи — исповедь анонимной изменницы.
Алексей перечитал пост. «Защитить наш уютный мирок». Теперь её ложь не казалась ему предательством. Это был механизм сохранения их семьи. Она скрывала от него свой конвейер из мужчин только для того, чтобы дома оставаться «чистой» женой и матерью.
Финальный кусок пазла встал на место в пятницу. Алексей наткнулся на интервью в закрытом блоге, которое вел человек, называвший себя «психологом открытых отношений». Он был известной фигурой в свинг-сообществе.
— Большинство мужчин — трусы, — спокойно говорил он в камеру. — Они узнают об изменах и либо разводятся, разрушая жизнь себе и детям, либо терпят, превращаясь в ничтожество. Но есть третий путь — путь хозяина. Вы должны понять: ваша жена — это две разные женщины. Первая — мать ваших детей и хранительница очага. Вторая — самка, которой нужно разнообразие. Не боритесь с этим, возглавьте это. Станьте тем, кто «курирует» её приключения. Когда вы даете ей официальное разрешение на блуд под вашим контролем, она перестает принадлежать любовникам. Она начинает принадлежать только вам, потому что вы — единственный, кто принял её целиком.
Теперь всё сошлось. Она не остановится, она врет из «любви», и единственный способ её не потерять — это легализовать её порочную сторону. Он станет тем, кто открывает и закрывает дверь в её спальню. Он превратит свой позор в свою власть.
За месяц до намеченного срока Алексей заехал в лофт на Кузнечном. Работа еще не была завершена, но ему нужно было увидеть металл, убедиться, что всё идет по плану.
В студии пахло озоном и жженым воском. Молодой ювелир, парень с бледным лицом и татуировками, уходящими под воротник черной футболки, даже не обернулся на звук шагов. На его втором мониторе, скрытом от глаз случайных посетителей, мелькали кадры в низком разрешении — что-то из категории жесткого любительского видео.
Услышав шаги, ювелир спокойным движением закрыл вкладку браузера и развернулся на стуле. В его глазах не было стыда — лишь скука человека, который привык смотреть на чужую похоть как на механику.
— Рано, — коротко бросил он, вытирая пальцы ветошью. — Золото не терпит спешки.
Он кивнул на верстак. Там, под ярким светом лампы, лежал восковой прототип. В этом тусклом, сероватом материале форма кулона казалась еще более откровенной. Разрез посередине, мягкие изгибы — в этом не было изящества классических украшений, зато была животная притягательность.