Владислав Савин – Под атомным прицелом (страница 14)

– Можно подумать, твои родаки тебе позволят…

– А не пошли бы они знаете куда?! – зло бросила Кэтрин. – В пятницу, за ужином, опять раскудахтались: Во-о-от, «мы в Депрессию едва сводили концы с концами, – а ты сейчас живёшь на всём готовеньком, но вместо того, чтобы прилежно учиться, ты шляешься непонятно где и занимаешься непонятно чем…», ко-ко-ко-ко! Достали уже! Во всем себе отказывая, пробились в «средний класс» – а завтра Бомба упадет, и все в пепел, в один миг. По мне, так даже лучше бродяжничать и голодать, – но не чувствовать себя в камере смертников, в ожидании приговора. А еще лучше – жить, ни в чем себе не отказывая, – чтоб, даже если завтра сгореть, так хоть с мыслью, что вкусить успела.

Утро вторника началось с новой выходки русских. Оказывается, за ночь они успели составить и опубликовать расписание своего спутника на неделю вперед – тут же перепечатанное газетами всего мира, и «Регистром» с «Трибьюн» в том числе, – чтобы теперь все точно знали, где и когда он будет пролетать, и его можно будет увидеть и услышать. В списке указанных американских городов оказался и Де-Мойн (вполне логично – как столица штата Айова) – так что уже в четверг вечером Аманда с семьей и своими друзьями собрались на лужайке перед её домом, благо погода была благоприятная. Том принёс свой телескоп, сама Аманда выпросила у брата настоящий морской бинокль, а у Боба получилось уломать своего отца – достать из гаража армейскую радиостанцию, привезенную с войны на Пацифике, и они с Томом успели (за несколько часов после школы) не только привести ее в рабочее состояние, зарядить батарею и настроить на волну спутника, – но ещё и приделать к ней громкоговоритель вместо наушников.

Было холодно, зато небо ясное. В вышине мерцал Млечный Путь, протянувшийся туманно-бледной полосой через всё небо. Все соседи, вся улица, весь Гринвуд, весь город – Аманде казалось, что вся страна, все американцы в тот вечер высыпали на улицы и устремили взоры вверх, желая увидеть, что же там сотворили эти чёртовы русские.

Точно по указанному графику (Дэвид даже время засёк – минута в минуту!) на горизонте с северо-запада появился крошечный огонёк и заскользил по тёмному небосклону среди звезд, над головами зрителей. И одновременно по радио, среди шипения помех, постепенно стала различима музыка.

Наверное, только тут до всех окончательно дошло, что это не обманка, не иллюзия и не красная пропаганда – это всё происходит здесь и сейчас на самом деле! Русские действительно запустили в космос эту штуку, – и вот теперь Аманда, задрав голову и не отрывая глаз от окуляров бинокля, смотрела на эту крошечную звёздочку, слушала льющуюся с неё песню, звучащую на три голоса на чужом языке, представляла, как русский спутник летит там, в холодной пустоте космосе, – и не могла отвести взгляд от неба и унять нервную дрожь. Дэвид, посчитав, что сестренка просто замерзла, накинул ей на плечи свою куртку.

Кто-то из соседей не выдержал и заплакал. Кто-то даже решил на всякий случай укрыться в подвале своего дома или убежище на заднем дворе – Аманда как-то отстраненно подумала, что вряд ли бы это их спасло от стомегатонной Супербомбы, упади она и правда на Де-Мойн с этого спутника. Видимо, большинство соседей вокруг тоже это понимали, поэтому они так и остались стоять на месте, словно бы в оцепенении.

И ещё Аманде запомнились слова Дэвида, сказанные вполголоса папе с мамой, когда они уже вернулись домой:

– Если этот аппарат и правда неуправляем, то мне бы очень не хотелось, чтобы наши парни когда-нибудь сошлись в артдуэли с теми, у кого есть такие баллистики…

А в пятницу отличились уже умники из университета Дрейка. Они сумели сначала записать песню со спутника на магнитофон, а потом ещё и подключить к нему телефон по схеме автоответчика, – так что теперь любой желающий мог позвонить по известному номеру (они его ещё и через газету опубликовали!) и прослушать песню целиком прямо из своего дома, причём столько раз, сколько захочет (ну или сколько позволит его жадность по оплате счёта за телефон). А ведь Де-Мойн – это вам не какой-нибудь провинциальный американский городок из рассказов Марка Твена, а столица штата Айова, с населением под 200 тысяч человек. И желающих (в основном среди скучающих домохозяек и шаловливых подростков – и это ещё не считая междугородных звонков!) нашлось столько, что на выходных телефонная сеть всего города оказалась полностью парализована[10], – после чего к Дрейку примчалось возмущённое начальство телефонной компании, вместе с начальством Гражданской обороны, где они хором высказали уже начальству университета всё, что они думают о талантах местных студентов.

