Владислав Сенкевич – Призрачные когти (страница 2)
– А что вы хотите? – усмехнулся он, разводя длинные, как у пловца, руки. – Аномальная зона! Искажение потому и названо искажением, что неузнаваемо меняет привычные вещи. Впрочем, это-то вам известно куда лучше, чем мне. У меня вашего допуска нет, а вы, как я понимаю, на самой границе копаетесь?
Павлов сделал неопределённый жест рукой, словно раскручивая невидимое лассо.
– Копались, – нехотя подтвердил он. – Но результатов ноль. Из зоны Искажения никто не возвращается, даже дроны и роботы, а дистанционные исследования дают каждый раз новые результаты, в корне противоречащие старым. Так что о местных чудесах я знаю лишь немногим больше вашего.
– Скромничаете, – усмехнулся Чижиков. – Понятно, секретность… Что касается нашей пациентки, то Куликову нашли на вершине Кислицы, на том, что от той вершины осталось. Из местных девушку никто не опознал, сама она ничего не говорила и вообще не реагировала на расспросы, впрочем, как и сейчас. Пришлось собирать сопутствующие материалы. Так и выяснилось, что это не девушка, а совсем даже девочка, которой в тот день исполнилось тринадцать лет. Но день рождения у девчушки вышел аховым: родители погибли, сама постарела лет на восемь. Так что, психологически это ребёнок, который пережил страшное горе, а физически – вполне сформировавшаяся взрослая женщина. Вот и что с ней такой делать?
– Вам – ничего не надо делать, – обронил Павлов, бегло просматривая папку. – Я её забираю.
Чижиков остановился и с большим неудовольствием посмотрел на собеседника.
– На эксперименты пустите? – брезгливо оттопырив губу, спросил он.
Павлов поднялся из-за стола, одёрнул пиджак и строго посмотрел на доктора.
– Мы не звери, – процедил он. – Принято решение собрать всех выживших в катастрофе и поместить в особый пансионат, для лечения и наблюдения, а не для экспериментов.
Несколько секунд два пожилых мужчины буравили друг друга взглядами, словно соревнуясь, потом Чижиков отвёл глаза.
– Ваше право, – нехотя сказал он. – Только много ли тех выживших! С гулькин нос! В Жмуринке из ста пятидесяти человек населения, в живых с десяток осталось, да с базы охотоведов из Золотой долины удалось двоих эвакуировать. И все с изменениями…
– У вас неполная информация, – Павлов постучал пальцами по папке. – Есть ещё выжившие. Но это не важно. Вашу Куликову я забираю, как уже и сказал. Подготовьте девочку.
– А родным её что скажете? – спросил Чижиков и тут же сам махнул рукой. – Что это я в самом деле! Секретность! Погибла при восхождении, обстоятельства выясняются.
– Ну вот, – улыбнулся Павлов. – Сами всё прекрасно понимаете! Так как быстро вы подготовите Куликову к перевозке?
– А что там готовить, – смирился Чижиков. – Вещей у неё своих нет, близких родственников, как выяснилось, тоже не имеется. Родители погибли… Пойдёмте, передам вам нашу Кошку.
– Почему Кошку? – удивился Павлов.
– Ну так как же, – почему-то злорадно усмехнулся Чижиков. – Когда её спасали, она Кудыкину лицо ногтями так располосовала, любо-дорого взглянуть! Как дикая кошка! Семнадцать швов пришлось наложить парню, а всё равно шрамы останутся. Вот и прозвали её наши Кошкой, имени-то её никто не знал.
Павлов покачал головой, но комментировать услышанное не стал.
***
Спасатели сперва доставили подобранную со скалы Женьку в аэромобильный госпиталь МЧС, в спешке развёрнутый недалеко от посёлка Жмуринка, в котором оказалось столько жертв, что в пору было называть его бывшим посёлком, но пробыла девочка среди отзывчивых медиков, пытавшихся как-то растормошить, привести ей в сознание, совсем немного. Уже скоро к ней заявились иные медики – в сверкающих костюмах полной биологической защиты, напоминавших космические скафандры – зачем-то надели на отрешённую и погружённую в себя Женьку смирительную рубашку, связав рукава за спиной, и увезли молчащую и ни на что не реагирующую девушку куда-то в другое место.
Так Женька оказалась в специальном пансионате, а точнее – в исследовательском центре, в котором с неизвестной пока целью собрали всех выживших в результате инцидента-катастрофы, которую впоследствии стали называть Искажением.
