Владислав Русанов – Одиночество менестреля (страница 48)
Виго отступил, пошатываясь. Правую ладонь он прижимал к груди, стремясь хоть немного унять кровотечение.
Снова удар! Бесхитростный и мощный. Сверху вниз.
Альт Баррас нырнул под клинок палаша, разворачиваясь и нанося укол из подмышки.
Морин вскрикнула.
Шпага очередной раз вонзилась в тело Кухала.
Дорн-Куах ударил бретёра эфесом в затылок.
Вожеронцу пришлось пробежать несколько шагов, чтобы удержать равновесие, а Кухал уже настигал его, занося палаш для последнего удара, призванного поставить завершающую точку в этом бескомпромиссном и безжалостном сражении.
Он лишь слегка зацепил качнувшегося влево Виго, располосовав рубаху на правом плече, а тот в это время развернулся на пятке танцевальным движением с одновременным выпадом. Кухал отпрянул, но бретёр, едва ли не падая, уколол ещё раз.
— Ремиз! — воскликнул пран Гвен, испуская горестный вздох.
Окровавленный клинок шпаги выглянул из-под левой лопатки кринтийца на добрую пядь.
Глава Клана Кукушки пару мгновений держался на ногах, а потом упал навзничь.
Виго, не глядя на противника, опустился на одно колено, тяжело опираясь на шпагу, словно на трость, а потом сел, скособочившись от боли и выпустив оружие из рук.
Тишина на несколько мгновений повисла над толпой. Реналле показалось, что она слышит, как скрипят зубы Морин, вцепившейся двумя руками в жердь. Диглан Дорн-Дав со свистом втягивал воздух полуоткрытым ртом. Казалось, его прямо сейчас хватит удар.
Потом, словно по вмешательству мага-музыканта, молчание сменилось шумом, а оцепенение — суетой.
— Лекаря! Лекаря! — кричал Клеан альт Баррас, вскочив с кресла.
К окровавленному Виго подбежали двое молодых пранов и уже примеривались, как сподручнее подхватить его и понести, но Шайо альт Рутена заорал на них, размахивая руками. Всё верно. Иной раз человека, получившего такие раны, лучше не трогать до осмотра толковым костоправом.
Кринтийцы кинулись к своему предводителю, хотя в его смерти сомнений не оставалось ни у кого. Морин, упав на колени, провела ладонь по лицу дяди, закрывая ему глаза. Диглан поднял меч, прижимая его к груди, к ребёнка. Остальные просто опустились на колени и склонили головы, отдавая долг храбро сражавшемуся и погибшему в бою воину.
— Похоже, Вседержитель отвернулся от нас сегодня, — пробормотал Гвен альт Раст.
Неприметный седоватый человек с серо-бурой одежде уже хлопотал над Виго альт Баррасом, когда поднялась Кларина. Первых её слов никто не услышал. Когда толпа охвачена суетой и разделена на заходящихся от восторга и испивших горечь поражения, даже правителей не всегда замечают. Главнокомандующему Этуану пришлось отдать несколько распоряжений своим спутникам, которые пошли по толпе, рассекая её, как каракка морские волны, и где окриком, а где и тумаком, призвали вожеронцев к вниманию. Снова установилась тишина.
— Объявляю поединок оконченным! — провозгласила герцогиня-регентша. — Все мы видели — мастерство бойцов было равным. Только высшая сила могла направить клинок одного из них, даровав победу. Вседержитель явил нам свою волю. Явил однозначно и способом, не допускающим иного толкования. Победителем поединка я объявляю прана Виго альт Барраса из Дома Бирюзовой Черепахи. Таким образом, с помощью Божьего Суда мы можем принять решение по обвинению главнокомандующего армии Вожерона, прана Этуана альт Рутена в убийстве знаменщика Роты Стальных Котов прана Толбо альт Кузанна. И я объявляю это решение! Пран Этуан альт Рутена не виновен. Всякие обвинения с него снимаются. Слушайте и не говорите, что не слышали! Этуан альт Рутена не виновен в убийстве юного Толбо альт Кузанна!
Вожеронцы разразились одобрительными возгласами. Даже простолюдины, которым, казалось бы, наплевать с самой высокой колокольни на споры и суды знати. А вот под ты… Переживали, наверное, за своего. Как говорится, пусть мерзавец, подлец и вор, но ведь свой мерзавец. Сплошь и рядом приходится видеть, как чернь и дворяне в одном строю встают на защиту не самого морально чистоплотного человека — и земные законы нарушал, и заповеди Вседержителя, — зато свой, родной и знакомый до последней чёрточки.
Наёмники угрюмо молчали. Судя по лицам офицеров, они предполагали, что их обвели вокруг пальца, но вот как? Вроде бы всё по-честному… А осадочек-то в душе остаётся. Но и возразить они не могли. Если Кларина обманула, то обставила это так, что комар носа не подточит. На судебный поединок согласились все, в том числе и отсутствующий пран Жерон, так на кого теперь пенять?
