Владислав Порошин – Тафгай. Том 10 (страница 39)

— Ясно, — крякнул Петров, поставив клюшку на лёд. — А мы в начале марта в Мюнхен летим. Пиво попьём, сосиски пожуём, и в хоккей чуть-чуть поиграем. Ха-ха.

— Счастливой дороги, — буркнул я и, как только московский судья Никульцев бросил шайбу на точку, щёлкнул по ней со всей силы.

Из-за чего резиновый хоккейный снаряд отлетел прямо к воротам Виктора Коноваленко. «Бросок в створ ворот», — усмехнулся я про себя, откатываясь на свою синюю линию. А наши армейские визави резво и бодро кинулись прессинговать защитников Александра Куликова и Юрия Фёдорова.

— Юра, не спать! — рявкнул я, постучав клюшкой по льду.

И Фёдоров моментально пробросил шайбу в моём направлении. Я же в свою очередь одним касанием отпасовал на правый край, где уже неплохую скорость набрал Александр Скворцов. И в то же мгновенье получил чувствительный удар в бок от армейца Петрова, который этим самым напомнил, что мы приятели и товарищи только вне хоккейного поединка. А Скворцов тем временем по правому флангу уже мчал к центральной красной линии. Борис Михайлов попытался его принять на корпус. Но наш юный форвард вовремя бабахнул шайбой в правый борт и объехал капитана ЦСКА с другой стороны.

— Пасуй! — заорал я, видя, что Сашу Скворцова впереди накрывает защитник Владимир Лутченко, физически мощный и высокий парень. — Не тащи!

И в этот самый момент Лутченко чётко и по всем правилам хоккея вдарил по нашему резвому сорванцу плечом. Скворцов отлетел куда-то к борту, а шайба поскользила в мою сторону. И я, положив корпус вперёд, рванул что было силы к этой ничейной шайбе. Поэтому через две секунды чёрный резиновый диск буквально плясал на крюке моей загребущей клюшки. «Баста, карапузики, кончилися танцы!» — прорычал я про себя, прорываясь за чужую синюю линию. Владислав Третьяк в рамке заметно занервничал и выкатился немного вперёд, ожидая моего ураганного щелчка.

«Извините, товарищ Третьяк, у меня другие планы», — загоготал я про себя и сделал хитрый пас на левый край, где никем не прикрытый накатывал Владимир Ковин. Бросил Ковина заслуженный мастер спорта Валерий Харламов. Застряла наша легенда №17 где-то в средней зоне. Поэтому через секунду Третьяк сместился влево и Ковин, высоко замахнувшись, всем своим видом показал, что сейчас щелчком порвёт сетку армейских ворот. Защитник Александр Гусев храбро бросился на лёд, чтобы заблокировать эту шайбу. А Ковин, проехав несколько метров, вместо броска сделал ещё один хитрый обратный пас точно на крюк моей клюшки. Гусев в эту секунду полировал животом лёд, Третьяк укатился куда-то в край, а Лутченко, дыша в мой затылок, ничем иным кроме матерных слов помочь был просто не в силах.

«Браво!» — мысленно рыкнул я и, подставив клюшку под эту нацеленную передачу, просто насладился тем моментом, когда шайбы впорхнула в сетку, оставив не у дел всю великолепную пятёрку ЦСКА и, конечно же, вратаря.

— Гоооол! — заорал я, подняв руки вверх. — Володя, пять баллов за финт! — весло прорычал я, обняв Ковина.

— А мне сколько? — обиженно протянул Саша Скворцов, потирая ушибленный бок.

— Скворец у нас тоже — молодец, — хохотнул я, похлопав нападающего по каске.

Старший тренер горьковского «Торпедо» Валерий Шилов перед матчем с лидером чемпионата Высшей лиги волновался до такой степени, что даже после стартового вбрасывания плохо соображал. И первые минуты игры для Валерия Васильевича прошли как в тумане. Однако когда Виктор Жлуктов счёт открыл, а Иван Тафгаев этот счёт сравнял, голова старшего тренера прояснилась и заработала с удвоенной силой.

Он как будто бы почувствовал себя дирижёром хоккейного оркестра. Нужно добавить агрессии при игре на точке — Тафгаев вперёд. Нужно чуть-чуть засушить игру — третья тройка Орлова пошла. Выпадает из игры Федотов со своими товарищами — посидите, подышите, круг отыграем без вас. И даже когда московский армеец Борис Александров с передачи Геннадия Цыганкова вывел хозяев поля вперёд, сделав счёт 2:1, Валерий Шилов только усмехнулся.

— Без паники, сейчас сравняем! — пророкотал он. — Иван, давай со своими архаровцами на ледяное поле.

— Сколько забить? — загоготал Тафгаев, вызвав взрыв хохота на скамейке запасных.

— Сколько сможешь, всё твоё, — отмахнулся Валерий Васильевич. — Мне не жалко, хоть сейчас выпишу премию в квартал.

— Ловлю на слове, — буркнул неугомонный центрфорвард.

И через полминуты Тафгаев со своими партнёрами прижал хозяев поля в их зоне защиты. Затем Владимир Ковин выкатился на свободный лёд и с дальней дистанции мощно щёлкнул по воротам москвичей. А когда Владислав Третьяк отбил шайбу перед собой, то Иван Тафгаев, у которого на спине висели Гусев и Лутченко, непонятно каким чудом выгреб её из толчеи и скинул на совершенно открытого Александра Скворцова. И Скворцов из убойной позиции не промахнулся, чётко вонзив шайбу под перекладину ворот Третьяка.

