Владислав Порошин – Тафгай. Том 8 (страница 50)

— Правильно! — Рявкнул Васильев и, показав большой палец тренеру, добавил. — Окей Эл!

— Смена, — хмуро произнёс Эл Арбор и моя первая пятёрка вышла на ледяное поле.

— Хватит, всей пятёркой идём в атаку, — проворчал Валерий Васильев, когда я встал на точку вбрасывания в средней зоне около левого борта недалеко от чужой синей линии.

— Харлам, как только, так сразу откатывайся к правому борту! — Быстро скомандовал я Валере Харламову.

Не зная понял ли мой замысел нападающий, но после броска судьи шайбы на лёд, я шлёпнул по ней так, чтобы она полетела в зону атаки в сторону правого закругления. Вот не зря Харламов во все времена считался наиболее умным хоккеистом, так как он первым пересёк синюю линию, первым дотянулся до шайбы, но, оказавшись под острым углом к рамке ворот Гэри Смита, как всегда опять начал мудрить.

— Бросай пооо! — Крикнул я и, столкнувшись с хоккеистом «Кэнакс», растянулся на льду.

Однако Валера, услышав мой выкрик и не разобрав слов, не глядя отпасовал в моём направлении. И тут как тут выскочил на передачу разъярённый Валерий Иванович Васильев. Замах от уха, щелчок и его клюшка разлетелась на два отдельных куска, но и шайба словно пуля устремилась в левый верхний угол ворот соперника. Гэри Смит дёрнулся, но в следующее мгновенье увидел шайбу уже в сетке за своей широкой спиной.

— Даааа, б…ть! — Заорал Валерий Васильев и побежал обниматься со всей нашей скамейкой запасных. — Даааа, сука! Дай я тебя обниму коуч! — Голосил он, перемахнув через борт, где смущённый тренер Эл спрятаться от поздравлений всей команды уже не мог.

После того как отзвучала финальная сирена, и после того, как наша команда пять минут радостно отпрыгала в центре чужой спортивной арены, в гостевой раздевалке стояла почти гробовая тишина. Лично я смотрел в одну точку, не в состоянии пошевелиться. Действие шаманской мази закончилось и мышцы всего тела нестерпимо ныли и болели. Кстати сказать, в самой концовке матча я с помощью Валеры Харламова и Бори Александрова закатил ещё одну шайбу в пустые ворота «Ванкувера Кэнакс», сделав окончательный счёт — 4: 6 в нашу пользу. Но радоваться такой волевой победе не было сил. Тем более впереди команду ждал длинный перелёт в Москву и два самых важных матча в этом 1973 году.

Глава 23

Рано утром в пятницу 28-го декабря в международном аэропорту Шереметьево нашу ледовую дружину не встретил ни один корреспондент с кинокамерой и ни один фоторепортёр с журналистом. Да и дружной армии болельщиков тоже не наблюдалось. Разница с Северной Америкой, где любое появление московских «Красных звёзд» тут же вызывало ажиотаж, была более чем разительной.

— Странно, очень странно, где пресса? — Пробормотал начальник команды Михаил Зимянин, который в последние дни перестал джазить и привёл себя в божий вид, чтобы его так же запечатлели для истории в каком-нибудь киножурнале. А то день приезда съёмочной группы во главе с самим Николаем Озеровым начальник Чукотки запомнил крайне смутно.

— Время прилёта перепутали, наверное, — высказался Валера Васильев, когда команда с баулами и клюшками появилась в зале ожидания.

Кстати, в этом помещении нас кое-кто всё же поджидал. Два лихих хлопца тут же подрулили к команде, и один пристал к старшему тренеру Элу Арбору, предлагая обменять доллары на рубли по нормальному курсу, а другой присоседился с тем же специальным предложением к Йоахиму Цише.

— Я сейчас кому-то уши надеру! — Рявкнул я на деловых пацанят и те, мигом сообразив, что кроме оплеух никаких долларов им не светит, живо потерялись в неизвестном направлении. — Сейчас подойдёт наш персональный автобус, — обратился я уже к парням, — загружаемся и едем в гостиницу «Юность». Там у нас по расписанию завтрак, заселение и свободное время, а потом, перед обедом, все кто захочет, могут выйти на раскатку и опробовать лёд лужниковского дворца спорта. Затем обед, тихий час и выдвигаемся на матч. Кому что объяснить всё по сотому разу?

— А суточные на кино и мороженое будут? — Под гогот мужиков спросил Валера Харламов.

— В гостинице каждому выдам по 100 рублей, чтобы вы не бегали по Москве и не светили долларами, — ответил я. — И последнее, это касается москвичей, день отдыха будет завтра, вот завтра и поедете по своим квартирам, домам, знакомым и так далее. Для гостей столицы предлагаю экскурсию в Оружейную палату и в Третьяковскую галерею.

— Что значит день отдыха? Какая экскурсия? — Пискнул Зимянин. — Завтра всем быть на тренировке! И только попробуйте прийти на неё в непотребном виде. В общем я ушёл, у меня дел невпроворот. И смотрите у меня! — Чукотка погрозил пальчиком в сторону защитника Юры Тюрина и посеменил на автостоянку ловить такси.

