Владислав Русанов – Война менестреля (страница 69)

— Быстро к фра Бьянческо! — Пьетро мог рассчитывать только на искусство лоддера. Уж он-то поднимал самых безнадёжных раненых, от которых отказывались все остальные лекари. Если ему не по силам спасти менестреля, значит, Вседержитель уготовал Лансу альт Грегору путь в Горние Сады или Преисподнюю, там как привратник рассудит. — Бегом! Но осторожно, не растрясите!

— Я с ним! — решительно заявил Коло.

Генерал кивнул. Он тоже порывался последовать в шатёр, где нескладный, сильно заикающийся фра Бьянческо шил мышцы и сосуды, складывал раздробленные кости. вынимал пули и арбалетные болты, но капитан Роты Шустрых Черепах тронул его за рукав, указывая на всадника поднимающегося на холм.

Шею коня покрывали хлопья пены, а брюхо — жёлтая глина. Сам наездник потерял где-то шляпу. Мокрые волосы липли ко лбу. Щека измазана чёрной сажей. Левый рукав надорван. На кирасе глубокая вмятина. Но лицо гонца сияло. Он осадил коня за пять шагов до Пьетро и швырнул наземь несколько знамён, прикреплённых к обломанным древкам. В полотнищах зияли дыры с обгорелыми краями. Некоторые покрывали бурые пятна, подозрительно похожие на кровь. Но рисунки оставались видны!

Чёрный Единорог.

Серебряный Барс.

Красный Лев.

Белый Олень.

Все Высокие Дома Аркайла за исключением опального Охряного Змея.

Это победа!!!

— Это победа!!! — закричал он, поднимая шпагу к затянутому тучами небу. — Это победа, господа!!!

Бегущие от гнева генерала вожеронцы остановились. Лица их озарились несмелыми улыбками. Один, видимо, самый непосредственный, сорвал шляпу, швырнул её вверх:

— Победа!

— Победа!!! — поддержали его остальные. — Слава генералу Пьетро! Победа!!! Сапфирное Солнце!!!

Уже десяток шляп и беретов взмыли над толпой.

Порыв холодного ветра подхватил их, закружил и бросил прочь.

Из низких туч хлынули ледяные струи. Они били по щекам и по плечам, охлаждая восторг и напоминая, что у каждой победы есть оборотная сторона. Одержать её мало и по силам многим, а вот закрепить и удержать способен не каждый. Те военачальники, которые сумели одержать блестящие победы — по воле случая или в силу дарованного Вседержителем умения — остались в памяти и на их примерах учат молодых. Но те, которые не упустили удачу сквозь пальцы, вошли в историю, основав династии князей, герцогов, королей.

— Двух гонцов на свежих конях! — приказал Пьетро. — Собрать знамёна! Гнать в Вожерон к её светлости герцогине Кларине! Коней не жалеть! Мне бумагу и чернила… и укрыться от дождя!

Сейчас он напишет несколько строк правительнице, поздравит её с победой, попутно отметив заслуги кевинальских Вольных Рот и трусость, помноженную на ленность, местного ополчения. А там надо думать о закреплении успеха. Конечно, сил и средств у них не хватит, чтобы идти штурмовать Аркайл, но создать небольшое герцогство у подножья гор Монжера под протекторатом Кевинала, почему бы не попробовать?

Эпилог

Ч. 1

Коло сидел, нахохлившись, как огромный, обиженный ворон. Навес рядом со входом в лекарский шатёр худо-бедно защищал от дождя, но не давал спасения ни от сырости, ни от холодно ветра. на душе наёмного убийцы скребли кошки — он никак не мог отделаться от мысли, что виновен в несчастье, которое случилось с альт Грегором. Если бы они не встретились в лесу неподалёку Аледе… Но тогда и победы вожеронцев не было бы. Сейчас летучие отряды вычищают остатки столичных войск по окрестным деревням и лесам. Уже к вечеру дорога к замку Дома Ониксовой Змеи будет свободна, и тогда ничто уже не сможет удержать Коло от поездки туда.

Интересно, какой будет встреча с Офрой? Зачем она здесь? Знает или нет о смерти Чёрного Джа? Удастся ли им помириться? Сам щёголь уже давно простил подружку. С кем не бывает? Молодая, порывистая, гордая… Им, зелёным и жизнью не битым, что надо? Поскорее разбогатеть. деньги — это власть, развлечения, всяческие удовольствия, получаемые от жизни. Юнцы совершенно справедливо рассуждают, что когда им стукнет пятьдесят, возможно, уже и не захочется до утра пить вино и веселиться в портовой таверне. А если и доведётся гульнуть, то потом похмельные страдания растянутся на несколько дней. А танцы? Ну, кому из здравомыслящих пятидесятилетних людей нравится танцевать? Нет, возможно, благородные праны на своих балах и до семидесяти могут мерно вышагивать, кланяться, принимать неестественные позы, засыпая на ходу, и всё это называть танцами. Но по-настоящему кровь может разогнать вирулийская сальтарелла[1], кринтийский буэльринк или трагерская сегидилья[2]. Уж там точно не заснёшь! Коло и сам любил веселиться, когда был моложе, поэтому осуждать никого не собирался. Пусть святоши лицемерят, рассказывая, что радости при жизни загоняют человеческую душу в Преисподнюю после смерти. Им положено.