— Кларина не зря привела на суд этого Виго, кузена своего папеньки, — негромко проговорил пран Гвен, обращаясь то ли к Реналле, то ли к своей белокурой спутнице. — Она изначально намеревалась объявить суд поединком, потому нашла опытнейшего фехтовальщика. Бретёра, выдержавшего сотню дуэлей, но малоизвестного. Ведь его имя не было на слуху, даже я не сразу вспомнил. Всё было предрешено. Только Кухал Дорн-Куах неожиданно спутал им карты. Он был на волосок от победы. Любого бойца из кондотьерской Роты, Виго заколол бы после первых двух-трёх выпадов.
Реналла слушала его вполуха, размышляя, как же ей теперь быть. Наверняка Кларина потребует от прана Жерона изгнать клеветницу с позором. И хорошо, если позволит отправиться на юг, в Кевинал, а не обратно в столицу Аркайла. Но, возможно, это и к лучшему? Так, по крайней мере, она вернётся к сыну.
— Объявляя прана Этуана свободным от всяческих обвинений, — продолжала Кларина, — я не могу не вспомнить лжесвидетелей. Вернее, лжесвидетельницу. Её гнусные козни едва не привели к расколу внутри нашей армии, которая сейчас должна быть единой, как никогда, перед лицом непрекращающейся вражеской угрозы. И в это трудное время в наши ряды затесалась шпионка узурпаторши Маризы, которая интригами и клеветой попыталась посеять вражду между нашими кевинальскими друзьями, явившимися с братской помощью, и ополчением Вожерона. Да, я говорю об известной большинству из вас Реналле из Дома Лазоревого Кота. Действовала ли она по собственному рассуждению или по указанию кого-то, мы ещё установим…
— Что за чушь? — заворчал пран Гвен. — Неужели у правительницы Вожерона нет других дел?
— Для того, чтобы обвиняемая в злоумышлении против короны не сбежала, приказываю немедленно взять Реналлу из Дома Лазоревого Кота под стражу. — Герцогиня-регентша указала в сторону Реналлы обломками веера, которые по-прежнему сжимала в руке. — Арестовать её! Немедленно!
— С ума сошла! — охнул альт Раст.
— Вам виднее, — язвительно прошипел Офра. — Вы же читаете в человеческих душах, как в открытых книгах.
Несколько вооружённых шпагами пранов в цветах гвардии Вожерона двинулись в сторону Реналлы. Впереди вышагивал надутый, как петух, Шайо альт Рутена. Его багровые щёки особенно лоснились в этот полдень, под неярким осенним солнцем. Будто смазанные маслом.
Реналла огляделась по сторонам — только что рядом с ней стояли люди и вдруг никого. Ни прана Гвена, на чью помощь она рассчитывала, ни кого-либо ещё. Одна. Совсем одна, как и бывает, когда человек оказывается в тяжёлом положении. Те, кто поддерживает тебя в радости, незамедлительно исчезают, когда в двери стучится горе и беда.
И что теперь делать?
Бежать? Бессмысленно. И даже смешно. Пешком, подобрав юбки не уйдёшь дальше рыночной площади. На коня не вскочить. да и догонят даже если она попытается скрыться верхом, хотя это фантазии, каких не у всякого писателя, составлявшего слезливые романы для юных пран, отыщутся.
И никто не поможет, никто…
Но нет!
Молодой кевиналец Жанель альт Новилл, выхватывая шпагу, встал между Реналлой и вожеронцами.
— Не позволю! — воскликнул он решительно, хотя и пискнул от волнения на последнем слоге.
— С дороги, лейтенант, — прорычал Шайо. — Мы действуем по приказу герцогини.
— Прана Реналла — гостья нашей Роты и находится под нашей защитой! — на сдавался Жанель.
— На неё никто не нападает. Посидит под стражей до выяснения. Чтобы не сбежала.
— Я требую, чтобы арест согласовали с капитаном Жероном альт Дерреном.
— Его нет в городе.
— Сразу по возвращении.
— А она тем временем скроется в неизвестном направлении? Как из Аркайла? Где там её покровитель из тайного сыска?
Реналле тоже очень хотелось знать, где же пран Гвен? Струсил?
Вдруг она увидела его. бывший глава тайного сыска Аркайла стоял между креслами прана Клеана и герцогини-регентши и что-то негромко рассказывал им. Тих, спокойно и мирно. Помогал себе, жестикулируя правой рукой. Кивнул на застывших рядом с мёртвым Кухалом кринтийцев — воины с полуострова явно растерялись до такой степени, что не знали, как быть. Диглан Дорн-Дав, на правах старшего, мог бы взять командование на себя и попытаться что-то предпринять, но старый волынщик уронил лицо в ладони и стоял неподвижно, слегка подрагивая плечами, будто плакал. А может, взаправду, плакал? Людям искусства присуща особая чувствительность, которой лишены воины и придворные. Реналла поймала нацеленный на себя взгляд Морин — пронзительный, как северный ветер, острый, как кинжал, испытующий, как длань Вседержителя. Но племянница Кухала не сдвинулась с места. Она баюкала на коленях голову убитого предводителя и просто смотрела в сторону Реналлы. Не со злорадством, как могло вначале показаться. Изучающе. Такой взглядывает, когда стремятся запомнить малейшие подробности происходящего.