Все вроде стало, как прежде – только учебные тревоги в школе устраивали по два, а то и по три раза в неделю. Хотя учитель мистер Колман сказал:

– У вас тогда будет два или три шанса из ста, что вас откопают живыми. Но если русская Супербомба взорвется над Сентер-стрит – тут останется лишь выжженная земля, даже без пепла и обломков.

В школе Калланан (как и во всех других) ученикам выдали по паре металлических жетонов с отчеканенными личными данными (имя, фамилия, адрес родителей, вероисповедание) и велели носить на шее постоянно. Сначала это было смешно – на случай, если потеряемся, и нас домой привели – так мы уже не такие малолетки! Пока кто-то не спросил, а отчего два одинаковых – на что учитель ответил вполне серьезно:

– Когда упадет русская Бомба, чтобы ваши останки после можно было опознать. Один жетон захоранивается вместе с телом, второй сдается для учета. Такой же порядок, как у наших солдат в Китае и Вьетнаме.

Пустырь возле реки огородили как муниципальную собственность – но репортеры тут же разгласили (свобода слова и прессы!), что там предполагается захоронение большого числа трупов в случае войны, во избежание эпидемии. В том же «Регистре» (мы ведь демократическая страна!) обсуждался контракт на изготовление тысяч мешков для тел (поскольку гробов не хватит) – рядом с сообщениями из Вьетнама, о войне с коммунистами Дяди Хо, за спиной которого стоят русские. В церквях Де-Мойна священники вели богословские споры – считать ли грехом защиту (с оружием в руках) себя и своей семьи, укрывшейся по тревоге в фоллаут-шелтере, от вторжения в ваше убежище соседей и прочих посторонних лиц? В бывшем доме миссис Мэй появился новый владелец – наверное, при деньгах, раз сразу заказал во дворе строительство бомбоубежища по самому высшему классу, из лучшего бетона, целых два этажа под землей, снабженные всем необходимым. Папа и мама ходили знакомиться – и после сказали:

– Этот мистер Кастильо явно не страдает любовью к ближнему. Нам улыбался приветливо, но показал винтовку и заявил, что в случае тревоги встретит пулей любого, кто сунется. «Без обид, поймите правильно – фильтры в вентиляции и все запасы рассчитаны лишь на одного».

Прошло всего три недели, и, как и предсказывали некоторые эксперты в газетах и по ТВ, – 7 ноября, в годовщину своей Революции, Советы – нет, не выстрелили своей Супербомбой в Луну, чтобы вспышка стомегатонного взрыва там устрашила все свободные народы здесь, на Земле (именно такой прогноз считался наиболее вероятным), – а запустили новый спутник, но теперь с собакой внутри. Слава Господу, в этот раз утро обошлось без сирен, видимо, господа из Гражданской обороны, получив разнос от мэра и городского совета после прошлого раза, успели проделать работу над ошибками – так что Аманда услышала эту новость утром по радио, а во время завтрака уже вместе с папой и Дэвидом читала заметку в свежем номере «Регистра».

– Ещё один «бочонок», но теперь с пассажиром, – уже в школе прокомментировал эту новость Том, он, как и многие другие в классе, тоже был в курсе. – Кажется, теперь Советы решили проверить, сможет ли живое существо выжить в космосе, – и знаешь, мне искренне жаль русскую псину, её отправили на орбиту в один конец «во имя науки», и, если она сразу не помрёт от невесомости, то в конце изжарится заживо! Или задохнётся, когда в сателлите кончится кислород. Пошли лучше после школы в кино! Жалко, еще не вышел «Капитан Блад» – если сделают точно по комиксу, то будет просто супер!

Аманда отчего-то представила свою Чаффи на месте той несчастной русской собачки – и ужаснулась. Вообразив, как она летит в тёмной и холодной пустоте, запертой в чём-то наподобие железной бочки. Интересно, русские там хоть один иллюминатор сделали? Или не стали так рисковать, опасаясь, что собака просто сойдет с ума (или правильнее будет сказать – взбесится?), если увидит пустоту космоса или нашу Землю – со стороны? А после она умрет – ужасной и незаслуженной смертью, ради торжества науки и русского коммунизма! Нет, свою Чаффи она бы на подобное не отдала – даже если бы о том просил сам президент!

– А сколько твоей собачке лет? – спросила Кэти, с которой Аманда поделилась своими мыслями. – Ну так у нее есть шанс умереть своей смертью, у тебя на коленях, в мире и покое, если войны не будет в ближайшие годы – сколько собаки живут? А вот мы все, скорее всего, сгорим, не дожив даже до возраста наших родаков. И не думай о том, лучше курни – не хочешь? Зря!