Владислав Порошин – Тафгай. Том 10 (страница 6)

Болельщики на трибунах тут же охнули, увидев столкновение и феерическое падение двух физически крепких парней, а для меня открылся прямой путь к воротам Криволапова. Жаль только скорость после контакта с Якушевым немного потерялась и, когда я пересёк синюю линию, Юрий Ляпкин успел меня прихватить своей длинной клюшкой. В такой дружной сцепке мы и проехали ещё семь метров. И только я подумал, что сейчас защитник красно-белых утолкает меня куда-нибудь в правое закругление и ликвидирует опасность, как тут же вспомнил, что где-то рядом должен быть свободный и открытый Саша Скворцов. И пас на Скворцова я сделал коньком, откатив шайбу, словно футбольный мяч назад. Правда из-за этого паса я потерял равновесие и вместе с Ляпкиным полетел вниз в ледяную крошку. Но через секунду до меня донёсся разочарованный вздох московских болельщиков и крики моих партнёров по команде, которые праздновали забитый гол.

«6:6 — это гораздо приятней, чем 6:5», — усмехнулся я про себя и, поднявшись со льда, покатил на смену.

— И откуда ты только, Тафгай, на мою голову взялся? — проворчал мне в спину старший тренер «Спартака», когда я проезжал мимо скамейки запасных хозяев поля.

— Из глубины уральских руд, Николай Иваныч, — улыбнулся я. — Как сказа классик: «Оковы тяжкие падут и братья клюшку отдадут».

— Дошутишься ты, Иван, помяни моё слово, — пробурчал Карпов и гаркнул на своих парней, — собрались! У нас есть ещё три минуты, чтобы победить! Нужно всё отдать для победы!

Примерно об этом же на нашей скамейке запасных сообщил и Валерий Шилов, с одной лишь разницей, что за эти три минуты, по его мнению, мы не имели права проиграть.

— Отработать нужно попроще и понадёжней, — добавил он, похлопав в ладоши, и выпустил первую тройку нападения и пару защитников Астафьева и Гордеева.

К слову сказать, когда в последние 10 минут матча мы перешли на игру в две пятёрки, «Спартаку» тоже пришлось перестроиться. Николай Карпов пришёл в московскую команду по ходу сезона и многих мастеров застал не в той физической и спортивной форме, в которой ожидал. Вот и против нас у его парней не хватало физических сил на эти финальные минуты игры. По крайне мере пока я нервно ерзал на лавке, ничего опасного на льду не произошло. Мишин, Федотов и Доброхотов играли предельно аккуратно, не увлекаясь атакой. И их визави: Старшинов, Пачкалин и Гуреев тоже не лезли на рожон.

— Смена, — наконец скомандовал Валерий Шилов, когда за полторы минуты до финальной сирены, шайба отрикошетила за пределы поля. — Иван, не зарывайся, — сказал наш наставник, похлопав меня по плечу.

«Я и не собирался, — ухмыльнулся я про себя. — Ясное дело, что по такой игре ничья лучше, чем обидное поражение. А для меня ничья — это билет обратно в Высшую лигу, по которой я очень и очень соскучился».

И первую минуту на площадке я со своей пятёркой провёл тихо и мирно. За это время мы дважды чисто символически сбегали в атаку, оставляя в защите трёх человек. А игравшая против нас пятёрка Шадрина вообще отметилась всего одним малоопасным дальним выстрелом. В общем, за 30 секунд до финальной сирены, лично мне показалось, что «Спартак» уже согласился на ничью. Однако вдруг Виктор Шалимов смело и решительно пронёсся по нашему левому флангу, обыграл Володю Ковина, вошёл в зону защиты и хитро, на замахе, скинул шайбу на противоположный край.

«Твою же так!» — выругался я, пропустив эту передачу на Александра Якушева.

И «Як-15» на высоченной скорости вылетел на ворота Геннадия Шутова, переложил шайбу на удобную сторону крюка и швырнул точно в дальний верхний угол ворот. И только я подумал, что мы «приплыли», как под это бросок успел сунуть клюшку Александр Куликов и шайбочка, срикошетив, ударилась о перекладину, заставив трибуны взвыть от досады. Но это ещё не всё, по отскочившему хоккейному снаряду шлёпнул клюшкой Юра Фёдоров. И чёрный резиновый диск полетел уже к воротам Виктора Криволапова.

«Ну, шутники, держитесь», — прошипел я про себя и понёсся из последних сил за этой шайбой. Ляпкин попытался меня прихватить крюком клюшки, но не успел. Его партнёр по обороне Коротков, как и другие спартаковцы, вообще застрял на нашей синей линии. Криволапов мог вы выкатиться в левое закругление, куда, прыгая по льду, летела шайба, и сыграть на опережение. Но голкипер красно-белых из ворот не пошёл. Поэтому болельщики на трибунах тревожно притихли, надеясь, что за оставшиеся секунды я ничего не успею предпринять.