— Гооол! — заголосили хоккеисты на скамейке запасных, разрывая этим криком тишину переполненного Дворца спорта.

— Я же говорил, что сравняем. И вот вам, пожалуйста, 2:2, — с гордостью в голосе произнёс Валерий Шилов.

— Может вы, Валерий Васильевич, ещё и конечный счёт предскажете? — вдруг поддел старшего тренера капитан команды Алексей Мишин.

— Предскажу, если кое-кто проснётся и начнёт играть так, как раньше ещё никогда не играл, — пророкотал старший тренер. — Хороший сегодня будет счёт. Это я вам гарантирую.

После первого периода, который закончился при счёте 2:2, я совершенно случайно столкнулся в коридоре с форвардом хозяев поля Борисом Александровым. С Борисом мы много где вместе поиграли и много что выиграли. И одно время я Бориса считал своим лучшим другом. Однако при виде меня он скорчил недовольное лицо и с пренебрежением хмыкнул:

— Зря радуетесь, мы всё равно вас сегодня сделаем. Ничего у тебя, Иван Тафгевич, не получится.

— Это мы увидим после финальной сирены на табло, — спокойно ответил я. — Я тебя, Борис… Викторович, чем-то обидел?

— Ты мне жизнь поломал, — прошипел юный гений прорыва. — Мы с Хатулёвым говорили тебе бежать вместе с шаманом, так чё ты нас остановил? Я бы сейчас такие бабки зашибал в НХЛ, миллионы долларов. Я бы сейчас там был звездой первой величины. А тут ни арен нет нормальных, ни гостиниц, ни раздевалок. Играем в каком-то рванье. Да и оплата — слёзы.

— А с чего ты решил, что стал бы в НХЛ звездой? — прошипел я. — Там за океаном тренер с горшком бегать за тобой и уговаривать не будет — Боренька, давай родной на тренировочку. В НХЛ вообще не принято уговаривать соблюдать спортивный режим и как следует работать над своей игровой формой. Что ты, что Хатулёв через сезон бы загуляли, забухали и сдулись.

— Да пошёл ты, — прорычал Александров и пошагал в свою раздевалку.

— Ты даже в Высшей лиге ещё не звезда! — бросил я вслед. — И вряд ли станешь!

«Вот ведь мелкий пакостник, — подумал я, направляясь в раздевалку. — Совсем от звёздной болезни крышу снесло. Но если честно, то мне парня жаль. Жаль, что профукает он бездарно свой немалый хоккейный талант. А когда окажется в Усть-Каменогорском „Торпедо“ и возьмётся за ум, то уже поздно будет. В хоккее поезда уходят быстро и стремительно. Не успеешь оглянуться, как клюшка пылится в кладовке, а коньки болтаются на стене».

— Чё там? — спросил меня Коноваленко, когда я последним вошёл в раздевалку.

— Борька Александров похвастался, что ещё три «банки» тебе положит, — соврал я.

— Когоо? Хрен ему сегодня, а не банки с бутылками, — зло усмехнулся Виктор Сергеевич.

То, что во втором периоде на помощь армейской ледовой дружине придут парни в полосатых свитерах, вполне предполагалась, учитывая, что вся судейская бригада была из Москвы. Однако такой наглости, с которой нашу команду стали засуживать, когда началась 20-я минута матча я, честно говоря, не ожидал. Сначала в совершенно безобидной ситуации 2-минутным штрафом наказали Володю Орлова. По мнению судьи Никульцева Орлов высоко задрал клюшку и попал по лицу армейскому нападающему Глазову. Хотя Сергей Глазов в борьбе около борта сам согнулся чуть ли не пополам, прежде чем получить обидное рассечение. И играя в большинстве, ЦСКА вновь вышел вперёд. После передачи Бориса Михайлова с двух метром наши ворота расстрелял Владимир Петров.

И почти тут же две минуты схлопотал Володя Ковин. Пока я и Скворцов комбинировали на правом фланге атаки, Ковина дёрнул на себя клюшкой вездесущий и вредный Михайлов. И наш Володя, по простоте душевной, тоже взял в ответ и прихватил клюшечкой капитана московских армейцев. Но вместо обоюдного удаления в бокс для штрафников поехал один Володя Ковин. Но обидней всего было не удаление, а то, что ЦСКА повторно реализовал лишнего игрока. Борис Михайлов удачно поборолся в углу площадки, и сделал филигранный пас на Валерия Харламова. Харламов же с трёх метров хитрым броском послал шайбу между щитков нашего прославленного голкипера, доведя местную публику до экстаза.

— Дави бурлаков! — кричали одни болельщики, что сидели за нашими спинами.

— Куда прёшь, древня⁈ — гоготали над нами другие.

— Спокойно, мужики, спокойно, сейчас отыграемся, — неожиданно хладнокровно произнёс Валерий Шилов, когда на нашей скамейке запасных кое-кто, проклиная нечестных товарищей судей, стал паниковать и говорить, что сегодня ловить нечего. — Тройка Тафгаева на лёд. Собрались! Ещё вагон времени!