Владислав Русанов – Война менестреля (страница 67)
Ровными залпами стреляли аркебузы.
Армия Пьетро не упустила момент, воспользовалась растерянностью обезглавленного врага.
Не сокращая галопа, они миновали небольшой обоз. Полтора десятка телег. В охранении отряд пехоты.
Им что-то кричали.
Один из солдат поднёс к плечу приклад аркебузы, но вовремя сообразил, что без сошек не имеет ни малейшего шанса попасть, и опустил оружие.
Ещё четверть лиги безумной скачки, и всадники обогнали отряд пикинеров, колонной марширующих по раскисшей дороге. Человек двести. Судя по разномастной одёжке и доспехам, собранным с бору по сосёнке, ополченцы. Мимо проплывали выпученные глаза и открытые рты. Несколько наспех вооружённых горожан шарахнулись от комьев грязи, вытекающих из-под копыт, сломали строй. Очень скоро и они остались позади.
И тут везение кончилось.
Ланс боковым зрением различил отряд всадников, мчащийся наперерез. лёгкие полукирасы, шлемы-морионы. У переднего на пике вился странный значок — на синем поле белая черепаха с крылышками на панцире. Скакали с самыми серьёзными намерениями — обнажённые шпаги смотрят вперёд в вытянутых руках. На свежих конях — даже захочешь, не оторвёшься.
Коло, видимо, тоже сообразил, что в данном случае лучшая оборона — наступление. Он остановил коня, заплясавшего на месте и, показывая открытую правую ладонь закричал:
— Сапфирное Солнце! Сапфирное Солнце! Срочное дело! Неотложное донесение!
Их окружили. Шпаги продолжали смотреть жадными до крови остриями в лица менестреля и убийцы.
— Кто такие⁈ Откуда⁈ — выкрикнул усатый солдат с нашивками сержанта.
Альт Грегор уже определили их, как кевинальцев, по носам и характерному выговору.
— Срочное донесение к его высокопревосходительству! — продолжал кричать Коло. — Генералу Пьетро альт Макосу!
— Кто такие? — недобро поглядывая, повторил сержант.
Ланс заметил кроме шпаг ещё два лёгких арбалета.
— Я — Коло́! Офицер по секретным поручениям при его высокопревосходительстве! Сопроводите нас к главнокомандующему! Или к капитану Тарну альт Вегасу! вы же «шустрые черепахи»?
— Рейн альт Горо, сержант Роты Шустрых Черепах, — соизволил наконец-то признаться наёмник. — Держите руки на виду!
— Сержант, отведите нас к генералу! Я буду говорить только с ним! Дело не терпит огласки!
На лице кевинальца отразилась внутренняя борьба. Доставить незнакомцев к главнокомандующему и, возможно, получить засуженную награду или положить их на обочине и никому не рассказывать, чтобы не придумывать на свою голову лишних приключений и хлопот? Но чувство долга и ответственность возобладали над благоприобретённой ленью наёмника.
— Сдать оружие! — скомандовал он. — Никаких попыток к бегству!
Коло кивнул, отстегнул с пояса ножны с длинным кинжалом. Вытащил из-за голенища ещё один. Ланс нисколько не сомневался, что убийца оставил себе, самое малое, полдюжины метательных ножей и ещё кое-какие смертоносные игрушки. Он снял перевязь со шпагой, протянул её ближайшему всаднику. Подумал: «Всё-таки хорошо, что близнецы потерялись по дороге. Могли бы запаниковать и наделать глупостей».
— Одно резкое движение, — сказал, как отрезал Рейн альт Горо, — и мы стреляем на поражение.
— Годится, сержант! — не стал спорить Щёголь. — Ведите нас уже к его высокопревосходительству.
— Вы не представились, — кевиналец глянул на менестреля.
«Зачем? Какой смысл?»
— Ланс альт Грегор из Дома Багряной Розы…
— Давний друг прана Пьетро и капитана Жерона альт Деррена из Дома чёрного Медведя, — добавил Коло.
Упоминание кондотьера сыграло свою роль — пусть небольшую, но благотворную.
— Я раньше служил в Роте Стальных Котов. — Решил он ещё чуть-чуть выиграть в оценочном мнении наёмников.
— Следуйте за мной!
Усы сержанта уже не топорщились так грозно, но взгляд оставался цепким и колючим.
Они погнали коней размашистой рысью. Рейн альт Горо первый, за ним четверо наёмников и знаменосец. Следом, «гуськом», Ланс и Коло. По сторонам от них десять всадников со шпагами наголо, а позади — остальные со взведенными арбалетами.
Как будто в плен захватили.