И в принципе они были правы. Когда я прибежал в это левое закругление, большая секундная стрелка на электронном табло отсчитывала свои последние деления. А следом уже возвращались и спартаковские хоккеисты. Поэтому я сделал два шага в направлении ворот и с отрицательного угла швырнул шайбу, метя голкиперу Криволапову в плечо, которое тот неосторожно высунул из-за ближней штанги. Конечно, надежды на шальной бросок не было никакой. Однако спортивная удача вновь улыбнулась мне. И шайба, ударившись в плечо кипера, каким-то невероятным образом протиснулась в сетку спартаковских ворот.

— Даааааа! — заорал я, и через секунду прозвучала финальная сирена матча.

— Гооооол! — буквально заревела вся наша хоккейная дружина, высыпав на ледяное поле.

«Ну, здравствуй, Высшая лига», — прошептал я про себя, когда хоккеисты, повалив меня на лёд, устроили «кучу малу».

Глава 4

Вечером в ресторане гостинцы «Россия», что находился на втором этаже западного корпуса, и своими окнами выходил на московский Кремль, гремела музыка, и алкогольные напитки если не лились рекой, то разливались по рюмкам и бокалам уверенным бойким ручейком. Москвичи и гости столицы, которых в гостинице проживало несколько тысяч человек, отрывались в эту субботу как в последний раз. Музыканты на невысокой сцене ресторана играли песню про «Толстого Карлсона», и народ так азартно отплясывал, словно на завтра назначен конец света, и сегодня непременно требуется перевыполнить норму по пьянке, по гулянке и по прочим развратным деяниям.

Кстати, хоккеисты моей горьковской команды тоже решили чуть-чуть нарушить спортивный режим. Ведь победа в Москве над фаворитом чемпионата «Спартаком» являлась событием нерядовым. Правда, старший тренер Валерий Шилов на полноценное веселье официального разрешения не давал, но неофициальное добро на несколько кружек пива игроки нашей ледовой дружины всё же получили.

— Не пьёшь? — удивился Шилов, когда подсел за мой столик, где стояли два молочных коктейля и кружечка кофе.

— Хоккейный век короток, Валерий Васильевич, так зачем его делать ещё короче? — улыбнулся я. — И потом у нас ведь через три дня матч с Воскресенским «Химиком», и лично я хочу быть в самой лучшей форме.

— Вот уже чего не ожидал, того не ожидал, — пробубнил он. — Последнюю шайбу наудачу забросил?

— Криволапов из-за штанги плечо выставил — это раз, — усмехнулся я. — Секунды истекали — это два. Попытка не пытка — это три. У меня, кстати, тоже есть вопрос. Почему с командой не работает Виктор Коноваленко, в частности с вратарями? Сегодня из 6-и пропущенных шайб, 3-и были вполне берущиеся. Надо бы усиливать тренерский штаб.

— Давай, Иван, договоримся следующим образом, — посерьёзнел наш наставник, — я тренирую, ты играешь. Мне второй старший тренер в команде без надобности.

«Да если бы я сегодня в раздевалке промолчал, то „Спартак“ бы порвал нас как тузик грелку, — прошипел я про себя, с равнодушным видом потягивая молочный коктейль через пластиковую трубочку. — В команде бардак. Ни бригады большинства нет, ни бригады меньшинства. Кроме первой тройки отметить некого. При такой организации игры ЦСКА и „Крылья Советов“ нас просто уничтожат. Да и остальные команды нервы потреплют. И при этом я должен помалкивать в тряпочку? Хрен мы так договоримся, товарищ тренер».

— Да-да, — закивал я, — так дело не пойдёт. Так мы далеко не улетим.

— Я не шучу, — пророкотал Валерий Шилов.

И тут за наш столик внезапно плюхнулась какая-то подвыпившая барышня в облегающем платье, которое подчёркивало все изгибы её пышного сексапильного тела. Мадмуазель поправила сбившуюся причёску и, подмигнув мне, проворковала:

— Мальшики, угостите даму сигареткой.

Миловидную незнакомку немного портили жёлтые волосы, которые, скорее всего, были подвергнуты осветлению перекисью водорода. А ещё её не красила глупая и пьяная улыбка. Поэтому старший тренер недовольно закряхтел и раздражённо выпалил:

— Мы не курим, гражданочка! Идите, знаете куда? Идите, танцуйте дальше и дайте нам с товарищем спокойно поговорить.

— Грубиян, — хмыкнула барышня, прежде чем направится к другому столу.

— Весело здесь сегодня, ха-ха, — хохотнул начальник команды Иосиф Шапиро, который принёс с собой рюмочку коньяка и бутерброд с красной рыбой, и присел на тот самый стул, где несколько секунд назад сидела миловидная незнакомка. — Валерий Васильевич, я что хотел спросить — где нам Ивана лучше всего поселить, когда вернёмся в Горький?

— Против отдельной однокомнатной квартиры в центре города, я бы возражать не стал, — высказался я. — Надоело жить чёрт-те где и чёрт-те как.

— Пусть пока на базе разместится, — прорычал Шилов. — Я пока ещё не решил оставлять товарища Тафгаева в команде или нет. Даю тебе Иван месяц испытательного срока. Кстати, завтра в 16 ноль-ноль автобус команду повезёт на тренировку, поэтому большая просьба быть без опозданий.