Не все такие, конечно. Есть среди служителей церкви люди, которые искренне переживают за всех окружающих и хотят помочь. Вот например, отец Сабан, который сидел рядом, закрыв глаза и сложив ладони перед грудью. Священник молился. Просил Вседержителя дать сил Лансу альт Грегору, облегчить его страдания и отсрочить уход в Горние Сады хотя бы на несколько лет. Святой отец застыл, как межевой камень, как монумент на площади, и не замечал сырости, холода и ветра.

Прибежав вслед за носилками с раненым менестрелям, Коло застал отца Сабана здесь, в шатре, где властвовал желтоволосый и сутулый лоддер. Священник помогал ухаживать за пострадавшими, не гнушаясь никакой работой. Отстирывал заскорузлые от крови бинты, выносил тазы с кусками кожи и мяса, осколками костей и даже отрезанными конечностями. Выносил вёдра с нечистотами за лежачими, менял простыни, промывал гнойные раны. А в редкие мгновения отдыха находил силы утешать души — читал молитвы об исцелении, исповедовал и соборовал умирающих.

Известие о том, что знаменитый менестрель тяжело ранен и колеблется на грани жизни и смерти, повергло священника в ужас. Ещё недавно такой деятельный, он опустил, что называется, руки. Сел и принялся молиться.

Фра Бьянческо лично взялся за рану Ланса алт Грегора, выгнав из шатра всех, кроме двух помощников, подававших ему инструменты и лекарственные снадобья. Судя по лицу лоддера, в успех он не слишком верил, но, в силу беспокойной натуры, не мог отказаться даже от самого безнадёжного случая.

Так они сидели уже больше половины стражи.

Время от времени появлялись носилки с увечными. Сюда не таскали простых солдат и ополченцев. Только офицеры и благородные праны. Их отправляли в соседний шатёр, где работали ротные лекари остальных Вольных Рот. Иных приходилось увещевать, а на кого-то и прикрикнуть. Отец Сабан в споры не вмешивался, молясь безмолвно и неподвижно. Но Коло справлялся и сам. Даже начал находить некоторое удовольствие в том, чтобы ставить на место заносчивых и гордых пранов, которые улеглись на носилки с порезом запястья или ушибом ягодицы. И что-то в его голосе и взгляде было такое, от чего даже представители младших ветвей Дома Сапфирного Солнца терялись, наичнали что-то лепетать и, в конечном итоге, отказывались от всех притязаний на заботу фра Бьянческо.

Ближе к полудню, хотя затянутое тучами небо не позволяло говорить с уверенностью, примчался на рысях конный отряд. Главнокомандующий Пьетро альт Макос собственной персоной, а с ним два адъютанта и десяток охранников. Спешились. Генерал едва ли не вприпрыжку подбежал к Коло.

— Ну, как он?

— Не знаю, — честно ответил убийца. — Костоправ ещё не выходил.

Пьетро кивнул и, волнуясь, заходил вправо-влево. Пять шагов туда, пять обратно.

Вскоре Коло понял, что его укачивает, хотя, наполовину тер-веризец, он всегда гордился устойчивостью к морской болезни. Чтобы справиться с головокружением, он вскочил и пристроился по левую руку от кевинальца.

— Что с ним случилось? — как бы размышляя вслух, спросил Пьетро. — Ланс никогда таким не был.

— Все мы меняемся, — рассудительно ответил Коло. Прозвучало слегка по-стариковски. — Я не знаю, какой путь он проделал, чтобы попасть сюда, через какие испытания прошёл. Когда я повстречал его ночью в лесу неподалеку от форта Аледе, он был зол на вас. Очень зол. Но в драку лезть не собирался. Он хотел видеть Реналлу. При этом он знал о её болезни, но полагал, что она всё ещё в Вожероне.

— Откуда он узнал? — задумался генерал и вдруг едва не хлопнул себя по лбу. — Ну, конечно! Это только пран Жерон думает, что никто не знает о его письмах!!!

— Я точно ничего не знаю о его письмах, — развёл руками Коло. — Да и знать не хочу. Как написано а «Деяниях Вседержителя», многие знания — многие печали.

— Да ничего такого. Никакой военной тайны…

— Но мне знать не обязательно. Я настаиваю.

— Если настаиваете, так тому и быть. Но каков наш капитан! Стальной кондотьер, как называют его в Кевинале, а сплетничает хуже базарной торговки.

— Пран Пьетро… — почти умоляюще протянул Щёголь.

— Ладно, не буду. Но теперь мне понятны резоны, по которым Ланс хотел вызвать меня на дуэль. А он ревнивец!

— Нисколько, — возразил Коло. — Мне кажется, Ланс альт Грегор помешан на счастье Реналлы. если бы он узнал, что она счастлива с вами, то обошёл бы Вожерон десятой дорогой и рассказывал бы всем, что счастлив тем, что она счастлива. При этом, конечно, глубоко страдал бы и оставался глубоко несчастным, но на словах не находил бы себе места от счастья… Что-то я совсем запутался в его счастье и несчастье…