Владислав Савин – Поворот оверштаг (страница 32)

— А Лазарев? У него такое же отношение?

— Пожалуй, даже наиболее резкое из всех. Откровенная неприязнь, с убеждением, что сразу после этой войны «союзники» нас предадут. Не раз заявлял в кругу своих, что «немцы хоть открыто против нас, а англичане — по-подлому, на словах дружба, а сами готовят нож нам в спину». Ну и, конечно, фраза, что у нас есть только два истинно верных союзника — наша армия и наш флот.

— Это очень хорошо, Лаврентий. И очень плохо в то же время. В свете сегодняшнего политического момента… Ну, Лазареву это простительно, а вот нам — нет! Сейчас у меня был Шапошников, который оценивает принесенное потомками очень высоко. Боевой устав сорок четвертого года, новые тактические приемы, изменения в боевой подготовке, в оргструктуре. Не все еще внедрено, что-то не успели, для чего-то матчасти пока нет, но обещали товарищи ученые через год дать надежные и компактные рации, для звеньев до «рота-батальон» включительно, ведь Шитиков в той истории свою А-7 как раз в этот срок сделал? И изменения на фронте, даже на тактическом уровне, уже замечены: наши потери меньше, в сравнении с той историей, а у немцев — больше. Сталинград, Ржев, Синявино — видны отклонения в нашу пользу. Так что у меня нет беспокойства за исход войны — справились тогда, одолеем и сейчас.

Главной угрозой для СССР я считаю возможный союз против нас англо-американцев и Германии. Сейчас вероятность этого мала, но если про «Рассвет» узнают, то может существенно увеличиться. Хотя тут есть несколько обстоятельств, благоприятных для нас. Первое: я бы поднял сейчас тост за здравие Адольфа Гитлера. Потому что пока он жив, союз рейха и англичан невозможен. Он слишком часто обманывал британцев, легко нарушая свое слово, чтобы теперь ему поверили хоть в чем-то. И сам он понимает, что обратного пути для него нет, свои же не поймут. И не нужно быть провидцем, что даже при попытках сговора за нашей спиной от немцев первым пунктом потребуют устранить фюрера, поставив кого-то не столь одиозного. А заговор, наподобие того, который был в июле сорок четвертого, будет реален лишь в том случае, если положение Германии станет заведомо проигрышным. Например, когда мы будем на Висле или на Одере. И для большинства немцев встанет уже вопрос не о победе или поражении, а о том, чья оккупация, наша или союзников? Второе: Дальний Восток. Если информация потомков точна, то там еще год будет неустойчивое равновесие. Мидуэй, Гуадаканал — это были лишь удары по загребущим японским рукам, активная оборона. Наступление союзников начнется весной сорок четвертого, удары по собственно Японским островам — уже в сорок пятом. Причем для Соединенных Штатов Тихий океан однозначно имеет приоритет над Европой, судя по наращиванию флота, авиации, десантных сил. Потому крайне маловероятно, что американцы пойдут на разрыв с нами, пока Япония не будет повержена. А это, по их же прогнозам, завершение боев на Японских островах, вообще сорок шестой год!

Так что с чисто военной точки зрения у нас есть минимум два года, чтобы победить Германию. Причем не просто победить, а сделать это быстро и с меньшими своими потерями, чтобы быть в готовности встретить вызов наших «союзников». И нам будет жизненно необходимо занять всю Германию, с не разоренной военной промышленностью, прежде всего судостроением. Почему бы нашему большому флоту не строиться на немецких заводах и верфях? Если, опять же по информации от потомков, в побежденном рейхе голодные немцы были готовы работать, как китайцы, за гроши и по четырнадцать часов? При этой сборочно-секционной технологии почему бы не указать немцам делать готовые секции по нашим чертежам и везти их для сборки хоть в Ленинград, хоть в Молотовск? Также архиважно категорически не допустить утечки немецких технологий. Как, например, ракеты, реактивная авиация, где все послевоенные работы союзников в огромной степени опирались на германские трофеи. Да и «народный автомобиль», для поощрения наших особо сознательных, передовиков, чем плох? В той истории «Опель-кадет», ставший «Москвичом», в этой хоть «Фольксваген-жук», выпускавшийся еще тридцать лет после…

И процесс над фашистскими главарями должен пройти на нашей территории, под нашим контролем! С главным акцентом: кто поддерживал, вооружал Гитлера? Кто поощрял его захваты? Кто снабжал его ресурсами, деньгами? Кто разжигал войну против всего человечества? Войну по омерзительному расовому принципу, отказывая в праве на существование целым народам. Чтобы пригвоздить к позорному столбу не одних немецко-фашистских главарей, но и их пособников с Уолл-стрит и Сити. Тогда им труднее будет объяснить своим народам, зачем нужна новая война, уже против нас.