Пансионат этот больше напоминал режимное учреждение для содержания опасных преступников: высокий деревянный забор по периметру, два ряда колючей проволоки, контрольно-пропускной пункт со шлагбаумом на въезде, вышки с охранниками и патрули с собаками. Но это снаружи. Внутри всё было не так страшно: типовой модульный корпус, как в каком-то пионерлагере, стадион, бассейн, административный корпус с кабинетами, аудиториями и лабораториями, жилые домики сотрудников, роскошная столовая на сто мест, занималось из которых от силы треть. Пациентов в пансионате было немного, да и научный штат не раздут. Когда успели поставить такой центр на прежде совершенно пустом месте – непонятно, но успели, всего за два дня. Видимо, было очень нужно.
Выживших в Искажении поместили каждого в отдельную палату, их набралось шестнадцать человек, в первый же день у них взяли кучу разнообразных анализов, и на несколько дней оставили в покое. С потрясёнными катастрофой, потерей близких, и собственным состоянием людьми активно занимались психологи. Вот только Женька упрямо не реагировала ни на какие самые продвинутые методики, всё так же молчала и смотрела перед собой ничего не видящим взглядом. При этом она всё слышала и понимала, могла самостоятельно кушать и ходить в туалет, но разговаривать и идти на контакт отказывалась наотрез. Врачи рассчитывали, что это состояние пройдёт, но не давали прогнозов, сколько потребуется времени на восстановление.
А ещё через несколько дней шестнадцати выжившим принесли в палаты наушники и попросили надеть. Большинство надели наушники сами, но кому-то, как, например, ни на что не реагирующей Женьке, наушники надели принудительно. Через минуту в наушниках зазвучал уверенный и слегка усталый мужской голос.
– Прошу всех внимания! Меня зовут Иван Петрович Павлов, я начальник исследовательского центра, в котором вы находитесь. То, что я сейчас скажу, определит вашу дальнейшую жизнь, поэтому отнеситесь к сказанному серьёзно. Вы все пострадали во время инцидента, названного Искажением. Все несёте на себе отметки, оставленные этим Искажением. У кого-то эти отметки явные, у кого-то почти незаметные, но они есть у всех. Спаслись вы в тот день чудом, объяснить причины которого мы пока не в состоянии. Но спаслись, и это сейчас для вас главное. Вам предстоит принять себя, принять своё новое тело и научиться с ним жить. Мы постараемся в этом вам помочь, но рассчитываем, что и вы не будете сидеть сложа ручки. Жизнь продолжается, и если прошлое для вас погибло, найдите себе в ней новую цель!
Слушайте внимательно! Следующая информация является секретной, но вам дано разрешение с ней ознакомиться. Писать расписки не требуется, но болтать об услышанном не советую.
Прежде всего, об Искажении. Что это такое – мы не знаем. Пока не знаем. Точно установлено, что явление это не природное, а носит следы антропогенного воздействия, то есть произошло по воле или вине человека. Такой анализ выдало компьютерное моделирование, не доверять которому у нас нет оснований. События развивались следующим образом.
Около трёх часов дня по местному времени в районе Золотой долины произошёл непонятный по своей природе выброс, мы до сих пор не установили был ли это выброс какого-то вещества, поля или энергии. Эпицентром выброса ориентировочно стало Глубокое озеро. За несколько секунд выброс симметрично распространился на территорию около семидесяти пяти квадратных километров, накрыв всю Золотую долину, окружающие её горные цепи и предгорья. На распространение выброса не повлияли ни роза ветров, ни рельеф местности, что является важным свидетельством его искусственной природы.
К счастью, места здесь глухие и поселений в зоне поражения почти не было. Кроме злополучной деревни Жмуринки. Злополучной потому, что выброс стал причиной смерти почти всех её жителей. До Искажения в Жмуринке проживало сто пятьдесят два человека, после мы спасли лишь одиннадцать. Мои соболезнования тем из её жителей, которые выжили и сейчас находятся с нами. Так же, спасательные группы успели спасти из зоны инцидента двух охотоведов с базы в Золотой долине и девушку, совершавшую с родственниками туристическое восхождение на гору Кислицу. Ещё два человека вышли из зоны поражения самостоятельно, но о них позже.
Вам важно знать другое. Через сутки после выброса зона поражения закрылась и оказалась полностью нам недоступна. Группа спасателей, на вертолёте отправившаяся на поиски выживших спустя двадцать пять часов после выброса, погибла в полном составе, едва пересекла границу зоны. Вертолёт разбился. Дроны наблюдения один за одним отказались работать и попадали в зоне. Робот-разведчик пересёк границу Искажения и застыл, превратившись в груду металла и пластика, вся его начинка спеклась. Даже с орбиты зона Искажения стала казаться слепым пятном, не отражая никакие лучи. А если тело ничего не отражает, оно невидимо для внешнего наблюдателя.
На данный момент исследования Искажения ведутся лишь косвенными методами с нашей станции и нескольких мобильных центров, а сама зона окружена карантинным кордоном. Таковы печальные факты.