Менестрелю не очень нравилось ощущение арбалетного болта, глядящего в спину. Даже мурашки между лопатками бегали. Но ничего не поделаешь. Право на стороне сильных, так было пятьсот и тысячу лет назад, так будет и дальше — через пятьсот и тысячу лет. Чтобы успокоиться, он начал придумывать кевинальцам оправдания. Наверное, нелегко воевать, когда каждый день ждёшь подвоха и предательства. Это местные моги искать выгоду и переходить от одного знамени под другое. Ходили слухи, что командиры из столичной армии обещают тем, кто отречётся от мятежной герцогини и присягнёт истинной, прощение. Ну, потребуют совсем небольшого искупления вины кровью, так кто же не хочет подтверждения лояльности от вчерашних бунтовщиков? А вот Вольным Ротам, в случае поражения, грозила жестокая кара. Не зря их заранее объявили захватчиками… Возможно, умудрённые опытом кондотьеры и выведут свои отряды к границе с Кевиналом, не допустив полного уничтожения, но величину потерь менестрель вполне мог представить. Всё-таки немало повоевал.
Конвоиры хранили недоброе молчание.
Пошёл мелкий дождь.
Канонада приближалась, но звуки перестрелки затихли. Оно и неудивительно. Любая сырость мешает поджигать порох на полке аркебузы. Значит, дело за рукопашной. Ланс очень надеялся, что Пьетро догадается — а может, кто-то из старших по возрасту и более опытных офицеров подскажет — оставить «коридор» для отхода обезглавленной армии Аркайла. Человек, припёртый к стенке, сражается отчаянно, даже если изначально не был заинтересован в обязательной победе. Но дай ему надежду на спасение, и в душе сразу зарождается сомнение — так ли важен приказ командиров, чтобы умирать за него?
Ехал не очень долго. Количество вооружённых людей на дороге и по обочинам увеличивалось с каждой пройденной сотней шагов. И городские ополченцы, и отряды, вооружённые вожеронскими пранами за свой счёт. Катились орудия лёгкой полевой артиллерии. Видимо, их перебрасывали из спокойных мест в боле горячие. Телеги с бочонками пороха. Навстречу тянулись цепочки раненых с перевязанными руками и головами. Проехала крытая парусиной подвода, из которой доносились стоны.
И вот впереди замаячил пригорок, увенчанный небесно-голубым шатром. Около него толпились люди в ярких мундирах и начищенных кирасах. Под порывами ветры внезапно разворачивались знамёна с изображением сапфирного солнца и бирюзовой черепахи. Были ещё какие-то, но Ланс не знал этих Домов. Понизу стояли в оцеплении аркебузиры, перемежаемые наёмниками с двуручными мечами — давняя традиция, восходящая ещё к тем временам, когда огнестрельного оружия не знали. Хотя не такая уж и бессмысленная, как могло бы показаться на первый взгляд. Мастер своего дела, вооружённый цвайхандером, как называли длинный меч в Унсале, мог разогнать до полусотни солдат с пиками и тесаками и перерубал хребет лошади.
— Спешиться! — приказал Рейн альт Горо. — Ждать здесь! Никуда не отходить.
Сержант побежал куда-то, но не к штабному шатру, а правее, в гущу снующих с распоряжениями вестовых и ординарцев. Ланс и Коло переглянулись. Хуже не бывает, чем ждать и догонять, говорит народная мудрость, но ничего не поделаешь — надо, значит, надо. Лишь бы кевиналец не заболтался с кем-то по дороге и не забыл, донести новость до сведения вышестоящих офицеров.
Рейн альт Горо, к приятному удивлению, оправдал надежды. Он вернулся очень быстро, менестрель даже не успел разозлиться, что им очередной раз пренебрегают. Сопровождал его высокий седой кевиналец с гладко выбритым подбородком и щёгольски подкрученными усами.
— Имею честь приветствовать прана Ланса альт Грегора, — поклонился он, взмахивая широкополой шляпой. — Я — Тарн альт Вегас, капитан Роты Шустрых Черепах. Имел честь присутствовать на вашем выступлении в Кевинале… Тогда великий герцог Валлио устроид праздник в честь конфирмации наследника престола…
— Очень рад, — менестрель прижал ладонь к сердцу. Был он без шляпы, так что не мог отвесить изысканный поклон. — Это было давно, но я помню этот день и это выступление. — Не моргнув глазом, соврал он.
— Позвольте мне проводить вас к главнокомандующему.
Никто и не думал возражать.
Кондотьера, очевидно, очень хорошо знали в лицо в цепи стражников, поскольку расступились, пропуская их без малейших возражений.
— Я рад, что такой выдающийся музыкант, как вы, пран Ланс, теперь на нашей стороне, — учтиво поддерживал беседу Тарн альт Вегас.
Менестрель молча кивал. А что можно ответить? Он и сам ещё не знал, на чьей стороне. Понимал, во всяком случае, что в одном лагере с «правыми» находиться не будет никогда. Но и примыкать к бунтовщикам душа не лежала. Он хорошо помнил, какие слухи ходили о Кларине в Аркайле той осенью, когда он впервые повстречал Реналлу. Как можно после этого обращаться к ней «ваша светлость»? Расчётливая интриганка. Любую ложь выкрутит так, что не отличить от правды, а правду измажет грязью и выставит за порог, как нищую бродяжку. Ссориться с ней, конечно, не надо или высказывать во всеуслышание неподтверждённые обвинения, но лучше держаться подальше. тем более, жизненный опыт показывает, Кларина всегда добивается того, чего хочет. Любой ценой. Быть разменной монетой Лансу не хотелось.