Владислав Сенкевич – Призрачные когти (страница 8)
Так прошло несколько часов. Стемнело. Женька потянулась и решила на ужин побаловать себя любимой сгущёнкой, тем более, что среди запасов охотоведов нашлась ещё одна целая банка любимого лакомства. Так что Женька с чистой совестью доела утренний багет, выскребла банку, прихваченную с собой из пансионата и отправила пустую жестянку в мусорное ведро – зачем ей теперь какая-то банка, когда в шкафу нашёлся отличный походный котелок, куда лучше приспособленный для организации обеда на природе.
Снова ощутив в животе приятную сытость, Женька решила укладываться на ночь. Она стянула кофту, скинула штаны и, оставшись в тоненьких трусиках, улеглась на диване, укрывшись собственным пледом. Сон пришёл почти сразу. Видимо под воздействием интересной книги, Женьке наконец-то приснился не кошмар, а красавец Остап, почему-то жутко похожий на Мишку Комарова из параллельного класса. Мишка-Остап смеялся, обзывал её двоечницей и показывал язык, а потом стал оглушительно хлопать огромными как у слона ушами. Это грохот и разбудил Женьку.
Стояла ночь. За окнами судорожно гремел гром, раскатисто сверкали страшно красивые молнии, ветер нахально шумел ветвями недалёких деревьев и, казалось, угрожал, подвывая и постанывая от натуги. Женька села на диване, подтянув к груди ноги и кутаясь в тонкий плед. Гроза за окном ярилась и бесновалась. «Какое счастье, что я не пошла дальше!» – успела подумать Женька, представляя, что было бы, застань её эта гроза в лесу, пусть даже под толстыми еловыми лапами. И тут всё вокруг поплыло.
Стены заходили ходуном, шкаф, как живой, захлопал дверями, стол на четырёх ножках запрыгал по комнате, с полок посыпались книги, но не упали на пол, а закружились по воздуху вокруг ошеломлённой девушки. Чей-то зловещий смех вонзился в её уши и заворочался, коля барабанные перепонки тысячами острейших иголок. Неожиданно тесак со стола стремительно вспорхнул в воздух и метнулся по направлению к Женьке. Девушка успела отклониться в последний момент и острое лезвие воткнулось в спинку дивана, прошив её насквозь. А диван, словно обидевшись на такое обращение, встал на дыбы, сбросив девочку на пол. Лежанка, на которой только что сидела Женька, обернулась огромной пастью с острыми зубами, которая защёлкала ими в опасной близости от девушки.
Женька хотела завизжать от страха, но не смогла издать ни звука, только беспомощно раскрыла рот, носясь по комнате и уворачиваясь от разных летающих предметов. Оленьи рога сорвались со стены и, оглашая комнату почему-то лошадиным ржанием, погнались за девочкой. Женька успела юркнуть в угол, и теперь с ужасом смотрела на острые кончики рогов, что дрожали в паре сантиметров от её лица. Дом сбесился.
«Домовой, домовой, я же знаю, парень ты не злой» – мысленно зашептала Женька пришедшие на ум слова, повторяя их раз за разом, словно молитву-заговор. Но дом и не думал останавливаться. Из раскрытых книг на Женьку посыпались буквы и целые предложения, которые принялись кружить и жалить, не хуже ос, девушка суматошно замахала руками, но буквы были быстрее. Казалось, ещё несколько минут, и они зажалят её до смерти. Ужас нарастал, а душа не просто ушла в пятки, она свернулась калачиком где-то в районе копчика и в панике твердила: «Ой, что сейчас будет!». Кошмару не было конца. А потом с Женькой что-то произошло. Она внезапно перестала бояться. Совсем. Почувствовала внутри странную уверенность и холодную ярость. Выпрямилась, оскалилась, как дикая кошка при виде добычи, и в свою очередь замахала руками, на кончиках пальцев которых выросли невидимые, но вполне смертоносные когти.
Кошмарные книги оказались нашинкованы на мелкие ленточки в несколько взмахов и лишившиеся жизни буквы горохом посыпались на пол, оленьи рога разлетелись на мелкие кусочки, стол лишился сразу двух ножек и неуклюже завалился на бок. Услышав со спины подозрительный свист, Женька стремительно повернулась и встретила летящий тесак своим новым оружием. Добрая нержавеющая сталь спасовала перед сталью невидимой, тесак был перерублен с потрясающей лёгкостью, словно был сделан не из металла, а из папиросной бумаги. А Женька мысленно хохотала и крушила всё вокруг. Что ей буйство духов, что ей вредный домовой! Она сама стала фурией, посланницей смерти, ужасом, летящим на крыльях ночи, и ничто не могло приблизиться к ней на расстояние вытянутой руки, не рискуя оказаться перерубленным невидимыми лезвиями.