Пока же нам нужно иметь самый благоприятный вид в глазах простых американцев и англичан. Что сыграло не последнюю роль даже в мире «Рассвета»? Отчего на нас не напали сразу же, пока у них была атомная монополия? Западу потребовалось время, чтобы оболванить пропагандой своих же людей. И то в пятидесятые годы французские и итальянские коммунисты открыто заявляли, что в случае войны НАТО с СССР они будут воевать на стороне русских. Это ведь было! После что-то пошло не так… отчего-то социализм утратил былую привлекательность сначала в глазах людей на Западе, затем и среди нас самих, но это было через десять лет после окончания войны.

Вернемся, однако, к текущему моменту. Американцы просят принять группу их журналистов из самых авторитетных изданий, чтобы «осветить подвиг русского народа».

— Боюсь, что истинная их цель совсем другая, товарищ Сталин. По крайней мере двое из состава делегации опознаны нами как сотрудники их военно-морской разведки. Морской — не армейской! И плывут в Архангельск. Так что уверен, что подлинно их интересует «Рассвет». А все прочее — прикрытие.

— Но ведь это же их секретная миссия, Лаврентий? Значит, вся делегация будет работать на нашу цель? Ну а шпионы… Ты можешь позаботиться, чтобы они увидели лишь то, что нам надо, и не больше?

— Сделаю, товарищ Сталин. Куда же мне деваться.

— Да уж постарайся, Лаврентий! Если все пойдет так, как мы задумали… Есть мнение, что Лазарев ошибается, считая, что без внутриполитических изменений все победы пойдут прахом, окажутся бесплодны. Потомки правы, надо будет что-то менять, но уже после войны. И если мы в этой истории окажемся гораздо сильнее, а Запад не получит такой прибыли, качественные изменения будут обязательно. Если мы в конце сороковых — начале пятидесятых будем иметь атомную монополию, ракеты, реактивную авиацию, компьютеры, станки с ЧПУ, игра обязательно пойдет уже по другим правилам, что и на политическом поле добавит нам свободу маневра, а вот Западу, напротив, уменьшит. Конкретно — что у тебя по «Полыни»?

— С «Полынью-1» пока все по плану и графику. Груз закуплен и перемещен в угольный склад, двести пятьдесят тонн. «Красногвардеец» должен забрать его двадцать восьмого. «Граф Толстой» ложный след отработал отлично. Считаю, что он заслужил и амнистию, и награду.

— Ну, если потомки записали, что товарищ Быстролетов Дмитрий Александрович был и оставался советским человеком, жил достойно и умер в семьдесят пятом… Есть мнение все обвинения с него снять, во всех правах восстановить и дать Героя. Но это когда груз в советский порт доставят. Что по «Полыни-2»?

— Группа Судоплатова уже в Чикаго, товарищ Сталин. Есть внедрение в фирму-поставщика графита в той истории. Тоже пока все по плану.

— Может, не надо было Судоплатова? Слишком известен в определенных кругах. Как фигура, указывающая на нас.

— Другой может не справиться. На крайний случай есть аварийный вариант. Объявить его изменником, троцкистом, завербованным абвером. Это в случае провала и опознания.

— А сам он об этом знает?

— Сам и предложил.

— Значит, понимает, как и ты, Лаврентий? Что в любом случае, при любом исходе — чтобы к нам не вело никаких следов. Это все абвер или СД. Повторяю еще раз: категорически запрещаю использовать нашу агентуру в «Манхэттене». Тем более что там не наши «штирлицы», а завербованные или сочувствующие из местных. Это немецкая операция, и все исполнители должны быть соответствующие. И следы, указывающие на Берлин.

— Так и будет, товарищ Сталин!

— И не только это. В случае успеха никогда, запомни, никогда и никто не узнает о «Полыни» правду! Это значит, что после победы должны найтись немецкие документы, указывающие на их руководство, а все ответственные лица, в этих документах упомянутые, должны быть мертвы. Тогда лишь «Полынь» будет завершена. И максимум, что может быть, это если лет через полсотни какие-то досужие писаки будут строить предположения «а если», но никто ничего не сумеет доказать.

— А наши люди в «Манхэттене»?

— Так ведь это немцы, не мы. Так что наша совесть чиста. Главная помощь и польза от них была та же, что в той истории: они сообщали нам информацию, которая позволила хорошо сэкономить время и ресурсы. Однако сейчас мы эту информацию уже имеем от потомков. Так что значение наших людей там сильно упало — разве что следить, как идут дела у той стороны. Что, впрочем, тоже немало. Можно устроить, чтобы в решающий момент кого-то не оказалось на месте. Конечно, по уважительной причине. В конце концов, не мне учить тебя и Судоплатова, как подобное организовать.