— Что есть купить на 100 рубль? — Спросил немец Йоахим Цише.

— Чашку кофе и плитку шоколада, — съязвил я. — Йоха, 100 рублей это месячная зарплата молодого специалиста на заводе. Мы здесь пробудем до 2-го января, гостиница и трёхразовое питание уже оплачены. Поэтому этих денег на всякую мелочуху и сувениры должно хватить.

— А кто заплатит за новогодний банкет? — Заревел Валерий Васильев.

— Обсудим после матча с Бостоном, — буркнул я и повёл команду на улицу, где показался автобус с большой надписью на боку «Привет участникам соревнований!».

Московский декабрь 1973 года баловал жителей столицы вполне комфортной для зимних прогулок нулевой температурой. Однако в высоком кабинете на Старой площади, куда прямо из аэропорта буквально прибежал товарищ Зимянин, всё равно стояла 30-градусная жара. Но теперь Михаил Васильевич меньше всего обращал внимание на дискомфорт, доставляемый нестерпимой жарищей. После того как ему за четыре месяца так и не удалось развалить хоккейную команду, после нервного срыва в Принстоне, закончившегося недельным запоем, ему предстоял нелёгкий разговор с «серым кардиналом» красной империи Михаилом Сусловым. К изумлению Зимянина главный идеолог КПСС встретил нерадивого подчинённого благожелательно.

— Садись, Миша, — снисходительно улыбнулся товарищ Суслов. — Читал ли ты книгу Томмазо Кампанеллы про Город Солнца?

— Ес, то есть да, — соврал начальник Чукотки, так как заранее решил со всем соглашаться и во всём каяться.

— У меня когда-то была замечательная брошюра «Города Солнца» 1906 года издания. Кстати, что ты из этой книги для себя почерпнул?

— Ученье — это свет, поэтому к ученью надо тянуться как к солнцу, — ляпнул Зимянин.

— Дурак, — ещё шире заулыбался Михаил Суслов. — Город Солнца — это город равных возможностей, город счастья, где каждый честно трудится и выполняет только ту работу, которую ему предписывает Метафизик, самый мудрый человек города. Он же и решает, кого возвысить, а кого отправить в деревню навоз разгребать. Я тебе так скажу, наш Советский союз — это первое в мире государство, прообраз «Города Солнца». Следовательно, любая самодеятельность, Миша, это зло. А ваша заокеанская команда — это вообще просто банда анархистов и хулиганов, которая может подорвать идеологическую целостность всей нашей державы.

— Согласен, — кивнул головой Михаил Васильевич.

— Вот и замечательно, — усмехнулся Суслов. — Теперь докладывай по существу — почему ваша банда не развалилась, после отъезда пяти хоккеистов?

— Первое, — призадумался Зимянин, — первая причина — это деньги. Парни давно бы без долларов сами разбежались, но Тафгаев нашёл какие-то коммерческие премии и проблему закрыл. Второе — это сам нападающий Тафгаев. Он много забивает и является сейчас лучшим бомбардиром в НХЛ. Третье — это странный и чудаковатый врач команды. Его хоккеисты между собой называют шаманом. Лепит всем вот таких размеров примочки, — Михаил Васильевич изобразил рыбака, хвастающегося пойманной рыбой, — а на следующий день синяка как не бывало. Я недавно подслушал, как они нахваливали, сделанную им, специальную мазь для ног. Вот именно из-за неё они и бегают как угорелые.

— Допинг, — хмыкнул товарищ Суслов, — замечательно. А у твоего Тафгаева есть какие-нибудь плохие привычки? Алкоголь, женщины, азартные игры?

— В том-то и дело, что нет. Он даже пиво не пьёт, — прошептал товарищ Зимянин. — Иначе я бы давно его укоротил. Поймал бы на аморалке, и выслал бы из Штатов в три дня.

— Ясно. Теперь послушай меня, Миша, очень внимательно, — медленно произнёс Михаил Суслов, помолчав несколько секунд. — Эту мазь послезавтра прямо перед игрой с Бостоном мы изымем, как нелицензионный препарат, вредный для здоровья. Я об этом позабочусь. А вот что касается Тафгаева, то тут неплохо бы ему временно заболеть.

— Заболеет он, как же? Он же здоровый как бык, — усмехнулся Михаил Зимянин.

— Дааа, — протянул Суслов и, вынув из стола какие-то бумаги, сказал, — это криминальная сводка за неделю по городу Москве. Гражданка такая-то после распития спиртных напитков ударила сожителя два раза сковородой по голове. Пострадавший впал в кому. Гражданин такой-то, не поделив бутылку водки, пырнул ножом своего соседа. И пострадавший умер от потери крови. Да тут много разного такого есть, возьми, полюбуйся. — Михаил Андреевич тяжело вздохнул, соболезнуя пострадавшим, и протянул листы с криминальной хроникой товарищу Зимянину. — Ты, Миша, хорошенько подумай, как может случайно заболеть здоровый словно бык спортсмен? И пойми, эта твоя хоккейная команда — угроза всему нашему государству рабочих и крестьян.