Так продолжалось несколько бесконечных минут, а потом всё стихло также внезапно, как началось. Гроза за окном уходила, гром слышался всё дальше, молнии сверкали всё реже, дом умирал. Женька из последних сил вывались через снесённую когтями дверь наружу и, пройдя пару шагов, упала лицом вниз в траву, мокрую после прошедшего дождя. Холодная дождевая вода освежила девушку и заставила прийти в себя. Она перевернулась на спину и посмотрела на заимку. Дом стоял тёмный и спокойный. Ничто в нём не напоминало о том буйстве духов, что только что произошло. Женька встала и мысленно обратилась к дому:
«Что притих, сволочь? Не понравились мои коготочки? Думаешь ты тут самый сильный, да? А вот и нет! Теперь я тут хозяйка, понял?! Только посмей мне ещё!»
Почему-то Женька нисколько не сомневалась, что дом услышал её мысленную речь, а услышав, вздрогнул от страха. Она довольно оскалилась, обнажив острые, хотя и очень маленькие зубки. Но в свете последней молнии эти зубки вдруг вспыхнули алым огнём, слово клыки неведомого чудовища, тронуть которое – значит сыграть в покер со смертью.
И тут девушку окончательно отпустило. Она ссутулилась, обхватила плечи руками, ей стало холодно. Только сейчас она обнаружила что стоит посреди двора в одних трусиках и её тело начинают покрывать пупырышки озноба. Женька передёрнула плечами и решительно направилась к дому, пинком распахнула дверь и в который раз удивилась: внутри всё было так, как она запомнила впервые оказавшись на заимке: целый диван спокойно стоял у стены, над ним висели полки с вернувшимися на место книгами, стол опять на четырёх ногах важно стоял посредине комнаты, а шкаф закрыл двери и притих, стараясь казаться меньше и незаметней. И только на ковре, приглядевшись, можно было заметить несколько крошечных букв, которые чёрными букашками спешили скорее добраться до родных полок и страниц, лишь бы не вызвать гнева новой хозяйки.
«Так-то лучше!» – с мстительным удовлетворением подумала Женька, проходя в комнату и спокойно садясь на диван. Почувствовав некоторый дискомфорт, нахмурилась выискивая его причину, мысленно дала себе оплеуху, и, сняв мокрые трусики, аккуратно повесила их на спинку ближайшего стула – сохнуть (просто мокрая трава, а вы что подумали?). Потом снова улеглась на диван, укрылась любимым пледом: «Ты один меня не предал, мой хороший!», не волнуясь, что дом в это время может снова взбрыкнуть. Почему-то Женьку наполняла глубокая уверенность, что полтергейста больше не будет, что дом признал её и покорился её воле. И с этой приятной мыслью она спокойно заснула.
Глава 5. Потапыч
Проснувшись утром от солнечного зайчика, устроившего игры на её лице, Женька долго лежала, не понимая, было ли ночное сражение с домом явью, или это ей только приснилось. Все вещи в комнате находились на своих местах, совершенно целые и невредимые: стол спокойно стоял посредине, на нём валялся небрежно брошенный тесак (целый, а не перерубленный!), шкаф мирно дремал у стенки, а книги – на полках. И только высохшие за ночь трусики на спинке стула прямо говорили девушке о том, что ночная битва ей не приснилась, что она произошла на самом деле.
Пожав плечами и не почувствовав угрозы от дома, Женька вскочила, быстро оделась и позавтракала остатками гречневой каши. Потом мысленно и без всякой злости попрощалась с домом, совсем не удивившись услышанному в ответ: «До свидания!», закинула вчера ещё собранный рюкзак на плечи и вышла в солнечное утро, осторожно прикрыв за собой дверь. Кто знает, может быть она сюда ещё вернётся и тогда этот дом будет её, только её личной собственностью, послушный и смирный, как домашний пёс. Женьке было приятно от мысли, что у неё появился свой уголок, куда она всегда сможет вернуться, надёжный тыл, в котором можно укрыться от любых неприятностей. Почему-то девушка была уверена, что любого другого гостя в доме ждёт очень горячий и совсем не радушный приём.
Спокойным шагом Женька пересекла полянку возле дома и вошла в лес. Тропинка, протоптанная охотоведами, была отчётлива видна и ещё не заросла травой. Она вилась между высоченных стволов как раз в нужном Женьке направлении. Казалось, вчерашние мытарства, когда она шла не ведая дороги, куда глаза глядят, лишь бы просто идти, закончились безвозвратно, и лес, как прежде дом, принял её. От этого на душе Женьки стало легко и спокойно, в прекрасном настроении она шла несколько часов, ни о чём не думая и просто наслаждаясь знакомым чувством единения с природой. И только когда солнце стало медленно приближаться к зениту, вновь заволновалась.
По её прикидкам, от заимки до Глубокого озера ей оставалось немного, максимум пять-шесть часов спокойного хода, если считать, что вчера она прошла половину пути, но озера всё ещё не было. Лес казался бесконечным и неизменным, а хорошее настроение, державшееся с утра, куда-то испарилось. Женька почувствовала нарастающую усталость и даже стала присматривать место для привала, когда внезапно услышала впереди глухой шум падающей воды. Очередной поворот тропинки вывел её к берегу неширокой и очень мелкой лесной речки, а чуть в стороне из-за деревьев выглядывали высокие скалы, по которым стремительно сбегала вниз сверкающая лента водопада.